Главная роль 8 - Смолин Павел - Страница 2

– Непременно, Ваше Императорское Величество, – кивнул француз и свалил.

Выращивая «прокси», обязательно нужно помнить о том, что они в любой момент могут выйти из-под контроля.

– Кайзер будет готов через полчаса, – появился в кабинете Остап.

– Это прекрасно, – одобрил я. – Передай МИДу, чтобы подготовили бумаги согласно сценарию «Жадный Рама, Юг».

– Будет исполнено, Георгий Александрович, – козырнул секретарь.

Выращивая «прокси», обязательно нужно заготавливать планы действий на случай, когда они и впрямь выйдут из-под контроля. В частности – вовремя предложить кредит, потому что воевать это очень дорого, а целиком упразднить Сиам мои уважаемые партнеры не смогут, а значит кредит будет кому отдавать. Сами виноваты.

Пыхтящим паровозиком ворвавшаяся в мой кабинет Вдовствующая Императрица Мария Федоровна была в ярости:

– Посмотри на это! – трясущимися от гнева руками ткнула мне в лицо мятую газетную страницу с фотографией американского миллионера и его разодетой «жены-трофея».

– Не читали бы вы этих желтых газетенок, мама, – вздохнул я. – Тоже мне «светская хроника» – ну откуда в Америке нормальный Свет? Они же там без пяти минут дикари.

– Не прикидывайся дурачком! – рявкнула на меня Дагмара.

– Тише, – улыбнулся я. – Я понимаю твое раздражение от того, что какая-то женщина носит подаренные тобой Елизавете серьги…

– Какая-то безродная дрянь! Как она смеет прикасаться к тому, что украдено у Короны?! Когда ее предки ковырялись в грязи, где им и было самое место, эти серьги украшали уши Анны Иоанновны!

– Да в курсе я, – поморщился я. – Работа ведется – мы вернули почти все, хотя я хоть убей не понимаю пользы всех этих безделушек, не имеющих культурно-исторической ценности. Ну носила Императрица два века назад, ну и что?

Очень дорого «возвращать» то, что растеклось по миру с проклятого острова оказалось. Да, деньги есть, но уже под двадцать три миллиона рублей «смета» получилась, жаба душит страшно – это же чудовищная сумма, и она нифига не финальная.

– А тебе и не нужно понимать, – высокомерно заметила Мария Федоровна. – Собственность Короны – это собственность Короны, и мы не имеем никакого права позволять безродным выскочкам осквернять их! Это же обыкновенная шлюха!

– Не, это шлюха очень дорогая, – не удержавшись, фыркнул я.

Дагмара угрожающе запыхтела носом.

– Говорю же – работа ведется, – купировал я готовую прорваться истерику. – Конкретно за эти Серьги Кирилл разговаривал с мистером Винтерсом, – кивнул на газету. – Не далее как позавчера. Тот наврал, будто выкупил их с аукциона за четыре миллиона долларов, поэтому не может продать дешевле, чем за шесть.

– Какая отвратительная наглость, – скривилась Мария Федоровна, с отвращением на лице скомкав газету.

– Непростительная наглость, – уточнил я. – В ближайшие месяцы на предприятиях мистера Винтерса начнутся большие проблемы, и, полагаю, он проявит здравомыслие и станет более сговорчивым, а самого его начнут преследовать разного рода бытовые неприятности. Ну там машина внезапно заводиться перестанет, городской сумасшедший о страшном русском фамильном проклятии в лицо покричит, в особняке произойдет небольшой пожар, заболеет любимая собака…

Лицо Дагмары по мере моего монолога вытягивалось от удивления.

– А вы что думали, мама? – развел я руками. – Он не один такой – богачам в первом поколении очень приятно выкручивать мне руки, типа прогибают русского царя. Прогнул – значит классный и вообще молодец, как бы на равных со мной получается. Приходится тратить силы наших агентов на такую вот ерунду, благо мужики с пониманием, поэтому сами служебным рвением горят – нельзя своего царя в обиду давать. Когда я говорю «работа ведется», значит она ведется – как у нас и заведено, со всей широтою души и смекалкой. Не кричите на меня больше – я от этого начинаю чувствовать себя дурным сыном, а я же совсем не такой.

Порозовев щечками и смутившись, Дагмара выдала мне «пряник»:

– Совсем не такой! О лучшем сыне я и мечтать не могла!

