Чернобыль. История катастрофы. Адам Хиггинботам. Саммари - Иванов М. Н. - Страница 1

Оригинальное название:

Midnight in Chernobyl: The Untold Story of the World’s Greatest Nuclear Disaster

Автор:

Adam Higginbotham

Эта история о том, что происходило в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции, а также спустя дни, месяцы, годы после нее. Однако начинается она не той весенней ночью, а гораздо раньше. Когда же?

Может быть, в самом начале 1970 года, когда вчерашний заместитель главного инженера Славянской ГРЭС, только что назначенный директором будущей атомной электростанции, 35-летний Виктор Брюханов сидел в маленьком номере чернобыльской гостиницы и, обхватив голову руками, размышлял о том, что ему теперь предстоит. А предстояло Брюханову на пустом месте возвести четыре гигантских ядерных реактора, каждый из которых мог бы освещать миллион многоквартирных домов. И построить рядом город для 50 тысяч человек, чья работа связана с этими реакторами.

Чернобыльская АЭС, впрочем, не должна и не могла быть секретной. Такое не скрывать, таким гордиться надо: первая атомная станция на Украине, крупнейшая в СССР, а значит, и в мире! Это дело чести: в 1960-е в атомной энергетике только два безусловных лидера, СССР и США, и советские ученые уже вырывались вперед (в 1954-м создали первый промышленный реактор, не говоря о непромышленных, но те – военная тайна), теперь подвиг нужно повторить.

Как строят атомные станции в далекой Америке – это тема для другой истории, а в СССР все происходило с привычной поправкой на общее устройство жизни. В 1970 году в стране дефицит всего важного, и материалы для строительства атомных станций не исключение. Сорванные сроки поставок стали, некачественный железобетон, не вышедшие на смену рабочие и еще десятки, сотни инцидентов к 1972 году замучили исполнительного Брюханова настолько, что он положил заявление об увольнении на стол министру. Тот молча взял листок и разорвал его надвое. Партия, как обычно, сказала: «Надо». Брюханов вернулся в Чернобыль.

Истерики истериками, товарищ Брюханов, но Чернобыльская АЭС не может быть не достроена. А будучи достроена, не может не назваться именем Ленина. Так и случилось. Долго ли, коротко ли, но настал 1986 год, который Брюханов с семьей встречал в собственной (!) квартире рядом с главной площадью Припяти. Город с иголочки расположился всего в трех километрах от столь же новенькой АЭС. С Новым годом Брюханова и страну поздравлял по телевизору ее новый лидер – непривычно молодой, 54-летний Михаил Горбачев. Наступающий год обещал быть для Брюханова удачным: за АЭС его должны были наградить звездой Героя соцтруда и перевести в Москву.

А может, эта история началась еще раньше, 29 августа 1949 года, когда под Семипалатинском в Казахстане была взорвана первая советская атомная бомба – наглядное, в полтора раза больше ожидаемой мощности, доказательство, что для СССР секрета атомной бомбы «давно уже не существует», как деликатно заметил двумя годами раньше глава МИД Молотов.

Мирный атом – формулировка, до чернобыльской катастрофы столь любимая советскими газетами, – по своему происхождению мирным не был. За четыре года до Семипалатинска первую в мире атомную бомбу испытали американцы – сначала в искусственно созданных условиях, на полигоне в пустыне Нью-Мексико, а потом и в естественных, превратив в пустыни Хиросиму и Нагасаки. Лично наблюдавший испытания своего детища физик Роберт Оппенгеймер при виде атомного гриба вспомнил строчку из индийского трактата «Бхагавад-гита»: «Теперь я смерть, разрушитель миров».

И значит, эта история начинается еще раньше, в 1938 году, когда был найден способ разбудить смерть. По зловещей прихоти судьбы начало этому было положено в нацистской Германии. Физики Отто Ган и Фриц Штрассман обнаружили, что при бомбардировке ядра урана нейтронами получается новый элемент – барий. Позже Лиза Мейтнер доказала, что при делении ядра урана выделяется энергия, в миллионы раз превышающая энергию при реакции горения.

Что делает атомы такими разрушительными? Они состоят из электронов, которые вращаются вокруг атомного ядра – крошечного, но невероятно плотного («словно 6 млрд автомобилей спрессовали до размеров чемодана», уточняет Хиггинботам). Ядро, в свою очередь, состоит из нейтронов и протонов. Распасться им мешает сильное взаимодействие – одна из четырех фундаментальных сил во Вселенной (наряду с силой притяжения).

И вот физики научились с ним справляться. Выделяемая в ходе ядерной реакции энергия в самом деле оказалась чудовищной. Энергия, разрушившая Хиросиму, была заключена всего лишь в 700 мг массы урана.

Как выяснилось сразу после бомбардировки японских городов, ядерное оружие страшно и отложенными последствиями – радиацией. Она возникает, когда в ядре стабильного атома меняется число нейтронов. Тогда он становится нестабильным изотопом, пытающимся вернуться в стабильное состояние. Энергия, которая при этом излучается, и есть радиация.

Но если радиационное излучение слишком велико, атомы наших тел становятся легкой мишенью изотопов. Те меняют состав электронов в атомах, это называется ионизацией. Именно ионизирующее излучение столь опасно для здоровья. Оно различно по своей мощности. От альфа-частиц защитит листок бумаги, от бета-частиц – фольга (однако, если те и другие все-таки проникнут в организм, это грозит самыми печальными последствиями). Смертоноснее всего гамма-лучи, перемещающиеся со скоростью света, – от них могут защитить лишь толстые бетонные стены и свинцовые оболочки.

Разрушение тела на клеточном уровне под воздействием ионизирующих излучений называется лучевой болезнью. Ее смертоносность, увы, осознали далеко не сразу. Сто лет назад напитки, содержащие «тонизирующий» радий, продавались в аптеках и широко рекламировались. Американский бизнесмен Эбен Байерс был большим любителем таких напитков: он выпивал по бутылке в день в течение нескольких лет – до тех пор, пока его кости не стали мягкими, как глина. Несчастный Байерс лишился челюсти, в его размягченном радием черепе появились дыры.