Смерть в летнюю ночь - Додд Кристина - Страница 2

Сейчас братику шесть лет. Я сделала все, чтобы подольше посидеть в девках, и у меня впереди еще целая вечность… была до того дня, когда я в очередной раз услышала роковые слова:

– Доченька, у нас с отцом есть для тебя прекрасная новость.

У меня сжалось сердце. Знакомое начало – я уже четырежды слышала от них эту фразу. Впрочем, в последний раз года два назад…

Неужто родители опять взялись за свое? Ну прямо как кошка, которая вновь и вновь тащит домой дохлую крысу. Нет, с этой крысой надо разделаться раз и навсегда.

Однако на мамины слова я, конечно, откликнулась так, как и надлежит благовоспитанной девушке.

– Досточтимая матушка, я с нетерпением жду, какую новость вы мне сообщите.

– Наконец‐то мы подыскали тебе подходящего мужа!

Родив семерых детей, Джульетта раздалась в бедрах, талия ее заметно увеличилась, но темные глаза по-прежнему лучились, являя собой живое воплощение женской красоты. Поэты наперебой воспевали эти глаза в своих вдохновенных виршах… пока, неожиданно для себя, не натыкались на острый клинок Ромео.

Моя основная проблема, похоже, заключается в том, что я унаследовала глаза своей матери.

Неужели придется пройти этот путь еще раз? Я грациозно присела перед родителями в реверансе.

– Дражайшие блюстители моего сердца, почту за счастье выслушать все, что вы скажете.

– Твоей руки просит герцог Лейр Стефано из дома Креппа, – торжественно объявил папа.

От этой новости у меня подкосились ноги, и я чуть было не села на пол.

– Герцог Стефано? Но ведь всего две недели назад он похоронил свою третью жену!

– Не повезло бедняге, – покачал головой папа.

– Не повезло, ты считаешь? – повысила я голос.

В конце‐то концов, я не под забором родилась – я происхожу из рода Монтекки, осознаю свое положение и прекрасно умею пользоваться его преимуществами.

– Тело Титании еще не успело остыть и сейчас лежит в семейной усыпальнице – и лишь потому, что она поела отравленных угрей!

– Никто их не отравлял, – лениво вставила мама. – Просто надо знать, у кого покупаешь рыбу, и не есть без разбора всякую дрянь.

Неужели она в самом деле верит в то, что говорит? Или делает вид, что верит…

– Я понимаю, Титания была твоей подругой, – продолжила мама, – но покушать как следует она любила, ни в чем себе не отказывала, а чревоугодие – грех, особенно для девушки. Лично я представить себе не могу, как вообще можно есть угрей. От одного их вида тошнит! – последнюю фразу мама проиллюстрировала негромким и очень похожим на рвоту звуком.

– Мне всегда казалось, что Титания похожа на волчицу, – задумчиво проговорил папа. – И из нашего дома она буквально не вылезала.

– Но ее родители…

– Я прекрасно знаю, кто ее родители! – оборвал меня папа. – Фабиан и Гертруда из рода Брамбилья… Жалкая парочка, окруженная ничтожными людишками, смысл жизни которых в том, чтобы и всех вокруг превратить в таких же жалких и ничтожных, как они сами. Как думаешь, почему я терпел Титанию в своем доме даже после того, как она…

Он вдруг замер, словно попавший в силки заяц.

– Что она? – спросила я, чуя, что тут кроется нечто любопытное.

– Твоя подружка втюрилась в моего Ромео… – сдвинув брови, вмешалась мама. – И неудивительно! Он такой видный мужчина, а вдобавок добрый, и не мог не понравиться бедной девушке… Конечно, мне пришлось с ней серьезно поговорить, но она… не вполне правильно меня поняла.

Тон, каким она это произнесла, мне совсем не понравился.

– Как это не вполне?

– Не смогла со смирением в сердце принять простую мысль, что не все надежды сбываются, – ответила мама и слегка поежилась. – Она мне даже угрожала.

– Что-что? У-угрожала? Тебе? – заикаясь, спросила я. – Ведь ты же Джульетта!

