Вариация - Яррос Ребекка - Страница 13

У меня сорвался голос. Эту боль ни с чем не сравнить. Я никогда и никого к себе не подпускала, но Хадсон подобрался ближе всех.

– Я был глупым восемнадцатилетним мальчишкой. – Он вцепился в перила так, что побелели костяшки, и стиснул зубы. – И я выбрал путь, который тогда казался единственно верным. Но я ошибся. А когда понял, как сильно ошибся, был уже на сборах и знал, что ты никогда меня не простишь.

У меня в груди что-то оборвалось.

– Был мальчишкой, серьезно? Ничего лучше не придумал?

Да пошло оно все! Хадсон Эллис даже не понял, насколько глубоко меня ранил. Я поборола боль, горький привкус предательства и угасающую надежду услышать хоть сколько-нибудь уважительную причину его бесследного исчезновения, и заперла все это в стальную коробочку сердца, запретив себе думать об этом, как запрещала думать о физической боли во время репетиций. Меня все это не сломает. И я изобразила улыбку.

– Ох… – пробормотал он.

– Уже не важно, – сказала я, пожав плечами, и стала подниматься дальше. Оставалось всего несколько ступенек. – Может, мы и не были лучшими друзьями. Всего-то провели вместе лето-другое. Это лето давно позади. Не стоит ворошить прошлое.

Слова звучали неубедительно, но я все же умудрилась их произнести. Мне приходилось внушать себе ложь и похуже.

– У тебя есть полное право знать, что произошло.

Мне показалось, или в его тоне послышался гнев? Я не стала оборачиваться и проверять: чем быстрее я уйду от него, тем лучше.

– Мне как-то не хочется. Что бы ты ни сказал, это ничего не исправит. Давай просто забудем. Видимо, ты был слишком молод и испугался происходящего. Всякое бывает, правда? Я здесь только на лето. Тебе тоже есть чем заняться… людей спасать, например. Не попадаться друг другу на глаза будет несложно.

Мы взобрались по ступенькам и вышли на ухоженный газон. Поднялся легкий ветерок.

Я вздрогнула.

Передо мной, сжимая в руках телефон, стояла хрупкая девочка. Увидев меня, она распахнула огромные карие глаза. Нос пуговкой, радужка с медным оттенком – все это казалось знакомым, но почему? Может, я ее где-то встречала? На выступлении? На летнем интенсиве?

А как она оказалась у меня на заднем дворе?

Я растерянно заморгала. Хадсон прошел мимо меня, встал за девочкой и положил руки ей на плечи. Его зеленые глаза смотрели умоляюще, что для него было нехарактерно: Хадсон Эллис никогда никого ни о чем не просил.

– Я пришел, потому что Джунипер хотела с тобой познакомиться.

А, так это его племянница. Неудивительно, что она показалась мне знакомой. Конечно, он же показывал ее фотографии, когда она была совсем малышкой. Насколько я помню, на них она была ужасно милой.

Джунипер пристально посмотрела на меня и протянула Хадсону телефон.

– Ты ее спас? – спросила она, с опаской переведя глаза на Хадсона.

Тот не сводил с меня умоляющих глаз. Что? Он что, думал, я буду грубить ребенку? Может, я и заслужила репутацию тихушницы или даже высокомерной дивы, но я не злая. Злилась я только на Хадсона.

– Я не тонула, – ответила я девочке, поправила полотенце и протянула ей руку. Может, ее дядя и придурок, но она здесь ни при чем. – Привет, Джунипер!

Она просияла, и я тоже улыбнулась. Откинув с глаз растрепавшиеся на ветру волосы, она молча пожала мою руку.

– Я…

– Знаю, Алессандра Руссо, – ответила Джунипер с широкой улыбкой. – Самая молодая ведущая балерина в истории балетной труппы «Метрополитена». Даже ваша мама была старше, когда прославилась, а она до ухода со сцены считалась легендой, – сбивчиво выпалила она, все крепче сжимая мою руку. – Ваше исполнение Джульетты было безупречным, а фуэте в «Лебедином озере» в прошлом сезоне – что-то с чем-то! Когда вырасту, хочу стать такой же, как вы.

Хадсон поморщился.

Чего это он? Я что, плохой пример для подражания? Злость одолевала, но я не подала виду.

– Что ж, сейчас танцовщица из меня так себе, но спасибо.

