Тени прошлого - Хейер Джорджетт - Страница 2

– Я возражаю, юнец. Садись и ешь.

Сам он тоже опустился в кресло и принялся крутить в руках свой лорнет. Мальчик минуту помедлил, потом подошел к столу. Хью отрезал ему ножку холодной курицы. Удовлетворив нужды «крысенка», Хью вернулся к камину.

– Ты, случайно, не сошел с ума, Джастин? – с легкой улыбкой спросил он.

– Да нет как будто.

– Зачем же ты это сделал? Это совсем на тебя не похоже.

– Я думал, что он меня позабавит. Ты же знаешь, что я умираю от скуки. Я устал от Луизы. А это, – он махнул рукой в сторону жадно поедавшего курицу мальчика, – меня развлечет. Мне его сам Бог послал.

Давенант нахмурился.

– Но ты же не собираешься усыновлять его?

Герцог надменно поднял брови.

– Да ты что, Хью! Мальчишку с помойки? Он будет моим пажом.

– И какое это доставит тебе развлечение?

Джастин улыбнулся и поглядел на мальчика.

– Кто знает, – тихо сказал он.

– Ты что-то замыслил?

– Как ты мудро заметил, Хью, я что-то замыслил.

Давенант пожал плечами и оставил эту тему. Он смотрел, как юноша ест. Вскоре тот разделался с курицей и подошел к герцогу.

– Я поел, сударь.

Эвон поглядел на него в лорнет.

– Да?

И тут, к удивлению Давенанта, мальчик опустился на колени и поцеловал герцогу руку.

– Да, сударь. Большое спасибо.

Эвон отнял у него руку, но мальчик остался стоять на коленях, глядя на красивое лицо герцога преданным взглядом. Герцог взял из табакерки щепотку табака.

– Милейшее дитя, тебе следует благодарить вон того человека, – махнул он рукой в сторону Давенанта. – Мне бы никогда не пришло в голову тебя покормить.

– Я благодарил вас за то, что вы спасли меня от Жана, милорд, – пояснил мальчик.

– Погоди, может, тебя ждет что-нибудь похуже Жана, – сардонически ответил герцог. – Теперь ты принадлежишь мне – душой и телом.

– Да, сударь, вам, – проговорил мальчик и бросил на него восторженный взгляд из-под длинных ресниц.

Тонкие губы слегка искривились.

– И ты этому рад?

– Да, сударь, я буду рад служить вам.

– Но ты ведь меня совсем не знаешь, – с усмешкой сказал герцог. – Я жестокосердный хозяин, правда, Хью?

– Тебе не стоит брать на себя ответственность за этого юношу, – тихо проговорил Хью.

– Верно. Может быть, мне отдать его тебе?

Дрожащая рука тронула его за манжету.

– Сударь, пожалуйста…

Джастин поглядел на своего друга.

– Нет, Хью, я его тебе, пожалуй, не отдам. Так забавно и… и ново – выглядеть святым в глазах неоперившегося птенца. Пусть уж он остается у меня – пока не надоест. Как тебя зовут, юнец?

– Леон, сударь.

– Какое очаровательно короткое имя! – Непринужденная речь герцога все время была окрашена легким сарказмом. – Леон. Всего-навсего Леон. Так что же нам делать с Леоном, Хью? Ты наверняка знаешь.

– Положить его спать.

– Естественно. Но сначала, наверно, ему надо принять ванну?

– Обязательно.

– Ну ладно, – вздохнул герцог и тряхнул стоявший у его локтя колокольчик.

Вошел лакей и низко поклонился.

– Что прикажете, ваша светлость?

– Пришли сюда Уокера.

Лакей исчез, и вскоре в библиотеку вошел седовласый чопорный дворецкий.

– Уокер! Зачем-то я тебя позвал. А, вспомнил. Видишь этого юношу, Уокер?

Уокер посмотрел на стоящего на коленях мальчика.

– Да, ваша светлость.

– Видит! Великолепно! – проговорил герцог. – Его зовут Леон. Постарайся не забыть.

– Ни в коем случае, ваша светлость.

– Ему нужна в первую очередь ванна, а во вторую – постель.

– Слушаю, ваша светлость.

– В-третьих, ночная рубашка.

– Слушаю, ваша светлость.

– И в-четвертых, черная одежда.

– Черная, ваша светлость?

– Сплошь черная. Как подобает моему пажу. Достань такую одежду. Я уверен, что ты сделаешь все, как нужно. А сейчас забери юношу, покажи ему ванну, постель и ночную рубашку. И потом оставь его в покое.

