Неприкаянный. Делец - Калбазов Константин - Страница 11

– Как наниматели, предоставившие мне условия для работы, вы получите и все права на мои изобретения, – заметил учёный.

– Это так. Но не заинтересовавшие нас изобретения останутся вашими, и мы сами возьмёмся за оформление привилегий на ваше имя. За вашим именем останутся и те изобретения, которые возьмём в работу мы, и вам будут положены определённые отчисления за их использование. Я вам это гарантирую, Константин Эдуардович.

– Хм. Звучит весьма заманчиво, – задумчиво произнёс человек, не привыкший к подаркам судьбы.

– Однако вы не единственный, к кому я намерен обратиться с подобным предложением. Полагаю, вам доводилось слышать о господине Костовиче. Так вот он будет составлять вам в этом деле конкуренцию.

И это чистая правда. По возвращении в Питер я намеревался навестить изобретателя сербского происхождения. Правда, в его случае меня интересовал не дирижабль, хотя опытный образец закажу и ему. Огнеслав Степанович нужен мне в первую очередь как авиатор. Отчего-то не сомневаюсь, что если привлеку того же Сикорского, то получу лишь головную боль, ибо этого человека не в последнюю очередь интересует слава и мировое признание. У меня нет никакого желания хватать за штаны того, кто стремится поведать о своих достижениях всему свету. Мне нужна тихая и продуктивная работа.

– Но у нас разный подход к конструированию дирижаблей, – заметил Циолковский.

– Совершенно верно. Поэтому я выберу лучший из вариантов. И в любом случае, если вы сумеете построить рабочий прототип, то я выплачу вам премию в пять тысяч рублей. Изделие же станет моей собственностью.

– Относительно премии весьма щедрое предложение. Что же до готового изделия, то это вполне справедливо, – заметил Константин Эдуардович.

– А теперь, если позволите, вот моё техническое задание. – Я извлёк из портфеля тетрадку, исписанную моим каллиграфическим почерком.

– Вы основательно подготовились, – принимая тетрадку, хмыкнул Циолковский.

– Если коротко, то там изложены все те недостатки, которые усмотрели ваши оппоненты. И мне бы хотелось, чтобы вы отнестись к ним серьёзно, а не отмахивались, как от назойливых мух. Кроме того, имеются кое-какие выкладки по аэродинамике, собранные мною с бору по сосенке в ходе моего общения с американскими и европейскими теоретиками воздухоплавания. Я не стал указывать их имена, просто примите это как данность, ну или проигнорируйте, это вам решать. Далее, касаемо формы дирижабля, я хотел бы, чтобы вы придали ему аэродинамическую форму – в поперечном разрезе половина эллипса. В продольном похоже на синего кита, не находите? – показывая ему схематический рисунок, спросил я.

– Д-да, наблюдается сходство, – с некоторой холодностью произнёс хозяин кабинета.

– Вместо передних плавников крылья с вертикальными рулями. На них же предлагаю подвесить двигатели, баки с топливом расположить внутри. Спинной плавник отнести в хвост и сделать его двойным с горизонтальными рулями. Никакого гофрированного корпуса, если только не продольная волна, для обеспечения жёсткости.

– Можно полюбопытствовать, чем вызвано подобное требование? – с плохо скрываемым неудовольствием произнёс Константин Эдуардович.

– Цельнометаллический дирижабль проигрывает аппарату с тканевой обшивкой в грузоподъёмности, но при использовании подъёмной силы данный недостаток вполне возможно компенсировать. Если не полностью, то весьма существенно. Я полагаю, что полезная нагрузка может возрасти от десяти до двадцати процентов от массы аппарата. К тому же, как по мне, то сажать его на взлётную полосу куда практичней, чем использовать причальную мачту. Да и погрузку производить проще. Поперечная же гофра значительно уменьшает обтекаемость, замедляет скорость и способствует перерасходу топлива. Быть может, проще будет обойтись каркасом.

– Это значительно увеличит массу дирижабля, – с явным скепсисом возразил Циолковский.

– Поэтому я и предлагаю использовать не сталь, а алюминий. В будущем году мы запускаем в Приморье завод по его производству. И как раз под дирижабли, которые намерены строить из дюралевых сплавов.

