Второе высшее магическое (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 10

В моё время уже изрядно развилась и артефакторика. Артефакты — они как амулеты, только из нескольких частей, и на каждую свои руны нанесены, так что можно гораздо более сложное действие им придать, но зато и магия в них со временем выгорает, надо пополнять. Здесь же про артефакторику пока не говорили, наверное, её не с первого года изучают, и, как по мне, это разумно.

Однако наши нынешние преподаватели поражали воображение разнообразием подходов. Что ни урок, то с нового угла. Всё равно как на лошадь каждый раз с новой стороны забираться — то через голову, то через круп, копытом получая.

Особенно впечатлило меня первое занятие у Правдослава Яромировича, который вёл предмет под названием «практическое заклинательство». Одевался этот учитель в дорогие ткани, но почему-то всегда выглядело это, как будто дерево в кафтан нарядили. Зато этот крепкий, спокойный мужчина легко представлялся в кольчуге и с мечом. Как его такого уговорили учить недорослей?

— Сегодня я желаю посмотреть, что вы уже умеете. Сделаем так. Вы показываете что-то самое простое, что можете, а потом пытаемся чуть его изменить. Готовы?

Ишь какой, подумала я тогда. Явно хочет какие-то новые чародейские приёмы от нас узнать. Заклинаний ещё мало известно, вот и ищут везде, даже среди первогодок! Ведь как люди понимают, что тот или иной — чародей? Да потому что сила у него прорезается и вершит что-то небывалое. А разок такое отколешь — вдругоряд уже по желанию сможешь. Вот и выходит, что в каждой деревне найдётся хоть один необученный чародей с одним-единственным заклинанием. Кто-то воду в чае одним желанием закручивает. Другой царапины заговаривает. Третий может заставить тучи развернуться в обратную сторону. Тут уж как повезёт.

А Правдослав Яромирович, видать, решил наши умения записать, чтобы следующим ученикам побольше было, чего преподать. С одной стороны, оно и понятно, откуда-то же надо брать новые заклинания, особенно жесты. А с другой, как-то я ожидала, что это Школа чародейства меня учить будет, а не я — Школу.

Так я думала, пока этот урок не перевернул мои представления о магии полностью.

Нам принесли необходимое. Правдослав Яромирович попросил поднять руку тем, что готов показать своё умение. Как ни странно, первой вызвалась Бажена из рода деревенских знахарок. У неё даже фамилии не было. Зато знаний хоть отбавляй. Она поставила перед собой стакан воды, села рядом и начала что-то шептать. Тихо, ритмично, завораживающе. У меня даже голова закружилась. Кто-то отвернулся, не в силах смотреть. Учитель же взгляда не отрывал. Не отводила глаз и я. Хотя смотреть почему-то было больно. Вдруг на миг показалось, что в комнате потемнело, но тут же всё закончилось.

Бажена тяжело выдохнула и с трудом разогнулась, откидываясь на спинку стула. Потом поставила стакан перед хлюпающим носом Кудеяром, сидевшем в первом ряду, и приказала:

— Пей.

Тот отшатнулся и хотел уже было возразить, но наткнулся взглядом на состроившего зверскую мину учителя и, жалостливо вздохнув, выпил воду залпом. Стакан звякнул о деревянную крышку стола, и в тишине потянулось ожидание. Зелью, или как это назвать, потребовалась минута, чтобы Кудеяр перестал хлюпать носом.

— Горло не болит, — удивлённо выдохнул он. — Месяц не отпускало.

Бажена с явным облегчением рассмеялась. А народ вокруг шумно зарадовался.

— Прекрасно, — похвалил её и Правдослав Яромирович. — Ты использовала заговор и волю. Это отличный способ. Тебе он очень пригодится. Теперь попробуй вот что.

Он достал из коробки перед собой небольшой спил дерева размером с яблоко и отдал ей.

— Попробуй заговор применить для амулета. Любого назначения. Хоть против той же простуды. Или там… для того, чтобы её не подхватить.

— Но заговор же… только для воды, — растерянно возразила Бажена. — Травок ещё можно добавить.

— А ты попробуй. У моей знакомой знахарки получилось. Чем ты хуже? — учитель улыбнулся и, посмотрев на взбудораженных учеников, спросил: — Кто следующий?