– Засиделись вы во дворце, – ласково улыбнулся я. – Развеяться вам нужно. Вот, – открыв ящик стола, достал оттуда буклетик с кинематографической новинкой. – Смотрите – новейшее слово в кинематографии, полнометражный фильм «Король всех зверей». Там о том, как русский кинорежиссер, собирающийся снять сказку «Красавица и чудовище» на экзотическом острове нашел там исполинских размеров гориллу, которую привез в Москву. Сценарий, кстати, написан нашим Мишей.

«Эмпаер стейт билдинг» у нас нет, но МГУ чем хуже? Ну а пулеметная атака бипланами никакой военной тайны не откроет – такие уже у всех Великих держав есть, тоже мне секрет.

– «Но вдруг Чудовище взглянуло в глаза Красавицы. И рука его не поднялась тронуть ее. И с того дня Чудовище не знало сна и покоя», – прочитала Мария Федоровна слоган. – Это что, и впрямь «Красавица и Чудовище»?

– Архетипический сюжет, – улыбнулся я. – Сходите с внуками и невесткой на премьеру, не пожалеете.

– Миша будет рад, – умиленно улыбнулась успеху младшего сына Мария Федоровна. – А ты не пойдешь?

– А мне через полтора часа на Черное море нужно, армейское добро смотреть, – изобразил я грусть. – Прямо по пути и посмотрю – мне там кинопроектор устроили.

«Армейское добро» в глазах Вдовствующей Императрицы более чем подходит под уважительную причину, поэтому дальнейших вопросов не последовало. Прихватив буклетик для более пристального изучения и оставив скомканную газетную страницу на моем столе в качестве напоминания – нафиг не нужного, но такая вот она, Дагмара – она покинула кабинет в прекрасном расположении духа.

Вывалила с больной головы на здоровую и довольна.

Успев до выхода из Кремля принять парочку министров с рядовыми отчетами и поставив пяток печатей с подписями там, где надо, я переоделся и на машине – крышу убираем, чтобы наслаждаться летним солнышком и радовать взгляды встречных подданных – добрался до окраин Москвы, где у нас расположена стоянка дирижаблей номер один.

Конструкция «спецборта» претерпела изменения – теперь его, как и другие дирижабли, заправляют относительно безопасным гелием, а сделанная из алюминия кабина жестко прикреплена к баллонам. Почти не трясет. Улучшились и ходовые качества – более совершенные движки и винты позволяют путешествовать почти в три раза быстрее, чем раньше. Так-то и на самолете уже можно, но эта технология толком не обкатана, а потому имеет склонность к аварийности. Незачем рисковать там, где в этом нет смысла – пусть головастые мужи и энтузиасты-авиаторы вместе с армейцами сначала аварийность сведут к неизбежному минимуму, и только потом можно начинать выстраивать гражданскую авиацию.

В уюте компактного кинозала, где мы расположились с Остапом, князем Кочубеем и Андреичем полет прошел незаметно. Дядька у нас человек очень старого поколения, поэтому львиную долю фильма крестился, приговаривал «страх-то какой» изрекал восхищенное «ишь ты, ловко как слепили!» на моменте битвы Конга с динозаврами. И это Андреич по сравнению с другими стариками Империи еще очень даже «насмотренный», потому что со мною весь полный метр смотрит, а многих других из кинотеатров чуть ли не выносить приходятся – бледнеют бедолаги от избытка чувств, благо на каждом сеансе обязательно присутствует доктор. Но некоторое количество инфарктов все-таки случилось – ничего не поделаешь, искусство требует жертв.

Особенно «урожайным» получился фильм «Вий». Реально страшный – в отличие от Советской версии из моей реальности, которую «затачивали» под просмотр людьми всех возрастов, здесь такого не было – закон о возрастном цензе для просмотра кино был своевременно принят Парламентом и одобрен мной. Твердое 16+ – без пошлятины, но с кучей монстров и угнетающей атмосферой. Настоящее испытание на храбрость! Два месяца после премьеры газеты пестрели статьями о случившихся до и после показа курьезах и происшествиях. Именно тогда и появилась рекомендация для кинотеатров заиметь штатного доктора, а имена самих врачей появились на афишах и буклетах, с гордыми надписями типа «ни единого смертельного случая в карьере!». «Смертельными» случаями мериться хозяева кинотеатров и киноделы не любят, а вот менее суровыми вещами – очень даже. У каждого кинотеатра стоит щит со счетчиками упавших в обморок или сбежавших с сеанса людей. Нравится человечеству новая игрушка!