С этим словами я достал из портфеля несколько пластин из авиационного алюминия размером с альбомный лист различной толщины. Эти образцы были мною изготовлены лично, чтобы учёный-самородок имел представление о материале, с которым ему предстоит иметь дело в будущем.

Вот только мне совершенно не нравилось то, как воспринимал мои слова этот калужский сумасброд. Господи, ну вот откуда в гениальных людях столько самолюбия и непринятия критики? Ну остановись, глубоко вздохни и сосчитай до десяти, а потом уж крой матом и шли лесом. Я просто кожей ощутил, что нахожусь в каком-то шаге от пинка под зад. И никакие деньги и перспективы успешного будущего не спасут меня от гнева наливающегося краской Циолковского. Нет, опрокинуть его для меня не проблема. Но я же здесь не для того, чтобы бить морду учёному-самоучке. Поэтому поспешил выправить ситуацию.

– Константин Эдуардович, я ничуть не сомневаюсь в жизнеспособности вашего проекта. Уверен, что он не только полетит, но и полностью будет отвечать заявленным вами характеристикам даже без учёта изложенных в тетрадках замечаний и рекомендаций. Как я уже говорил, вы вольны распорядиться выделенными средствами по вашему усмотрению, любая конструкция, любой внешний вид, всё, что вашей душе угодно. Это, – я ткнул в рисунок, – мои пожелания, которым вы можете последовать, а можете и отмахнуться. Тем паче там нет никаких расчётов. Мне важен результат, и без разницы, как именно вы его выдадите.

– О каком результате мы говорим?

– Максимальная высота полёта полторы тысячи сажен, дальность полёта минимум тысяча вёрст, полезная нагрузка шестьдесят пудов.

– Вам не кажется, что для опытного образца это слишком завышенные требования?

– Хотелось бы, чтобы и опытный образец приносил пользу. Как минимум в плане обучения экипажей. Не доверять же им сразу крупный дирижабль.

– Но средств может и не хватить. Это всё же будет не опытная модель. По моим прикидкам, объём должен будет составлять не меньше пяти тысяч кубометров.

– В том, что реальные траты всегда выходят за рамки предварительной сметы, нет ничего удивительного. Я открою в калужском банке счёт на ваше имя. В случае финансовых затруднений незамедлительно телеграфируйте во Владивосток, и вам тут же переведут необходимую сумму.

– Хорошо. Я вас услышал, Олег Николаевич. И к какому сроку должен быть готов аппарат?

Ага. Ну вроде бы его отпустило. Вот только Константин Эдуардович сильно ошибается, если полагает, что и впредь будет диктовать условия. Мне главное – понять, состоятельна ли его идея в принципе, а там уж конкретное техническое задание, сроки и результат. Всё жёстко и на совершенно ином уровне с необходимой материально-технической базой и сотрудниками. И нет, речь сейчас не только о дирижаблях, но и о ракетах. На Луну я не собираюсь, но от ракетного вооружения не откажусь.

– Опытный образец необходимо изготовить уже к весне следующего года. Далее его всесторонние испытания и параллельно конструирование уже полноценного аппарата объёмом в пятьсот тысяч кубометров. Ведь вы говорили именно о таком?

И в мыслях нет строить такого гиганта. Во всяком случае, не сейчас. Это точно. Мне нужно нечто более практичное, способное сразу принести прибыль. Но в данный момент важно заполучить этого учёного, вот и не стесняюсь давить на его болевые точки.

– Д-да, я говорил о подобном аппарате. И вы готовы выложить на осуществление моей идеи такие огромные средства? – заинтересовался Циолковский.

– Ну уж нет, Константин Эдуардович, я уже говорил вам, что речь идёт не о выделении средств на строительство дирижабля вашей конструкции. Наш концерн вкладывает средства в вашу задумку с целью получения выгоды. Надеюсь, разница очевидна.

– Ах да. Делец и заводчик.

– Именно, – кивнул я.

Я повернул голову и сразу же увидел разметавшиеся по подушке тёмные волосы. Белые ночи уже в прошлом, но несмотря на пять утра, в окна льётся свет, а на востоке уже появилась алая полоска, возвещающая о погожем дне. Сна ни в одном глазу, хотя мне сегодня поспать толком так и не удалось.