Бывший муж. Папа, ты нас бросил! - Голд Лена - Страница 2

Ноги не слушаются. Я стою и молчу. Но в этой тишине, кажется, кричит все: стены, мебель… даже воздух.

Вика поднимается с постели, делает шаг ко мне.

– Кристина, подожди… Я могу все объяснить.

Слова звучат глупо и жалко. И все, что я чувствую в данный момент, – холод, разливающийся по телу. Холод и ясное, болезненное понимание: объяснения не нужны. Объяснить можно все, кроме того, что я только что увидела.

А больше поражает то, что Диме совершенно на меня плевать.

Подняв дрожащей рукой сумку, делаю несколько шагов назад. Дурацкое ощущение, будто пол под ногами качается. Разворачиваюсь и иду прочь, держась за стену. Мне больше не хочется ни смотреть, ни слушать, ни видеть этих двоих. Они мне противны.

Иду к выходу, но за спиной слышу шаги – Вика бежит следом, завернувшись в одеяло.

И что удивительно – боль причиняет не тот факт, что она оказалась в его постели. Не ее руки, которые только что касались моего мужа. Самое тяжелое – видеть, что Дима даже не пытается меня остановить. Он не встал, не пошел за мной, не произнес ни слова. Не выходит из комнаты, молчит, и этим молчанием подтверждает, насколько ему плевать на меня.

– Все не так, как тебе кажется. Клянусь!

Именно Вика, а не мой муж, осмеливается открыть рот. Именно она произносит вслух ненужные, пустые фразы, которые режут слух. Доказывают, какая она двуличная. Лицемерка.

Дима, что с тобой происходит?

Равнодушие хуже предательства. Предательство можно объяснить слабостью. Равнодушие же – всегда выбор.

Глядя на эту противную девицу, я невольно вспоминаю все события двухлетней давности. Университетские годы, когда она снова и снова вставала между нами. Как каждый раз, едва Дима оказывался рядом со мной, Вика появлялась как черт из табакерки и с насмешливой улыбкой нашептывала мне, какой Дима ненадежный. Что она давно знает его и его характер. И уверена, что он обязательно меня предаст. Что он меня не любит…

И тогда, в самом начале, именно ее слова держали меня настороже, не позволяя подпустить его слишком близко. Я сомневалась и не верила человеку, который так упорно добивался меня. В итоге я дала нам шанс, и он стал моим мужем. Моим небом и землей. Моим дыханием, жизнью…

За эти почти два года, что мы вместе, я ни разу не пожалела о своем выборе.

Но сегодня все изменилось…

Со временем я поняла, что Вика неровно дышит к Диме. Поэтому старается нас разлучить. Однако я не думала, что она зайдет так далеко. Тем более после того, как мы поженились.

Боже, да мы с Димой в браке больше года. Как она так смогла поступить? А главное… Как он подпустил ее к себе так близко?

– Что ты хочешь мне доказать, Вика? Твои оправдания выглядят слишком дешево. Ты всегда стремилась именно к этому. Всегда хотела, чтобы мы расстались. И? Добилась своего? Что теперь?

Вика вскидывает брови. Если еще пару минут назад она притворялась, как ей жаль, что так вышло, то сейчас сбрасывает маску.

– Да, именно этого я и хотела! Чтобы вы никогда не были вместе! Изначально Сталь приезжал в университет ради меня! Он интересовался мной. А потом ты всплыла… Серая мышка! Что он в тебе нашел, я так и не поняла!

Поняв, что ляпнула лишнее, Вика кусает нижнюю губу.

– Он принципиально хотел завладеть тобой. Каждый раз, когда ты упиралась. Дал слово, что воспользуется и выбросит тебя, как мусор. Дмитрий Сталь – человек своего слова. Выполнил свое обещание!

Я открываю рот и… закрываю его, не находясь с ответом. Меня поражает ее наглость и лицемерие. Ведь врет. Врет как дышит!

– Не успел он меня выбросить, ты решила залезть ему в трусы? Не могла бы ты это сделать вне нашего дома, Вика? После того, как мы окончательно расстанемся? Нет, не могла… Ведь тебе так хотелось оказаться на моем месте. В нашей с Димой квартире, в той самой кровати, где мы спим около двух лет. Понравилось, Вик?

– Он с тобой обязательно разведется!

– Конечно. И побежит жениться на тебе, да?

