Бывший муж. Вернуть семью - Гур Анна - Страница 4

Мое дыхание учащается, звуки исчезают, мир будто бы останавливается в своей спешке, и я… очень медленно поднимаю голову, потому что мне кажется… что я ощущаю на себе тяжесть давления до боли знакомой энергетики.

Мир будто замирает. Все прекращается. Я словно зависаю в моменте и слышу только биение своего сердца, которое с каждым ударом словно отсчитывает точку невозврата,

Этакий стоп-кадр, который бывает в фильмах, прежде чем локомотив собьет преграду и прорвется к цели, вот и сейчас я делаю глубокий вдох горящими от напряжения губами и, наконец, отрываю взгляд от экрана своего телефона, где изображены снежинки…

Не знаю почему, но снег меня всегда успокаивал. С детства любила наблюдать за тем, как снежинки падают с небес, а еще рисовала их на окне, да я их до сих пор рисую, выпуская пар изо рта…

Все же галерист во мне все еще жив и находит воплощение своей любви к искусству даже в детских рисунках и поделках, которые мы всем классом делаем.

Уже сейчас наш класс является самым красивым в школе, потому что мы с ребятами его нарядили к приходу зимы, и каждый из моих учеников внес свою лепту…

Я нашла себя… я перенесла предательство и развод… я снесла удары судьбы, отстаивая свои ценности… я слишком много поставила на кон…

В этом городе у меня жизнь, я создала свой уютный и теплый мирок, окружила себя людьми, с которыми мне приятно общаться, ребятишками, с которыми у меня самые теплые отношения, потому что, как оказалось, быть учителем младших классов – это тоже мое призвание…

И сейчас… в эту самую секунду я ощущаю, как созданный мною мир просто рушится, потому что я наконец приподнимаю голову, больше не в силах выносить адового давления тяжелого внимания, которое обрушивается на меня, кажется, с новой силой.

Секунда. Один вдох. Взмах ресниц, и… я сталкиваюсь с голубыми глазами моего мужа, которые в этот момент пронизывают меня подобно ледяной изморози…

Кажется, что тучи сгущаются над моей головой, и где-то вдали то ли молния шваркает, то ли метель со всей силой в эту самую секунду ударяет в огромное панорамное окно ресторана.

Мы столько не виделись с Левой…

Столько не виделись…

И я надеялась, что у меня все отболело, что рана заросла и мне не может быть настолько мучительно больно…

Лев, кажется, тоже замирает, он останавливается, и мэр рядом с ним сбивается с шага, останавливается, как и спутница моего бывшего – роскошная женщина модельного типажа…

Волей-неволей… я рассматриваю эту пару. Моего бывшего мужа и его новую даму сердца, видимо…

Царев огромный и мощный, широкоплечий, и рядом с ним эффектная женщина, которая в недоумении смотрит на моего мужа…

Подходит ли она ему?

Мне неважно. Его личная жизнь меня не касается!

Между нами все кончено!

У Льва – своя жизнь, у меня – своя. Наши орбиты не пересекаются!

Мэр что-то терпеливо выговаривает, словно не рискуя двигаться, не получив добро Царева. А вот женщина, которая вцепилась в локоть моего бывшего, пытается отследить его взгляд, и какой-то женской интуицией поворачивает голову и начинает искать источник интереса своего спутника…

Среди заполненных столиков ресторана эта женщина безошибочно находит меня и останавливает свой цепкий взгляд самой настоящей змеи. Я бы сказала, королевской кобры. И я даже отсюда могу разглядеть оттенок ее глаз. Зеленый. Яркий, кислотный.

Проходится по мне высокомерным взглядом и кривит алые губы, подчеркивая, что конкурентки во мне явно не видит.

Тянет улыбнуться в ответ так же снисходительно, потому что таких моделей в жизни Царева не перечесть. Они были до меня, а затем я с болью поняла, что и во время нашего брака все было не так радужно, как я мечтала…

Ну и после меня, думаю, бывший себе ни в чем не отказывал.

Эти мысли отравляют нутро, вновь будто на языке кислотный вкус появляется, и мне отчаянно хочется броситься куда-то прочь, но… я лишь выпрямляю спину и вновь перевожу взгляд на Царева.

