Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ) - Арниева Юлия - Страница 14

Это продолжалось минуты три. Может, четыре. Она говорила, хотя нет, склрее рычала, почти без остановки, размахивая руками, вскакивая и снова садясь. Судя по интонации и выражению лица, там были все известные ей ругательства и несколько неизвестных, изобретённых на ходу специально для этого случая.

Лукас слушал с открытым ртом и явным восхищением. Кажется, он даже пытался запомнить, губы беззвучно шевелились, повторяя особо выразительные фразы.

Когда орочий закончился, видимо, иссякли даже новые ругательства, Тара перешла на общий:

— Это, — она ткнула пальцем в мою сторону, — это намеренное унижение. Ты понимаешь? Они не хотят твоей помощи. Им плевать на канализацию. Они хотят растоптать тебя. Показать, где твоё место. В дерьме — вот где!

— Я знаю.

— И ты собираешься это делать⁈

— Да.

Орчанка уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Или третья.

— Почему⁈ — в её голосе было столько недоумения, столько ярости, что стены, казалось, задрожали. — Почему ты собираешься играть по их правилам⁈ Пошли их к демонам! Уйдём отсюда, вернёмся в торжище и покинем это королевство и откроем харчевню в другом месте!

— Они найдут меня, — сказала я спокойно. — Рано или поздно найдут. Совет Магов не из тех, кто забывает. Они будут следить, выжидать. И однажды, когда я расслаблюсь, когда решу, что всё позади, они придут. С обвинениями, с цепями, с костром.

Тара открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.

— Если я откажусь сейчас — они победят, — продолжила я. — Они ждут именно этого. Ждут, что я откажусь. Или сорвусь. Или сбегу. Любой из этих вариантов докажет им то, во что они и так верят: что техномаги опасные, неуправляемые, ненадёжные. Что правильно было нас истребить.

— Но…

— Тара. Я не собираюсь сдаваться. Я собираюсь сделать то, что они просят. И сделать это так хорошо, так безупречно, что им нечего будет возразить. А еще… они сами дали мне в руки оружие против них.

Я хищно улыбнулась и чуть помедлив, добавила:

— Теперь посмотрим, кто кого.

Тара долго смотрела на меня, потом нехотя кивнула.

— Ладно. Ладно, я поняла. Ты упрямая, как горный козёл, и тебя не переубедить.

— Именно так.

— Но если эти напыщенные ублюдки попробуют что-то ещё… если они посмеют тронуть тебя или мелкого…

— Тогда я дам тебе их адреса, — пообещала я серьёзно. — И отвернусь. И буду глухой на оба уха.

Орчанка фыркнула — не то смешок, не то возмущение, не то одобрение. Трудно было понять.

— Мей, — тихий голос Лукаса заставил нас обеих повернуться.

Мальчик смотрел на меня серьёзно, по-взрослому. Так, как не должен смотреть десятилетний ребёнок. В глазах его не было страха, только сосредоточенное внимание.

— А что такое канализация?

Несколько секунд я смотрела на него. Потом не выдержала и рассмеялась.

Смех рвался наружу, как вода из прорванной плотины. Громкий, неудержимый, со слезами на глазах. Тара тоже засмеялась низко и хрипло. Мы хохотали, как ненормальные, вытирая слёзы, а Лукас сидел между нами и смотрел с обиженным недоумением.

— Я что-то смешное сказал? — спросил он.

— Нет, малыш, — я обняла его за плечи, притянула к себе. Он был тёплым, худеньким, угловатым — весь острые локти и колени. — Нет. Просто… просто иногда смеяться лучше, чем плакать.

Когда смех утих, я объяснила — простыми словами, как для ребёнка. Про тоннели под городом, по которым течёт грязная вода. Про отходы, которые люди сливают туда каждый день. Про то, что без канализации города утонули бы в собственных нечистотах, и почему это важно, пусть и не очень приятно.

Лукас слушал внимательно, морща нос.

— Фу, — сказал он, когда я закончила. — Там, наверное, воняет.

— Наверняка. Ещё как воняет.

— И ты будешь туда спускаться? В эту вонь?

— Не я, — я покачала головой. — Механизм. Я создам специального чистильщика, который сможет работать в тоннелях. Ему всё равно, воняет или нет. У него нет носа.

— А-а, — Лукас просветлел. — Это как твои механизмы в харчевне! Которые мыли посуду и резали овощи!

