Вариация - Яррос Ребекка - Страница 8

Я почти не почувствовал боли, но знал, что она настигнет позже.

– А ну, быстро в корзину!

Спасенный полез в корзину практически по моей голове. Я освободился от веревки и посигналил Бичману, что корзина готова к подъему.

– Принято, – ответил Бичман, стоявший у подъемника. – Поднимаю.

Корзина поползла вверх, а я развернулся к катеру.

– Эллис! Ты куда собрался? – отчитал меня через наушник Ортис, и я почти что почувствовал на себе его свирепый взгляд.

– За псом, – ответил я, нажав на кнопку коммуникатора, нырнул и поплыл к перевернутой лодке.

Лучи утреннего солнца отражались от блестящего корпуса: катер явно купили совсем недавно. Я отчетливо расслышал, как Ортис проворчал по радиосвязи:

– Кто бы сомневался.

– Ты же не запретишь спасать собаку?

Я убрал палец с кнопки и поплыл дальше.

– Давай живее. Топлива осталось минут на десять.

Когда поступил вызов, мы патрулировали территорию. Не встреть мы этот катер, могли бы зависнуть здесь еще на несколько часов.

Я плыл к собаке, сражаясь с волнами. Та безуспешно карабкалась обратно на борт, и я тихо выругался. Слишком близко к лодке. Я сложил губы трубочкой и свистнул. Пес навострил уши, но тут его накрыло резко поднявшейся волной.

Твою ж мать!

– Даже не смей… – пригрозил Ортис, но я уже вставил загубник.

Я нырнул, проплыв в опасной близости от накренившегося судна, схватил собаку за ошейник и, прижав к себе на удивление маленькое тельце, выплыл обратно на свет. То ли я ошибся насчет породы, то ли это был щенок.

Едва мы вынырнули, собака задышала. И слава богу, потому что делать искусственное дыхание псам я не умел. Я прижал ее к груди, выплюнул загубник и поплыл назад, подальше от злополучного катера, который вообще не следовало выводить в такую погоду.

– Хорошая работа, – сказал я.

– Пассажир в безопасности, – объявил Бичман по коммуникатору. – Спускаю за вами корзину, Эллис.

– Принято.

Когда мы попали в воздушный поток вертолета, собака даже не вздрогнула. Дышала она медленно. Переохлаждение. Май в наших краях не самое подходящее время для купания.

– Почти выбрались. Ты умница, – снова сказал я и погладил ушастую голову рукой в перчатке.

Как только корзина опустилась, я посадил в нее щенка, а затем забрался и сам со всей грацией, на какую только способен парень в ластах. Усадил собаку на колени и, крепко ее ухватив, нажал кнопку связи.

– Пассажир спасен. К подъему готов.

– Вас понял. Поднимаю корзину, – ответил Бичман.

Секундой позже мы взмыли ввысь и с высоты птичьего полета увидели, как воднолыжный катер постепенно погружается под воду. За последние десять лет я видел не меньше сотни подобных сцен.

– Хорошо, что тебя там не было, – сказал я, хотя щенок явно не расслышал из-за шума вертолета.

Бичман затащил нас в кабину. Увидев собаку, он в кои-то веки перестал жевать жвачку и широко улыбнулся под шлемом:

– Все пассажиры на борту.

– Вас понял. Возвращаемся на базу, – ответил Ортис из кресла пилота.

– С собакой на борту, – добавила из кабины Шэдрик, оглянувшись через плечо и сверкнув улыбкой.

– Да, с собакой на борту, – кивнул я.

Я сел в кресло и переобулся в кроссовки: куда удобнее, чем разгуливать в ластах. Бичман завернул щенка в одеяло. Теперь оценить возраст собаки было легче: на вид ей было месяцев семь-восемь. Бичман передал мне промокший сверток и поспешил заняться хозяином пса – тот смотрел в окно остекленевшим взглядом. Еще одна знакомая картина для спасателя.

– Станция Кейп-Код, на связи Эхо-шесть-восемь, – передал Ортис по широкополосному каналу связи. – Прибываем с пассажиром. Нужна медицинская помощь. Подозрение на переохлаждение.

Пока диспетчер отвечал, я все крепче прижимал щенка к груди. Глаза у собаки слипались; не помогал даже массаж, который я делал, чтобы разогнать кровь.

Обратный путь до Кейп-Кода занял двадцать минут. К моему облегчению, когда мы добрались, собака все еще дышала. Пока пилоты отключали приборы, мы c Бичманом помогли мужчине выбраться из кабины и проводили к машине скорой помощи.