Бывший муж смотрит на меня. Холодный взгляд. Пронизывающий. И… мне кажется, что там проскальзывает какое-то чувство… ослепительно яркое, обжигающее… но я не могу понять, что именно, ощущение такое, что там на мгновение ненависть вспыхивает и жуткая ярость.

Но спустя мгновение муж моргает. Разрывает наш зрительный контакт и поворачивает голову в сторону замершего в нерешительности мэра.

Царев возвышается над всей делегацией и воспринимается будто скала, которая может раздавить любого, кто попадется на его пути.

Короткий кивок и… они проходят в сторону, удаляются, занимая места в другом конце зала…

– Агата… мне… сейчас почудилось, или Царев этот на тебя смотрел? – будто из-под ваты до меня доносится голос подруги.

А я чувствую, как у меня сердце в груди бьется с такой скоростью, словно я только что бежала огромный кросс.

Я дышать не могу, цепляю стакан воды со стола и делаю мелкие глотки, хотя тянет залпом осушить все до последней капли.

Но так нельзя делать. Я знаю… на собственном опыте знаю, как именно нужно пытаться побороть стресс…

Пить мелкими глотками, смотреть на цветные предметы, яркие, привлекающие взор…

Мне кажется, я уже по этой науке могу мастер-класс давать, потому что… мне очень тяжело далось расставание с мужчиной, которого я считала, как бы высокопарно это ни звучало, любовью всей своей жизни…

Наконец, после того как осушаю стакан примерно до половины, перевожу взгляд на обескураженную Милу, которая во все глаза смотрит на меня.

О том, что я была когда-то Царевой… никто не знает… При разводе я взяла девичью фамилию. Стала Малиновской, а мой муж…

Что сказать… у господина Царева очень хорошая служба безопасности, отменная, я бы сказала, потому что так затереть информацию еще уметь надо.

Вся информация обо мне была стерта. Везде. Даже ни одной нашей совместной фотографии в сети не осталось.

Почему я это знаю? Следила ли я?

Нет. Просто… как говорится, мир… не без добрых людей.

Пока еще была в столице и занималась продажей своей галереи, как раз после встречи с брокером случайно пересеклась в одном ресторане… с подругой… ну, как подругой… с женщиной из старой жизни, с которой вертелись в одних кругах, пока я еще была Царевой…

– А ты знаешь, Агата… я… вчера была на одном приеме и там… твоего мужа увидела.

– Бывшего, Вероника. Бывшего, и мне неинтересно, – улыбаюсь нейтрально, пытаясь спрятать за маской равнодушия боль, которая в этот самый момент выжигает все нутро и полощет кислотой.

Так странно… еще вчера эта дама набивалась мне в подруги, а я… я всегда держалась стороной. У меня были подруги, друзья, с которыми я была знакома еще до встречи с Царевым, и… именно они и были мне близки, именно моя Вика приютила меня после оглушительного удара, который я получила.

Моя старая институтская подружка поила меня чаем на крохотной кухне и убеждала не терять себя и не скатываться в депрессию…

Рядом были только близкие люди, а те, кто так набивался в друзья к жене Льва Царева, забыли о том, что я существую, словно по щелчку пальцев.

– Да… я понимаю… бывшего… мы все так удивились… – продолжает вещать Вероника, при этом губы свои накачанные раздвигает в улыбке: – А потом… узнали, что у него семейный статус – в разводе… и теперь Лев Царев опять возглавляет список Форбс богатейших холостяков страны…

– Агата… ты не заметила?! Мне показалось, на тебя…

– Тебе показалось, – раздвигаю губы в улыбке.

Как раз подходит официант и приносит наш заказ. Мила спрашивает о каких-то ингредиентах своего салата, так как она аллергик, но почему-то интересуется содержимым уже после того, как принесли тарелки.

Я же забираю свой цитрусовый фреш и делаю глоток.

Сердце рвется на части. Я хочу спасаться бегством, как любой зверек, который попался на пути тигра и которого хищник может прихлопнуть, даже не оголяя когтей.