— Похоже. Только больше. И сложнее. И… грязнее.

— Ты сможешь?

Простой вопрос. Детский. Наивный. Без подвоха, без скрытого смысла. Не «справишься ли ты», не «хватит ли умения», не «что будет, если провалишь». Просто «ты сможешь?»

— Смогу, — сказала я, почему-то уверенная в своих силах, — а теперь давайте поужинаем, есть хочется ужасно.

Ужин мы готовили вместе.

Котелок с пригоревшей кашей отправился отмокать в раковину, Тара пообещала отскрести его завтра, «когда руки перестанут чесаться, надавать кому-нибудь по шее». Вместо каши решили сделать что-то простое — яичницу с остатками колбасы, которую Сорен привёз ещё позавчера.

Кухня постепенно наполнялась теплом, и не только от огня в камине. Тара резала колбасу. Лукас следил за огнём. Огонь в камине горел ровно, послушно. Никаких всплесков, никаких искр. Мальчик учился медленно, но верно. Когда-нибудь он станет настоящим магом огня. Но это будет потом.

— Молодец, — сказала я Лукасу. — Хорошо держишь.

Он застенчиво улыбнулся, не отводя глаз от пламени.

Яичница получилась неплохой. Даже вкусной, если честно. Мы ели прямо из сковороды, передавая её по кругу, сидя на полу у камина, и это было… хорошо. Правильно.

— Завтра пойдём на рынок, — сказала Тара, подбирая хлебом остатки желтка со сковороды. — Припасы заканчиваются. Сегодня доели почти всё.

— И мне кое-что нужно, — я кивнула. — Для чистильщика. Материалы.

— Много?

— Прилично. Медь, латунь, пружины, шестерёнки, кристаллы… — я загибала пальцы, перечисляя всё, что мне потребуется для создания нового механизма.

Лукас уже клевал носом над своей порцией. День выдался длинным, особенно для него. Он всё-таки ребёнок, как бы ни старался казаться взрослым.

— Эй, — я тронула его за плечо. — Иди спать.

— Не хочу спать, — возразил он, зевая так широко, что едва не вывихнул челюсть. — Хочу послушать, что вы будете обсуждать. Про архимагов. И про канализацию. И про всё.

— Мы будем обсуждать скучные взрослые вещи. Деньги, покупки, планы. Тебе будет неинтересно.

— Интересно!

— Лукас.

Он тяжело и трагически вздохнул, как умеют только дети. Так, словно его лишили самой важной вещи в мире.

— Ладно, — сдался он. — Но завтра вы возьмёте меня на рынок? Обещаете? Я никогда не был на настоящем столичном рынке!

— Обещаю, — сказала я. — А теперь спать.

Он кивнул, удовлетворённый, и поплёлся к своему матрасу. А через минуту оттуда донеслось ровное сопение.

Тара проводила его взглядом. В её глазах было что-то мягкое, то, чего она никогда не показывала на людях.

— Хороший мальчишка, — сказала она тихо. — Сильный. После всего, что с ним случилось…

— Да, — согласилась я. — Хороший.

Мы помолчали, глядя в огонь. За окнами темнело. Башня скрипела и вздыхала вокруг нас, как старый корабль в штиль. Где-то капала вода, наверное, снова проблемы с водопроводом.

— Этот Корвин, — заговорила Тара, с беспокойством на меня посмотрев. — Он меня беспокоит больше всех. Двести лет и всё ещё жив. Всё ещё в Совете. Всё ещё у власти.

— Сорен сказал, он сильнее всех остальных архимагов вместе взятых. Если бы они попытались выступить против него — проиграли бы.

— Тогда почему он не главный? Почему сидит и смотрит, пока другие командуют?

Хороший вопрос. Я и сама об этом думала всю дорогу домой.

— Не знаю. Может, не хочет. Может, ему удобнее в тени. Легче двигать фигуры, когда никто не смотрит на тебя.

— Или он играет в долгую игру, — Тара прищурилась. — Двести лет — это очень много времени. Можно выстроить такую паутину интриг, что никто не заметит, пока не окажется в ловушке.

— Ты думаешь, он опасен?

— Я думаю, — медленно сказала Тара, — что любой, кто прожил двести лет в мире магов и политиков, опасен по определению. Выжить так долго — это уже достижение. Остаться у власти — ещё большее.