Мое внимание привлекает звонящий телефон. Звук, кажется, доносится из кармана пальто, что висит на вешалке. Верхняя одежда этой вертихвостки.

Усмехнувшись, я без разрешения достаю ее телефон и смотрю на экран, где высвечивается имя «Федя». Внизу – фотография Вики в обнимку с другим мужчиной. Видимо, с тем самым Федей.

Какой он счастливый, однако.

– Интересно, он знает, где ты сейчас и с кем? – Я задумчиво смотрю на нее.

Глаза Виктории лезут в лоб.

– Что… Что ты хочешь сделать? Отдай мой телефон!

Я незаметно принимаю звонок и опускаю руку, чтобы она не поняла. Она играет грязно. Почему бы и мне не сделать то же самое?

– Если твой Федя узнает, что ты только что переспала с чужим мужчиной, как думаешь, что он с тобой сделает? Как отреагирует? Выбросит тебя, как мусор? – повторяю ее же слова.

– Ха-ха-ха! Считаешь, он тебе поверит? Хрена с два! Я умею располагать его к себе. И, как видишь, не только его, но и твоего мужа. Они все верят мне безусловно! И мне с обоими хорошо!

– Иди тогда и располагай к себе своего Федьку. Попудри ему мозги. Соври… Но рано или поздно он узнает, что ты просто дешевая шлюха.

Вручив Вике ее телефон и пальто, открываю дверь и выталкиваю ее из квартиры, вцепившись ей в волосы. Следом швыряю и ее обувь.

– Одеяло себе оставь. На память!

Захлопываю за ней дверь и прислоняюсь к ней спиной. Слышу ее крики, ругательства. Но они не длятся долго. Буквально пару минут. А потом… тишина. Она на машине. Ключи были в кармане пальто, когда я доставала телефон. Ничего с ней не случится.

Плохим всегда везет. А хорошие постоянно страдают.

Мне бы уйти. Молча развестись. Но я решаю остаться. Иду в спальню и застаю Диму спящим.

Господи… это абсурд.

Собрав вещи этой дряни, иду окну и, открыв, ищу ее глазами. Она стоит у своего джипа и, укутавшись в пальто, смотрит снизу вверх. Я швыряю вниз ее шмотки.

Сука. Чтобы ты горела в аду.

Квартира погружается в мертвую тишину. Я продолжаю стоять у открытого окна. Позволяю легкому ветру проникнуть в пространство, в котором становится слишком душно. Смотрю вниз, где минуту назад стояла Вика. Теперь там пусто. Лишь свет фар медленно растворяется в темноте улицы. Все закончилось. Но это «закончилось» кажется началом конца.

Возвращаюсь в спальню. Муж спит, будто ничего не случилось. А я никогда не забуду ни Вику, укутанную в одеяло, ни ее слова, вонзившиеся в меня, как острый нож. Он спит… и в этом сне столько равнодушия, что меня пробирает дрожь.

Измеряю комнату шагами с каким-то холодным спокойствием. Подбираю с пола коробочку, в которой был тест, но самого его не нахожу. Наверное, закатился под мебель. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони и причиняют боль. Хочется кричать, бить посуду… Хочется разбудить его и заставить смотреть мне в глаза. Но я делаю другое: сажусь в кресло у окна и наблюдаю за ним.

«Что же ты натворил», – думаю я.

Впервые за вечер позволяю себе заплакать. Но это не истерика, не крик – это тихие, горькие слезы женщины, которая только что поняла, что ее жизнь разделилась на «до» и «после».

Что для меня важнее – этот мужчина рядом или тот хрупкий мир, который только начал зарождаться во мне? Второе, конечно же. Мой ребенок меня точно не предаст.

Дима лежит на боку. Дыхание ровное, а лицо спокойное. Густые ресницы отбрасывают тени. Широкие плечи едва прикрыты одеялом. Под ним угадывается сила тела, еще недавно принадлежавшего только мне. На шее поблескивает цепь – привычная деталь его образа. Волосы чуть растрепаны. Он красив даже во сне: брутальный, мужественный, но теперь… уже чужой.

Внимательно наблюдаю за ним, роняя слезы. Каждая капля обжигает кожу, потому что я все еще люблю этого мужчину. Этого предателя. Боль становится еще ощутимее от мысли, что после расставания я вряд ли забуду его так быстро. А мы однозначно разойдемся.

Вспоминаю его объятия, голос… То, как он когда-то смотрел на меня… Так, будто я была единственной женщиной в мире, которая его интересует.