Сломанный Компасс (ЛП) - Ив Джеймин - Страница 7

Я стиснул зубы, когда низкое рычание вырвалось из груди жестокого хищника, который был центром моего существа.

— Почему, черт возьми, ты не сказал мне об этом раньше? Ты оставил Джессу здесь. Этот придурок может быть где-то поблизости и только и ждет, чтобы использовать твоих отпрысков в качестве рычага давления.

Теперь рычал не только я. Голос Брекстона звучал еще более по-звериному.

— Неужели ты думаешь, что я не учел этого? Она хорошо защищена, и твой отъезд причинил ей большое эмоциональное потрясение. Мы отпускали тебя так долго, как могли. Я уважаю твою потребность в уединении, но теперь ты должен вернуться к нам. Раскол в нашей стае и нашем совете должен быть устранен. Именно этот тип диссонанса дает Кристоффу силу проскальзывать сквозь трещины. Нам нужно быть сильными и объединиться против него.

— Черт! — Я провел руками по волосам, прежде чем закрыть ими лицо. — Прости. В последнее время я действительно все порчу.

Мне следовало быть умнее и не подвергать сомнению способность дракона защищать свою пару и детенышей. Мне повезло, что он не попытался оторвать мне голову. Я бы, наверное, так и поступил на его месте.

Брекстон одарил меня понимающей улыбкой.

— Я отпускаю тебя, потому что ты пережил нечто невообразимое. Я не могу даже предположить, что когда-нибудь в мире не будет моей настоящей пары. Я не знаю, насколько ты в здравом уме. И все же я так благодарен за то, что не потерял тебя.

Каким-то образом этот умный ублюдок прочел мои мысли. Мы не были связаны, поэтому мои эмоции, должно быть, отражались на лице.

— Я бы никому не пожелал такой боли, но, честно говоря, я также этого не ожидал. Я многого не понимаю. Знаем ли мы кого-нибудь из супов, кто потерял свою истинную пару и при этом не покончил с собой или медленно не сошел с ума?

Мне нужно было знать, что происходит. Что со мной не так? Когда Кардия умерла, я почувствовал, что часть меня тоже умерла; в моей душе мгновенно образовалась трещина, которая тянулась до тех пор, пока не стала полной. В те первые дни я не знал, переживу ли я эту боль, но время уже позволяло на несколько мгновений забыть о ней, а для этого было еще слишком рано.

Брекстон снова пристально посмотрел на меня, и я пожалел, что он не поторопился поделиться со мной своими мыслями. Я терпеть не мог, когда меня психологически обнажали. Супы рано научились не лезть мне в голову.

Мой раздражительный характер снова взял верх.

— Что, Брекс? Выкладывай.

Выражение лица не изменилось.

— У меня есть сомнения в том, что Кардия была твоей настоящей парой.

Он бросил это мне, а затем направился к барьеру. Тот мгновенно поддался, пропуская его внутрь. На секунду я остолбенел, гнев пронзил каждую клеточку моего тела, и, когда мой разум заволокло красным туманом, я перешел в режим вампира и перенесся к своему брату.

Мои клыки были длинными и болезненными, перед глазами все плыло, когда я врезался в него. По выражению его лица я понял, что он ожидал этого. Он не стал сопротивляться сразу, но и не удивился. Мой кулак врезался ему в челюсть, и я увидел, как в его глазах вспыхнул дикий драконий блеск.

Черт возьми, да.

Это началось прямо сейчас. Я собирался дать выход своей ярости — лучше выплеснуть ее до того, как вернусь в цивилизованное общество. Его ответный удар был достаточно сильным, чтобы сломать кость. Я почувствовал, как у меня сводит челюсти, а зубы скрежещут друг о друга. Однако у меня не было времени подумать об этом, и я нанес ему еще один сокрушительный удар. Брекстон обладал драконьей силой, но у меня была моя чистая, слепая ярость.

Его мнение было необоснованным. И несправедливым. Ни у кого не было времени узнать ее получше. Я, черт возьми, едва знал ее. Но это не давало ему права неуважительно относиться к нашим отношениям.

— Ты сопротивляешься мне только потому, что знаешь, что я говорю правду, — процедил Брекстон, резко ударив меня локтем в челюсть.

