Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Майерс Александр - Страница 14

Всё это очень забавно, но с каждой проказой силы Шёпота таяли. Чужая магия, как липкая паутина, затрудняла каждое движение.

Дух скакал от предмета к предмету. Юрий разрешил немного похулиганить, поэтому Шёпот сломал замок на двери в туалет, заперев внутри бедного охранника. Уродливую фарфоровую птицу на камине он развернул лицом к стене. Подточил ножку стула — следующий, кто на него сядет, весело упадёт.

Ладно, а что вообще хозяин велел сделать?

Вроде он сказал отыскать какую-то сильную штуку, от которой должна исходить тёмная, злая магия. Пока ничего подобного Шёпот не видел.

Подумав, он направился в сторону подвала. И не успел влететь внутрь, как вдруг почувствовал ЭТО.

Глубоко внизу спала не просто чужая магия. Нечто очень опасное и ядовитое.

Дверь в подвал оказалась опутана холодными защитными чарами. Для живых — преграда. Для духа Пустоты — раз плюнуть.

Шёпот поглотил небольшую часть защитного заклинания. Никто и не заметит, оно само восстановится. Наверное.

Дух пролетел через замочную скважину. Вселился в ступеньку и стал спускаться всё ниже, а затем скользнул по длинному холодному коридору.

ОНО оказалось здесь. В дальней комнате, на каменном постаменте, под грубым чёрным сукном.

Дух подобрался ближе, но подлететь вплотную боялся. От предмета исходило столько силы, что она могла причинить Шёпоту сильный вред. Под тканью угадывались очертания — что-то округлое, с острыми гранями.

Видимо, это то самое, что искал Юрий.

Шёпот замер, пытаясь впитать и запомнить это ощущение, уникальную энергетическую «подпись» артефакта. Но его силы находились на пределе, а этот предмет делал только хуже. Долго оставаться здесь дух не мог.

Собрав последние крохи энергии, Шёпот метнулся к предмету и дёрнул за край чёрного сукна. Ткань чуть сползла, обнажив матовую, тёмную поверхность, в глубине которой пульсировал болезненный зеленоватый свет.

Сила предмета сковала духа, и он едва смог отлететь от него. Вот же противная штука!

Всё, пора отсюда валить. Для этого нужно лишь несколько секунд находиться снаружи.

Интересно, а хватит ли сил на прощание сломать дверь в подвал?

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Шёпот вернулся на рассвете. Я спокойно спал, но когда дух вдруг оказался внутри меня, проснулся. Потому что это было похоже на удар под дых.

«Доброе утро», — поморщился я, потирая грудь.

«Доброе! Я нашёл! Ту штуку! Злая, сильная… В поместье у этих Масингов было скучно. Я облил девчонку кофе и запер охранника в туалете! И почти сломал ножку у стула», — дух злорадно рассмеялся.

Я только вздохнул. Глупо было рассчитывать, что Шёпот обойдётся без проказ, поэтому я специально разрешил ему немного похулиганить.

«Значит, нашёл? Это точно та вещь?» — уточнил я.

«Точно! Энергия похожа на ту, что до сих пор возле Светы витает», — ответил дух.

«Спасибо, малыш. Угощайся», — я сел на кровати и создал самое сильное заклинание, какое мог.

Шёпот слопал его, после чего нырнул ко мне в душу и, кажется, уснул.

Значит, тёмный артефакт действительно находится в поместье Мессингов. Но это не доказывает, что они им пользовались. Более того, я даже не могу выдвинуть обвинения, ведь официально не могу знать, что Мессинги владеют чем-то подобным.

Но у меня есть связи с людьми, для которых такие препятствия — не проблема.

Я дождался девяти утра и набрал номер Воронцова.

— Слушаю, Юрий Дмитриевич, — ответил он.

— Доброе утро, Юрий Михайлович, — улыбнулся я.

Забавно всё-таки, что полковник Службы оказался моим тёзкой.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Мне нужен совет. И, возможно, помощь.

— Говорите, — ответил Воронцов.

Я кратко изложил ситуацию, опустив, разумеется, источник информации. Сказал, что у меня есть серьёзные основания полагать, что в усадьбе Мессингов хранится древний артефакт, связанный с наложением проклятия на мою сестру. И что я хочу это проверить.

