Нелюбимая (СИ) - Романовская Кира - Страница 10

Даша металась между первым и вторым этажом, как единственный здоровый человек в доме. Раньше всё здесь держалось на Лизе, теперь как будто на Даше. Захар пытался поговорить с женой, которая понемногу расхаживала больную ногу после травмы и всё меньше времени проводила в инвалидном кресле, три раза в неделю она ездила на физиотерапию руки и ноги. Захару пришлось вернуть интернет и телефоны с ноутбуками всем домашним, не исключая прислуги. Лиза настойчиво попросила с примесью угроз. Для Захара это было в новинку, он не знал, как реагировать на Лизу, которая требовала соблюдение своих прав и свобод, иначе будут последствия.

Когда Захар возвращал ей телефон, он попытался с ней поговорить.

— Лиза, мне показалось, или ты отталкиваешь от себя девочек?

— Нет, не показалось.

— Почему? Они к тебе привязаны, они тебя любят!

— Ты никогда меня не любил и им не позволял, у вас есть ваша Лада. Со своими соплями теперь к ней.

— Лиза, прекрати так себя вести! Это жестоко! Им и так сейчас тяжело.

— Мне тоже тяжело, но я не жалуюсь, — жёстко ответила Лиза, уткнувшись в телефон и листая пропущенные сообщения и звонки. — Им пора привыкать, что тёти Лизы скоро здесь не будет. Может, будет какая-то другая тётя. Хотя, зачем им она? Твои дочери больше не дети, а почти взрослые девушки. Ни нянька, ни гувернантка им не нужна.

— Лиза, ты никогда не была ни той, ни другой!

— А кем я была? — вскинула она подбородок, с любопытством глядя на него.

— Моей женой.

— Скучновато звучит, думала, что-то поинтересней скажешь, — усмехнулась она. — Паспорт верни, мне на развод надо подавать.

— Мы же договорились, что повременим, пока… — пробормотал Туманов.

— Ничего мы не договаривались, Захар. Ты сказал, что мне нужен уход, я приняла твоё предложение. Но нам не обязательно быть супругами при этом.

— Лиза, пожалуйста, дай мне время во всём разобраться!

— Я у тебя его и не отнимаю, но моё мне дорого. Я хочу развод, девочкам сам скажешь — что, как, почему, зачем. На меня свои обязанности больше не перекладывай, — вздохнула Лиза. — Чтобы сегодня мой паспорт лежал у меня на тумбочке.

Телефон и документы Лиза оставила в своей спальне, перед тем как ехать на свой день рождения. Она планировала вернуться домой в ту ночь и сразу уехать утром, поговорив с Захаром. Планы немного поменялись в процессе, но что она делала перед тем, как её нашли, она по-прежнему не помнила. Врачи списывали на сотрясение, Лиза не списывала ни на что, ей было всё равно, что с ней случилось. Она просто радовалась, что жива.

— Как там с расследованием похищения? Долго ты будешь держать их под замком, а меня выпускать из дома только с охраной?

— Я сегодня встречаюсь с Филимоновым, он должен сообщить новости.

Встречались они на предпремьерном закрытом показе нового фильма для элитарного общества. Обычно Захар посещал такие мероприятия с женой по одну сторону от себя и дочерьми по другую, теперь был один. Он отказался от общения с прессой, не собирался оставаться на показ, только переговорить с главными инвесторами и с Филином.

Он как всегда держался в тени, подальше от основной шумихи и толпы, хотя одевался и выглядел так, будто это он основная звезда вечеринки. Когда бы Захар его не встречал, днём на бизнес-ланче в одном из ресторанов в центре или на светских раутах, где работали люди Филимонова, Святослав всегда был в одном из своих модных костюмов. Непременно с жилетом, который сейчас мало кто носил из мужчин, как и галстуков.

Его костюмы были не просто дорогими, а скрупулезно подобранными, словно собранными стилистом с маниакальным вниманием к деталям. Сегодня он был в костюме-тройке глубокого графитового цвета, жилет сидел так плотно, будто был сшит прямо на его теле, пиджак подчёркивал широкие плечи и тонкую талию. Рубашка — молочно-белая, с высоким жёстким воротником, в кармашке пиджака платок, на шее галстук, тщательно подобранный в цвет. Филимонов умел носить костюм, как истинный джентльмен, хотя никогда им не был.