– Хорошо, ваша светлость.

– А ты, Леон, вставай с колен и иди с бесценным Уокером. Я позову тебя завтра.

Леон встал на ноги и поклонился.

– Слушаю, монсеньор. Благодарю вас.

– Не надо меня все время благодарить, – с зевком проговорил герцог. – Это меня утомляет.

Он поглядел вслед удалившемуся Леону и повернулся к Давенанту.

Хью посмотрел ему в глаза.

– Что это означает, Элистер?

Герцог закинул ногу на ногу.

– Я и сам удивляюсь, – миролюбиво сказал он. – Я думал, ты мне скажешь. Ты же у нас всеведущ.

– Я знаю только, что ты что-то задумал, – с уверенностью заявил Хью. – Я достаточно хорошо с тобой знаком, чтобы не сомневаться в этом. Для чего тебе понадобился этот мальчик?

– Иногда ты бываешь ужасно докучлив, – жалобным голосом произнес Джастин. – Особенно когда напускаешь на себя добродетельную суровость. Пожалуйста, не надо наставлений.

– Я не собираюсь выговаривать тебе. Я только скажу, что ты не должен делать этого мальчика своим пажом.

– Отчего же? – спросил герцог, задумчиво глядя на огонь.

– Во-первых, он совершенно очевидно благородного происхождения. Это видно по его речи, тонким чертам лица и изящным рукам. Кроме того – весь его облик дышит невинностью.

– Как это прискорбно!

– Будет очень прискорбно, если он лишится этой невинности – по твоей вине, – сурово сказал Хью.

– Как ты изящно формулируешь свои мысли.

– Если хочешь сделать для него доброе дело…

– Дорогой Хью, ты же, кажется, сказал, что хорошо меня знаешь!

Давенант улыбнулся.

– Ты можешь сделать мне одолжение, Джастин? Отдай мне Леона, а сам поищи другого пажа.

– Мне очень жаль тебя разочаровывать, Хью. Мне всегда хочется поступать согласно твоим желаниям. Нет, Леона я оставлю у себя. Невинность в черном одеянии будет следовать по пятам за Злом – видишь, я предупреждаю твои обвинения.

– Зачем он тебе – скажи мне хотя бы это.

– У него потрясающие волосы, – невозмутимо ответил герцог. – Рыжие волосы меня всегда… восхищали. – В карих глазах герцога мелькнула стальная искра, но он быстро прикрыл их веками. – Неужели ты этого не можешь понять?

Хью встал и подошел к столу. Он налил себе бокал бургундского и стал пить его неторопливыми глотками.

– А где ты был сегодня вечером? – наконец, спросил он.

– Точно не помню. Сначала я отправился в игорный дом де Тороннов. Да, припоминаю, что я там выиграл. Странно.

– Почему странно? – спросил Хью.

Джастин щелчком сбросил с манжеты пушинку.

– Потому, Хью, что не так давно, когда все знали, что благородное семейство Элистеров находится на грани разорения, – да-да, Хью, – даже когда мне взбрела в голову безумная мысль жениться на наследнице, которую сегодня зовут леди Меривейл… так вот, в то время я неизменно проигрывал в карты.

– Я видел, как ты за один вечер выигрывал тысячи, Джастин.

– Но я неизменно спускал их на следующий день. Помнишь, мы с тобой поехали – куда? Да, в Рим! Разумеется, в Рим.

– Помню.

Тонкие губы насмешливо изогнулись.

– Да. Я был отвергнутый поклонник с разбитым сердцем. По-настоящему, мне следовало бы пустить себе пулю в лоб. Но я уже вышел из романтического возраста. Вместо этого я из Рима направился в Вену. И там крупно выиграл. Это была, мой дорогой Хью, награда за порок.

Хью поднял бокал, наблюдая, как темное вино переливается в свете свечи рубиновыми бликами.

– Я слышал, – медленно сказал он, – что человек, которого ты обобрал до нитки, – молодой человек, Джастин…

– С незапятнанной репутацией.

– Да. Так вот, этот молодой человек, как я слышал, действительно пустил себе пулю в лоб.

– Это неправда. Он погиб на дуэли. Награда за добродетель. По-моему, мораль вытекает сама собой.

– И ты приехал в Париж богатым человеком.

– Да, довольно богатым. Я купил этот дом.

– Неужели тебя не тревожит совесть?

– Но у меня нет совести, Хью. Я думал, что ты это знаешь.