— Вы предлагаете Службе безопасности империи вломиться с обыском в дом графа Александра Мессинга? На каком основании? — в голосе Воронцова послышалась плохо скрываемая ирония.

— Артефакт у них в подвале, и это факт.

— Возможно. Но для обыска в усадьбе уважаемого дворянина нужно нечто больше, чем слова анонимного источника. Вы ведь не хотите публично обвинить Александра Викторовича?

— Нет. Пока что.

— Я так и думал. Но даже если бы хотели, нам всё равно понадобятся ордер, санкция Совета родов или личное распоряжение кого-то из высшего командования на уровне Санкт-Петербурга. И всё это — только при наличии неопровержимых улик, указывающих на непосредственную угрозу безопасности империи. Ваши подозрения, какими бы обоснованными они вам ни казались, уликами не являются, — строгим тоном объяснил полковник.

— А если найти человека, который пострадал от этого артефакта? Жертву проклятия? — осторожно спросил я.

— Даже в этом случае мы не сможем немедленно подключиться. Нужно будет доказать, что проклятие наложено именно этим артефактом, и доказать, что артефакт находился в руках обвиняемого в момент преступления, — ответил Воронцов.

Понятно. Примерно так я и думал.

Оглашать историю со Светой нельзя — это раскрыло бы наши карты, показывало нашу уязвимость и, по сути, таким образом мы бы объявили Мессингам открытую войну, к которой мы ещё не были готовы. А доказать связь артефакта с проклятием без доступа к самому артефакту невозможно.

Замкнутый круг.

— Если вы хотите доказать причастность Мессингов к проклятию, то вам нужен… более гибкий подход. Моё ведомство не может быть вашим частным детективным агентством, барон. Я уже оказал вам услугу с Караевым. Не просите слишком многого, — сказал Воронцов.

— Значит, найдём основания для обыска. Спасибо, полковник.

— Удачи, Юрий, — ответил он.

Я отложил телефон. Что ж. Прямых улик у меня нет.

Вспомнился разговор с гвардейцем Мессингов по имени Михаил, с которым как-то случайно столкнулся. Он упоминал про тёмный ритуал, который проводили на наших бывших землях. Вроде бы его проводил не сам граф, а кто-то другой.

Вполне возможно, что и проклятие на меня и Свету насылал тоже он. Александр Викторович формально будет ни при чём, даже если я его обвиню. Доказать наличие тёмного артефакта не получится — его легко спрятать или даже при необходимости уничтожить.

Я вызвал к себе Васю и Ефима. Оба выглядели озадаченными.

— У вас всё в порядке? — спросил я.

— С Гордеевым не выходит, господин. Человек он, похоже, старомодный. На письма по электронке не отвечает. Трубку не берёт. Может, в отъезде или просто нелюдимый, — развёл руками Ефим.

— Продолжайте пытаться выйти на прямой контакт. Может, через его родственников, если найдёте их в соцсетях.

— Будем стараться, — пообещал Ефим.

— Что с артефактом?

— Тоже пока глухо. В открытых источниках ничего нет. В семейных хрониках Мессингов, к которым удалось получить доступ, тоже ничего. Или официально они им никогда не владели, или он настолько древний, что упоминания о нём затерялись в архивах, — ответил Василий.

— Хреново, — хмыкнул я.

Я узнал, что артефакт у Мессингов есть. Но живой факт и доказательная база — разные вещи, особенно в мире аристократов. Слова и законы порой оказываются важнее реального положения вещей.

Тут Вася вдруг оживился:

— Зато по другой линии кое-что есть. Мы нашли, как связаться со Шрамом. Правда, он тоже пока не отвечает.

— Хорошо, не оставляйте попыток с ним связаться. Этот человек может нам пригодится, — велел я.

Отпустив своих помощников, задумался. Пока тупик по всем фронтам. Но это не значит, что я сдамся. Мы только начали игру, и…

Телефон на столе вдруг завибрировал. На вспыхнувшем экране появилось слово «Тёзка». Именно так я записал Воронцова, на всякий случай.

Может, он передумал и решил помочь мне с Мессингом?