Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Берни Фанни - Страница 10

Кажется, своим смущением я себя выдала, потому что джентльмен посмотрел на меня недоверчиво. Вместо того, чтобы удовлетвориться моим ответом и уйти, как я того ожидала, он пошел со мной рядом и с величайшей непринужденностью завел беседу, да такую вольную, какая уместна только при давнем и близком знакомстве. Но что самое оскорбительное –  он задал мне тысячу вопросов о кавалере, который меня пригласил, и в конце концов заявил:

– Возможно ли, что человек, чье приглашение вы соизволили принять, не спешит к вам, чтобы воспользоваться оказанной честью?

Я почувствовала себя преглупо и попросила миссис Мирван проводить меня к стулу, что она очень любезно и сделала. Капитан занял место возле нее. К моему вящему удивлению, джентльмен последовал за нами и уселся рядом со мной.

– Что за бесчувственный чурбан! –  продолжал он. –  Вы, сударыня, пропускаете самый восхитительный в мире танец! Этот ваш партнер, должно быть, безумен или глуп. К чему вы сами больше склоняетесь?

– Ни к тому, ни к другому, сэр, –  ответила я в замешательстве.

Он извинился за вольность своего предположения, сказав:

– Я не сдержался, будучи до крайности удивлен, что кто-то может быть настолько врагом самому себе. Но куда же он подевался, сударыня? Он покинул залу? Или еще не приехал?

– Право же, сэр, –  раздраженно сказала я, –  я ничего о нем не знаю.

– Не удивлен, что вы расстроены, сударыня, это и впрямь досадно. Лучшая часть вечера пропадет зря. Он не заслуживает, чтобы вы его ждали.

– Я не жду, сэр, и прошу вас не…

– Это воистину унизительно для леди, –  перебил он, –  ждать джентльмена! Фи! Какой легкомысленный человек! Что же могло его задержать? Позволите ли вы мне поискать его?

– Как вам будет угодно, сэр, –  ответила я в ужасе, как бы миссис Мирван не услышала. Она была очень удивлена, видя, что я беседую с незнакомцем.

– С превеликим удовольствием! –  воскликнул джентльмен. –  Скажите, какой на нем камзол?

– Право же, я не заметила.

– Позор на его голову! Как? Он обратился к вам, будучи одет в камзол, который и взгляда не стоит? Вот ведь жалкий оборванец!

Что за нелепость! Я не смогла удержаться от смеха, тем самым, боюсь, поощрив своего собеседника, потому что он продолжил:

– Очаровательное создание! Вы в самом деле способны переносить дурное обращение с такой добротой? Вы в силах, как надгробная Покорность[19], улыбаться, хоть и расстроены? Пусть я и не являюсь пострадавшей стороной, мое возмущение столь велико, что я жажду задать ему хорошую трепку прямо здесь!

Он умолк и испытующе посмотрел на меня.

– Если только вы не сами выдумали этого кавалера?

Я ужасно смутилась и не смогла ответить.

– Но нет! –  снова воскликнул он с жаром. –  Вы не можете быть столь жестоки! О, сколько кротости в твоих очах[20]! Конечно же, вы не стали бы так варварски и бездушно смеяться над моим несчастьем!

Я с отвращением отвернулась, не желая слушать эту чушь. Миссис Мирван заметила мое смятение, но не знала, что и думать, а я не могла объяснить ей причину так, чтобы не услышал капитан. Тогда я предложила пройтись. Она согласилась, и мы все встали. Но вы не поверите, этот безумец имел наглость встать и пойти рядом со мной, как будто принадлежал к нашей компании!

– Теперь, я надеюсь, мы увидим этого неблагодарного. Не этот ли? –  восклицал назойливый кавалер, указывая на хромавшего пожилого джентльмена. –  Или вон тот?

Так он спрашивал меня о каждом, кто был стар или безобразен. Я не отвечала. Когда он понял, что я твердо решила молчать и идти, по возможности не замечая его, он внезапно топнул ногой и неистово закричал:

– Дурак! Идиот! Болван!

Я торопливо обернулась к нему.

– О сударыня, –  продолжал он, –  простите мою горячность, но я подумал о том, что в мире существует негодяй, способный пренебречь блаженством, ради которого я бы отдал жизнь! О, мне бы только с ним повстречаться, уж я бы… Но я начинаю злиться, простите, сударыня. Мой нрав неистов, а обида, нанесенная вам, глубоко меня задевает!