Его тёмные и блестящие волосы, слегка волнистые, были уложены дорогим барберским воском, который делал волну более естественной. Лёгкая небритость превращала строгость костюма в имидж «богатого хищника», который пришёл сюда наблюдать за своими жертвами, а не смотреть кино.

Захар иногда терялся общаясь с ним, будто его взгляд зелёных глаз, чуть прищуренный и хитрый, видел его насквозь. Туманов поздоровался с ним крепким рукопожатием и они отошли в сторону.

— Вы не первый среди ваших знакомых, чьего ребёнка похитили. За последние полгода это третий случай, о котором я только узнал, — вздохнул Филин, сверкая глазами, полными ярости. — Вы ничего об этом не слышали, потому что первый папаша создал опасный прецедент — вступил в переговоры с похитителями, а не позвонил в полицию или мне. Заплатил — получил ребёнка обратно. На волне успеха сволочи похитили ещё одного, та же история — родители достали бабки на бочку. Теперь пришла ваша очередь платить, но им не повезло — наткнулись на мою Евгению, которая стреляет почти без промаха. Троих завалила, пока защищала ваших дочерей, но не отдала ценный груз.

— Значит, это не личная месть? Просто деньги?

— А кому-то есть за что вам мстить? — тут же напрягся Филин.

— Я зажигаю звёзды, а могу их и погасить. Конечно, есть. Что дальше?

— От вас ничего, дальше я разберусь сам, — оскалился острыми клыками Филин. — Ваши дочери, думаю, вне опасности, молния в одно место дважды не бьёт, тем более им оказали сопротивление. Но охрану пока оставьте, мало ли что.

— Что с женой?

— Ничего нового. Сообщу, если что

Захар разочарованно кивнул, хоть одна гора с плеч — просто попал под раздачу вместе со всеми богатеями. Он уехал домой не оставшись на сам показ и афтерпати, Филимонов остался — он сегодня охранял здесь своего самого важного и любимого клиента…

Лиза в это время тоже пыталась сбросить со своих плеч лишнюю гору, переложив на плечи другого.

— Привет, ты как? — жалостливо спросила Ярослава с порога, увидев Лизу в инвалидном кресле.

— Скриплю колёсами, — вздохнула Лиза, провожая свою гостью в столовую. — Не могу долго ходить,

Ярослава не понаслышке знала, что значит быть маломобильной, она долгое время оставалась прикованной к постели. Кирилл, тогда ещё не её муж, сделал всё от него зависящее, чтобы его любимая женщина встала на ноги. Лизавета, глядя на эту пару, им завидовала, их любви и преданности друг другу. По-белому, конечно, завидовала, по-другому она не умела. Покойная мама называла дочку «святая простота с сердцем размером с дыню».

Лиза собиралась развеять этот миф о себе — ей нужно было снять с себя ношу благотворительного фонда.

Как бы она не болела всей душой за тех, кто нуждался в помощи, Лиза слишком много думала в своей жизни о других. Раз уж решила изменить жизнь, то эту её часть придётся оставить позади. С фондом связано слишком много крючков, которые прицепят её к Тумановым обратно. Лиза рассчитывала сбросить своё ярмо на Ярославу, добрую душу похлеще своей.

Соболева принесла с собой выпечку собственного изготовления, она обожала печь, была домохозяйкой, но вроде бы немного помогала мужу в его бизнесе. Ярослава разложила на тарелках свой фирменный пирог с малиной и сливками, села за стол рядом с Лизой и всё-таки спросила:

— Лиза, что случилось на твоём дне рождения?

— Извини, я предпочла бы оставить это внутри своей семьи. Лишь хотела сказать, что с Захаром мы в скором времени разведемся, и у меня есть к тебе две просьбы. Первая, дядя твоего мужа — Валерий Драгунов, я хотела бы с ним встретиться. Я знаю, что он заключает договор только после личной встречи. Можешь меня к нему протолкнуть без очереди и немножко за меня похлопотать? Что я нормальная женщина, а не охотница за баблом бывшего мужа.

— Могу, прямо сейчас ему позвоню, — улыбнулась Ярослава.