Кровообращение в пальцах, кажется, остановилось.

Джунипер уверенно мотнула головой, встряхнув кудряшками:

– Просто у вас травма. Вернетесь уже в следующем сезоне.

Отпустив мою руку, она вступила с ветром в борьбу за волосы, но проиграла.

– Спасибо, ты очень любезна, – сказала я. Ну почему племянница Хадсона оказалась самым милым ребенком на свете, а? – Наверное, ты тоже танцуешь? Учишься у миссис Мэдлин?

– Не совсем.

Она закусила обветренную губу. Я взглянула на Хадсона и тут же пожалела. Его взгляд проникал под многолетнюю броню, скрывавшую меня от мира. Защиты рушились, как береговые укрепления под тяжестью волны, и мне это совсем не понравилось. Какая бы нить ни связывала нас много лет назад – дружба или нечто большее, – теперь она истончилась, но никуда не исчезла, вездесущая и неизменная, как законы физики. Пора перерезать ее и покончить с этим. Забыть с концами.

– Кажется, нам предстоит неловкий разговор. – Хадсон смотрел на меня так, словно хотел запомнить все в деталях на случай, если мы видимся в последний раз.

– То есть до этого он неловким не был? – Я изогнула бровь.

– Справедливо. – По губам негодяя скользнула улыбка, и он похлопал Джунипер по плечу. – Давай спрашивай. Я сдержал клятву и привел тебя сюда, но она не согласится, если не попросишь.

Джунипер смотрела на него снизу вверх с таким же доверием, какое некогда питала к нему и я. Это тронуло меня и встревожило. Меня-то он предал.

– Итак, Джунипер, – сказала я, покрепче запахнув полотенце и присев на корточки, чтобы мы оказались лицом к лицу. – О чем ты хотела меня спросить?

Мы встретились взглядами. Медные искорки блеснули на солнце, и девочка глубоко вздохнула:

– Я хочу, чтобы вы убедили мою маму, что не все балерины ужасны.

Вот, значит, как.

– Что, прости?

– Она считает их всех избалованными, порочными и злобными, – выдала Джунипер, сопровождая кивком каждое оскорбительное слово. – Думает, если я займусь балетом, то стану заносчивой фифой с расстройством пищевого поведения, как девочки, которые приезжают на балетный конкурс, – выпалила она, и ее щеки порозовели. – Только не думайте, вас я фифой не считаю! Я знаю, что вы не фифа.

– Хмм… Спасибо?

Я медленно выпрямилась. У меня самой заныло сердце оттого, что сейчас я разобью сердце этой девочке.

– Послушай, Джунипер, я бы с удовольствием помогла тебе переубедить маму, честное слово. Я уверена, что она замечательная и очень тебя любит, но у меня не та фамилия, чтобы о чем-то твою маму просить, если за десять лет ситуация не изменилась кардинально. Дело в том, что она… недолюбливает Руссо.

Кэролайн ненавидела всех нас, особенно мою маму.

– Нет, ей не нравится только твоя младшая сестра, – затараторила Джунипер. – Ева. К тебе у нее претензий нет.

Хадсон застонал, на секунду прикрыв глаза.

– Что ж, приятно слышать. – Я поджала губы и поборола внезапное желание рассмеяться. Такого со мной не случалось уже несколько месяцев. – Ева у нас и правда на любителя. Во всяком случае, боюсь, с такими просьбами надо обращаться не ко мне. Лучше попроси балерину из местных: она поможет тебе переубедить маму. А тебе, видимо, нужно полотенце.

Последняя фраза была адресована Хадсону. Я отступила на шаг, собираясь повернуть к дому. С минуты на минуту вернется со своей встречи Энн и будет психовать, если узнает, что я плавала одна и без гидрокостюма.

– Я привык… – начал он.

– Нет, как раз к вам! – крикнула Джунипер, в панике повысив голос, и вырвалась из рук Хадсона. – Она больше никого и слушать не станет! Не только потому, что вы лучше всех и самая милая! Если вы скажете ей, что я должна танцевать, она меня отпустит! Ей придется!

С каждым словом она все больше распалялась и почти уже сорвалась на крик.

– Это не в моей власти, – мягко сказала я.

– Да выслушайте меня! – умоляла она. – Хоть кто-нибудь меня выслушает?

Боль расцвела в груди. Сколько раз мне самой хотелось прокричать те же слова?