Я заподозрила, что он сумасшедший, и посмотрела на него в крайнем изумлении.

– Вижу, вы тронуты, сударыня, –  промолвил он. –  Великодушное создание! Но не тревожьтесь, я уже остыл, в самом деле, остыл, богом клянусь. Умоляю вас, прекраснейшая из смертных, заклинаю, будьте спокойны.

– Право же, сэр, –  сказала я очень серьезно, –  я вынуждена настаивать, чтобы вы ушли, мы с вами не знакомы, я равно не привыкла и испытываю отвращение к вашим речам и манерам.

Мои слова, кажется, произвели на него некоторое впечатление. Он низко поклонился, попросил прощения и заверил, что никоим образом не хотел меня оскорбить.

– Тогда, сэр, оставьте меня! –  вскричала я.

– Ухожу, ухожу, сударыня! –  ответил этот человек с самым трагичным видом и устремился прочь. Но, едва я успела поздравить себя с избавлением, он снова был тут как тут.

– Вы действительно позволите мне уйти и не пожалеете? Вы способны видеть, как я невыразимо страдаю, и при этом благоволить этому злодею, который вас избегает? Неблагодарный щенок! Уж я бы его отделал!

– Ради всего святого, дорогая, –  воскликнула миссис Мирван, –  о ком он говорит?

– Я не знаю, сударыня, –  отвечала я, –  но мне бы хотелось, чтобы он оставил меня в покое.

– Что тут происходит? –  спросил капитан.

Мой преследователь низко поклонился и сказал:

– Я всего лишь пытаюсь устранить небольшое препятствие, из-за которого эта молодая леди не желает танцевать со мной, сэр. Я буду очень обязан вам, если вступитесь за меня.

– Эта леди, сэр, –  холодно сказал капитан, –  сама себе хозяйка.

И отошел с угрюмым видом.

– А вы, сударыня, –  и наглец обрадованно обернулся к миссис Мирван, –  вы, надеюсь, будете столь добры и замолвите за меня словечко?

– Сэр, –  ответила она строго, –  я не имею удовольствия вас знать.

– Надеюсь, когда вы меня узнаете, сударыня, –  воскликнул он, нисколько не смутившись, –  вы почтите меня своим расположением! А пока я вам еще не знаком, будет воистину великодушно с вашей стороны меня поддержать. И, льщу себя надеждой, вы об этом не пожалеете.

– Я нисколько не сомневаюсь, что вы, сэр, являетесь джентльменом, но… –  смущенно отвечала миссис Мирван.

– Но что, сударыня? Это сомнение отброшено, к чему же «но»?

– Хорошо, сэр, –  промолвила миссис Мирван с добродушной улыбкой. –  В таком случае я буду с вами так же откровенна, и посмотрим, что из этого получится. Я вынуждена сказать вам раз и навсегда…

– О, извините, сударыня! –  горячо перебил ее странный собеседник. –  Вы не должны продолжать в такой манере, «раз и навсегда». Нет, если я и в самом деле был слишком откровенен, и как мужчина заслуживаю упрека, помните, дорогие леди, что если вы станете мне подражать, то должны будете по справедливости простить меня.

Мы обе в изумлении глядели на этого сумасброда.

– Будьте же благороднее, чем представительницы вашего пола, –  продолжал он, повернувшись ко мне, –  удостойте меня одним танцем и забудьте об этом неблагодарном, который нисколько не заслуживает вашего снисхождения.

Миссис Мирван удивленно посмотрела на нас обоих.

– О ком он говорит, моя дорогая? Вы ни словом не упоминали…

– О, сударыня! Он и недостоин упоминания. Жаль, что он вообще появился, но давайте же забудем о том, что он существует. Один танец –  это все, о чем я прошу! Позвольте мне, сударыня, иметь честь пригласить эту молодую леди. И до конца дней своих я буду вам благодарен за оказанную любезность.

– Сэр, –  ответила миссис Мирван, –  я не оказываю любезностей незнакомцам.

– Если вы до сих пор распространяли свое благоволение лишь на ближайших друзей, разрешить мне стать первым из незнакомцев, которому оно будет оказано.