– Она стукнула кулачком по столу и повысила на меня голос, можешь себе представить? И тем не менее от дома Монтекки я ей не отказала. Совсем еще юная ведь, бедняжка… была… Представляю, как она настрадалась с такими родителями… Они всегда третировали ее! Но время ее общения с вами, дети, я ограничила и с тех пор глаз с нее не спускала.

– К счастью, она вскоре обратила свой взор на герцога Стефано и обо мне забыла, – добавил папа, испустив вздох облегчения.

– Я ничего об этом не знала. Прости меня, папа. – Мне захотелось прекратить этот неприятный разговор. – Мы с Титанией были совсем разные. Уверена, что причина ее угрюмости и хандры крылась в отсутствии родительской любви. Но, мама, как Титания могла увлечься этим злодеем? Я способна понять ее влюбленность в папочку, женщины до сих пор от него без ума, но полюбить герцога Стефано? Этот человек абсолютно равнодушен к своим близким и не любит никого, кроме самого себя!

– Бедная девочка, – проговорила мама; видно было, что она, с ее нежным сердцем, искренне жалела Титанию. – Умереть, так и не познав настоящей любви.

– В ее сердце была любовь. Она так и лучилась любовью! – воскликнула я, поскольку прекрасно все это помнила. – Я ни минуты не сомневаюсь, что Титания была влюблена в герцога до безумия. Она говорила только о нем, а когда он был рядом, глаз с него не спускала. Ходила за ним хвостом… Правда, старалась делать это незаметно.

– Ты, небось, еще ей и советы давала? – спросил папа.

– Ты же меня знаешь, папочка, – нахмурилась я. – Если у меня есть собственное мнение, всякий имеет право его выслушать.

– Давать советы надо, только когда от них есть польза, – вставила моя добрая мамочка.

Но папа оказался не столь добр ко мне.

– Вот эта твоя черта, Рози, больше всего меня раздражает. Особенно когда ты оказываешься права.

– Титания была беззаветно предана герцогу Стефано, а он ее отравил! – упрямо продолжала я, вспомнив, какой подруга была на своей свадьбе, всего год назад: невинная, с улыбкой во весь рот, по уши влюбленная в своего избранника. – Как и первую жену, – повысила я голос, – загадочно погибшую спустя десять дней после свадьбы.

– Признаюсь, этот случай меня тоже удивил. Я была уверена, что этот негодник любит ее, хотя бы настолько, насколько он вообще способен любить, – проговорила мама, невольно выдавая свое истинное отношение к герцогу.

– Да, его первая жена была отравлена! – продолжала я, еще больше повышая голос. – Как и следующая. А за ней и Титания. И все три бедняжки были гораздо моложе него, заметьте! Все три богаты. А он преспокойно транжирит их состояние и женится снова и снова.

– Прекращай уже кричать, синьорина! – наконец, вспылил и папа. – Сплетни про его мотовство, про то, что он не вылезал из борделей и что приключилось с его любовницей, – все это не более чем светский вздор.

Мама раскрыла веер и принялась усердно обмахивать раскрасневшееся лицо.

– А что случилось с его любовницей? – спросила она.

– Ничего, – подозрительно быстро отрезал папа.

– Но ведь ты, дорогой, уверял меня, что герцог Стефано совсем не такой, как о нем треплют злые языки, – тихим голосом проговорила мама.

Будучи из рода Капулетти, она всегда говорила спокойно и тихо, как и подобает женщине ее положения. Нашего положения. Впрочем, неважно. Однако теперь в ее тоне отчетливо слышалась холодная сталь.

– Пусть он и не идеальный мужчина, но… посмотри на нашу Рози! – папа протянул ко мне руку. – Не успеет начаться осень, как ей исполнится двадцать лет. Двадцать лет, а она все еще девственница!

– Ты сам виноват, Ромео. – Мама редко говорила с ним резко, разве что только на эту больную тему. – Это ведь ты настоял на том, чтобы назвать дочь Розалиной в честь своей первой любви. В честь твоей Розалины, которая поклялась до конца жизни оставаться непорочной. Ну и получай: у нас на руках великовозрастная дочь-девственница. Накаркал! О чем только ты думал?

– Знаю, знаю, – торопливо отозвался папа, который слышал все это уже не раз.

Я бросила на него выразительный взгляд.

Намек он понял сразу.