– Собаке месяцев семь? – крикнул я, перекрывая затихающий шум замедляющихся винтов, как только мы отошли подальше от вертолета.

– Что-то около того, – ответил парень, кутаясь в одеяло поверх неоново-зеленого поло. – Точно не помню.

– Как ее зовут?

Я перехватил щенка поудобнее. Мы подошли к бригаде медиков и командиру. Капитан Хьюитт всегда выглядел немного раздраженным, но сейчас был вне себя от ярости.

– Сэди, – пробормотал парень. – Моя бывшая так ее назвала. – Он поднял на меня взгляд. – Может, катер все-таки удастся поднять?

Этот чудик серьезно?

– Нет. Ему уже не помочь, – ответил за меня Бичман и передал медикам сводку о пациенте. – Не зря это место называют кладбищем Атлантики.

– Ты рисковал экипажем из-за собаки? – спросил меня капитан Хьюитт, нахмурив густые серебристые брови и скрестив руки на идеально отглаженной форме.

Кажется, меня ждала очередная лекция о том, насколько я безбашенный, но я давно усвоил: лучше рискнуть собой и вернуться с выжившим, чем даже не попытаться.

– Никакого риска для экипажа не было. Закончили за пять минут до критического срока Ортиса, – ответил я.

Я передал Сэди медику и почувствовал, что закипаю от гнева: хозяин на щенка даже не посмотрел.

– Ей нужен ветеринар.

Медик кивнул.

– Ты избежала печальной участи, кроха. – Бичман на ходу почесал собаку за ухом. – Я бы даже сказал, ты от нее уплыла.

Тяжкий вздох капитана Хьюитта чуть не сбил меня с ног, как поток из-под лопастей вертолета.

– Почему с вами вечно одни проблемы, старшина Эллис?

– Потому что я всегда оказываюсь в нужное время в нужном месте, – пожал плечами я.

Это было моим величайшим благословением, но в то же время величайшим проклятием.

– Самый везучий сукин сын из всех, кого я знаю. – Бичман постучал по моему шлему.

Мы с Эриком перевелись на авиабазу Кейп-Код примерно в одно и то же время. За три года этот калифорниец стал моим лучшим другом, ближе него и семьи у меня никого нет. Капитан Хьюитт закатил глаза:

– Высохните как следует. Увидимся послезавтра.

Ура! Целый выходной перед следующей сменой!

– Так точно, сэр.

– Какие планы на вечер? – спросил Бичман. Мы шли к ангару; он сунул шлем под мышку и провел рукой по коротким каштановым кудрям. – Если вдруг забыл, сестра Джессики жаждет с тобой познакомиться.

– Я подумаю.

Я и правда думал, пока не открыл шкафчик и не увидел на телефоне сообщение от Кэролайн.

Спустя два часа и одно переодевание я вошел в незапертую боковую дверь с двумя пакетами продуктов в руках и оказался на родительской кухне… то есть на кухне Кэролайн. Пять лет назад моя старшая сестра выкупила у родителей дом и кафе. Они оставили ей заведение и уехали с побережья, но для меня это все еще было их кафе.

– Я пришел! – объявил я, перекрикивая доносившуюся сверху классическую музыку, и положил пакеты вместе с ключами на столешницу кухонного острова.

Кухня не менялась с тех пор, как я перешел в среднюю школу. Тогда мама была без ума от яблок. Она поклеила обои с рисунком из яблок и повесила занавески с таким же узором. Даже ручки выдвижных ящиков были сделаны в виде красных яблок. Кэролайн постоянно твердила, что надо бы сделать ремонт, но так ничего и не тронула. Время здесь словно остановилось. Вернувшись сюда три года назад, я почувствовал себя чужаком. Я изменился, а мой дом – совсем нет.

– Спасибо! – Кэролайн вошла в комнату, на ходу закалывая шпильками светлые волосы, чтобы не лезли в лицо. – Что бы я без тебя делала, Хадсон!

Она чмокнула меня в щеку и заправила в джинсы белую форменную рубашку с вышитой надписью «Эллисы» на груди.

– Есть идеи, где он? – спросил я, стараясь скрыть раздражение в голосе, и приподнял козырек бейсболки с эмблемой «Брюинз».

Субботние смены приносили Кэролайн большую выручку, и Гэвин это знал. Не явиться сегодня было просто свинством.