Не говоря ни слова, я вскочил на ноги и двинул его коленом прямо в бок, сломав при этом не одно ребро. Высокомерный оборотень, думает, что знает все. Теперь золото заливало его глаза, и я понял, что дракон затаился где-то под поверхностью. Давай же. Во мне было столько агрессии, что мы могли бы бороться с этим месяц.

Моя голова откинулась назад, когда он нанес сильный удар; моя щека запульсировала, и я был уверен, что у меня вывихнута челюсть. Тем не менее, это не помешало мне ударить его в живот и, развернувшись, ударить в правый бок, сломав еще несколько ребер.

Брекстон был непревзойденным бойцом, он еще не атаковал меня в полную силу. Но у меня за плечами были долгие годы тренировок, и я знал, как постоять за себя с любым супом. Однако, в конце концов, когда мой гнев угас, я осознал, что в его словах есть доля правды, и это дало мне понять, что я должен обдумать его слова. Иначе эти мысли сведут меня с ума.

Мы оба распростерлись на земле, тяжело дыша. Мое тело болело примерно в двадцати разных местах, и даже с улучшенным заживлением и кровью я бы почувствовал это завтра.

Слова вырвались сами собой:

— Как это возможно, что было так много признаков нашей связи? Какое еще могло быть объяснение? Мы были настоящими партнерами.

Брекстон, казалось, тщательно обдумывал свои следующие слова.

— Теперь, когда ты почувствовал настоящую родственную связь, думаю, тебе не хватало чего-то существенного. Даже с учетом других признаков. Когда ты говорил мне о холодности между вами… о том, что тебе не нужно было прикасаться к ней… о том, что тебе не нравились многие фундаментальные черты ее характера. Судьба ни за что не подарила бы тебе столь несовместимого партнера.

Я довольно подробно поговорил с Брекстоном о проблемах, с которыми мы столкнулись с Кардией за время нашего очень короткого знакомства. Сначала все было так, как ожидалось. Сильное влечение. Совместимость крови. Но потом это странное пространство, которое всегда было между нами, начало увеличиваться, появились небольшие негативные моменты, которые окрасили наши отношения. Было слишком рано для того, чтобы закончился медовый месяц. Для сверхъестественных пар на это могли уйходить десятилетия. Если это вообще когда-либо случалось.

Тем не менее, я должен был предложить какое-то объяснение.

— Возможно, наша связь была другой, потому что мы — вампиры, а не оборотни.

Нельзя было отрицать, что в моей расе существовал определенный уровень жестокости. Мы были практичны и методичны. Созданы, чтобы быть воинами. Сражаться без угрызений совести. Мы были одной из самых боеспособных рас.

Брекстон рассмеялся, а затем застонал. Я определенно надавал ему по ребрам. Хотя он это заслужил.

— Мы видели много вампирских брачных уз, Макс. Они такие же крепкие, как и у оборотней.

Я ухватился за эти слова. Мы оба это знали.

— Сейчас уже слишком поздно выяснять. Кардия мертва, а мертвые не раскрывают секретов.

Брекстон поднял голову и пристально посмотрел на меня.

— Тот факт, что ты можешь даже упомянуть имя своей пары и слово «мертва» в одном предложении, говорит тебе обо всем, братан.

Я сжал кулаки, и дрожь в моих руках усилилась.

— Я в полном дерьме. Меня вообще не должно было быть здесь, я не мог бы существовать без Кардии, и все же боль с каждым днем становится все сильнее. Я хочу получить ответы.

Ни один из нас не пошевелился, оба уставились на лес вокруг нас. Листья над нами были достаточно густыми, чтобы местность была в густой тени; подлесок тоже был густым. Ветер донес запах, и мое тело мгновенно отреагировало. Черт. Я не был эмоционально готов к этому.

Я не смог удержаться и, обернувшись, увидел ее, Мишу, застывшую на опушке леса, ее взгляд метался по месту нашей ссоры. Пространство вокруг нас было изрыто и перепахано, когда мы вбивали друг друга в землю.

Ее запах был знакомым, и мой зверь внутри пробудился к жизни. Это происходило не в первый раз, и, как и в прошлый раз, я подавил свой инстинкт. Вампирская часть моей души не контролировала меня. У нас были симбиотические отношения, мы были как одно целое, но мой разум был сильнее моих низменных инстинктов. Чтобы помочь в этом, я отключил свое обоняние, чтобы сохранить ясную голову.