Вперёд вышел Мезислав Швец из семьи портных. Он взял кусок ткани, разрезал её, и сшил умелым стежком внахлёст. Да так быстро и красиво, аж завидно стало. У меня столь аккуратно не получалось. Потом Мезислав написал что-то на бумажке и свернул её. Подал учителю сшитую ткань. Тот удивлённо её помял в руках, явно пытаясь сообразить, что должно произойти.

— О чем вы подумали сейчас? — хитро спросил Швец.

— М-м, — Правдослав Яромирович немного смутился. — Да представилось вдруг… Лето, луг, речка, девушки поют.

— Что поют?

— Ай, да ты лето красное,

Тёплое, ясное!

Ты разлейся, речка быстрая…

Петь, увы, Правдослав Яромирович не умел. Да и голосом не вышел. Мезислав же протянул ему заранее написанную бумагу. Глаза учителя расширились. Он откашлялся и прочитал:

— Ай, да ты лето красное,

Тёплое, ясное!

Ты разлейся, речка быстрая,

Всколыхнись, волна.

Все только рты пооткрывали. Я в том числе. Оказалось, Мезислав умел, сшивая ткань, вкладывать в неё определённые слова или воспоминания. Я даже не слышала про такое!

— Весьма впечатляет, — похвалил Правдослав Яромирович. — Далеко пойдёшь. Теперь давай попробуем использовать твоё умение иначе. Попробуй, хм, сшить заклинание.

— Это как? — опешил Швец.

— А вот тебе рисунок. Это обычная защита от удара. Попробуй сшить её в воздухе. Будто хм… щит.

— Типа как из кожи? Плотной такой?

— Ты можешь представлять то, что считаешь нужным, но получится должно то, что тебя прикрывает от ударов.

Мезислав взял рисунок и принялся чесать в затылке, явно пытаясь таким образом разбудить мысль. Я же решительно встала и направилась к учителю. Получила от него такой же деревянный спил, какой он дал Бажене, и уверенно вывела на нём руны.

Чтобы не засветить какие-нибудь неизвестные доселе чары, я выбрала самый простой вариант: амулет нагревал воздух. Несильно и не больше локтя вокруг себя, но тем не менее.

Правдослав Яромирович похвалил и меня, а потом предложил нарисовать руны перед собой прямо в воздухе, чтобы охладить его и получить лёд.

— Если выйдет, со временем сможешь создавать из него что-то вроде острых сосулей. Я видел такое, когда… не важно… главное, что они работали не хуже копья.

Я кивнула, хотя точно знала, что такое с одними рунами не пройдёт. Рисовать их воздухе можно, хотя итог будет не такой точный и не такой сильный, как если на чём-то. Но для ледяных стрел нужно своё особое заклинание, без которого руны ничего не сделают.

Остальные продолжили демонстрировать свои умения и получать задания. Скоро уже все пыхтели над ними.

Разумеется, я оказалась права: лёд таким образом создать невозможно. А вот Бажена и Мезислав этого не знали, и у них получилось.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Первые дни после этого я ходила по Школе как пришибленная. Поскольку в начале обучения все пребывали почти в таком же состоянии, то на мои странности никто не обратил внимания.

Прошло несколько занятий. Вокруг меня совершенно необученные ребята творили чудеса, а я… в какой-то момент решила, что старого пса новым трюкам не выучишь, и стала делать всё по правилу четырёх составляющих. В конце концов, моя главная задача — получить лицензию, а всякие сомнительные магические эксперименты — это вторично. Четырёхчастный подход для меня работал всегда отлично, а потому я быстро закрепилась как одна из лучших учениц.

И всё же, глядючи на успехи однокашников, я не могла не завидовать. Почему у них получается обходиться всего одной-двумя составляющими, когда мне обязательно нужны все четыре? Может, на самом деле они и остальные используют, просто как-то… в усечённом виде, оттого и незаметно? Вроде как крот: ты его не видишь, а он есть.

Озадачивало меня и обратное: почему нас не учили видеть нити сил и плести из них заклинания? Вообще о четырёхчастном подходе никто не заикался. Неужели ещё не придумали? Но мне казалось, его изобрели в самом начале изучения магии…