Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 5 - Увалов Валерий - Страница 2

Но как только я ступил между ними, то вымышленные битвы в их головах тут же закончились, и все перевели взгляд на меня. Святороки смотрели с недоумением, видимо, думая: чего это какого-то болезного сюда занесло? Гвардейцы же меня знали, и у них начали вытягиваться лица от удивления, но в глазах я видел радость, вперемешку с неверием.

А вот дальше я ситуацию не просчитал, и когда шагнул на дорожку между ними, один из святороков проявил свой чаровый клинок и попытался перегородить мне путь. Но один из гвардейцев, что заметил это движение, активировал щит и тут же меня заслонил. В моей голове мгновенно нарисовалась картинка, как святороки сцепились с гвардейцами в рукопашном бою, в котором наверняка смяли бы и меня. Зрелость и годы изнурительных тренировок – против молодости, ситуативной школы жизни и опыта боев.

– Смирно! – заорал я. – А ну, разошлись!

Уже было дернувшиеся с места противники замерли, но назад не отошли.

– Князь я, Воеводин, – сказал больше для святороков и кивнул в сторону гвардейцев. – Они подтвердят.

И это подействовало: двое, что чуть не сцепились первыми, медленно отошли на свои места, не отрывая друг от друга взгляда. И когда проход вновь был свободен, я двинулся дальше, и уже на середине остановился сам. Ввиду немощи мне пришлось поворачиваться к одному из святороков, перетаптываясь на месте. Наши взгляды встретились, и, судя по блеснувшим глазам, он меня узнал, как и я его.

Это был один из тех, что выступал силовой поддержкой для ведомников, которые истязали меня в подвале. Я смотрел на него и пытался понять, что я чувствую. Мне казалось, должна быть злость и желание поквитаться, но внутри было пусто – абсолютно ничего. Секунд тридцать мы играли в гляделки, а потом я улыбнулся и подмигнул. Такой реакции он точно не ожидал и оторопел, но мне уже было все равно, мой интерес к нему был исчерпан, и я направился дальше.

Дойдя до конца шеренг, я уперся во вход в блиндаж, который представлял собой все то же чаровое укрытие, используемое моими людьми во время штурма лагеря железодеев на нейтральной полосе. Но внутри оказалось что-то вроде тамбура, отгороженного двумя плотными тканевыми полотнами, которые хорошо приглушали звуки. Потому, только подойдя ближе, я услышал негромкие голоса и решил сразу не входить.

– Сержант, – сказал я тихо, обернувшись к все еще стоящему позади Мирошу, – можешь идти, дальше я сам.

Но тот уходить не торопился и начал топтаться на месте.

– Ну чего тебе? Говори.

– Княже, дозволь сообщить через глас твоему названому брату Никфору, что ты здесь. Он сейчас там, – Мирош дернул подбородком вверх, – в поезде.

Впервые с момента выхода из темницы я ощутил сильные эмоции, конечно, не считая страха в шахте венткиоска. И это чувство теплотой разлилось внутри.

– Дозволяю.

– Ага, – радостно брякнул сержант. – Это я сейчас, мигом, – и буквально испарился на месте.

А я, подойдя ближе к полотну, прислушался.

– Почему ты противишься воле Церкви, Воледар? – голос говорившего звучал уверенно и, наверное, даже располагал к себе. – У тебя есть сила, которая способна отогнать железодеев от столицы, но ты все еще здесь. Неужто епископ Илларий ошибся, когда благословлял твое войско на подвиги во имя Господа нашего? Может, тебе нужно чего, так ты скажи, сделаю все, что в моих силах.

– Высокопреосвященный Владыка, – а это уже был Воледар, – я уже говорил тебе, что войско это не мое, а князя Воеводина. У любого из воев спроси, каждый на том стоять будет. И приказать отогнать железодеев может только князь, который был дан нам Богом и принят народом княжества. За тем сюда и пробивались, чтобы получить такой приказ. Слышал я, что молится он здесь в Старграде, денно и нощно, не ест не спит, откровения ждет. Вот и мы ждем.

– Я в который раз тебе говорю: нет у нас князя Воеводина. Да и не могло быть, двадцать лет назад сгинул весь род Воеводиных. Царство им небесное. Но раз у нас появилось княжество в нейтральных землях, то собор может избрать новый княжеский род.

После этих слов наступила пауза, длящаяся около минуты. И за это время меня посещали самые разные мысли. Согласись сейчас Воледар на такое щедрое предложение, и я бы не удивился. Нет, я не считаю его тем человеком, который рвется к власти, наоборот – она его тяготит. Но он не может знать, жив я или нет. Если бы точно знал, что мертв, то принять такое предложение – наилучший вариант, чтобы сохранить то, чего уже добились, и я бы его одобрил. Поэтому ждал, что он согласится, но в глубине души мне этого не хотелось.

– Высокопреосвященный Владыка, – прервал молчание Воледар. – Ты правильно говоришь: князь нам нужен, но не абы какой. Нет, не то, – осекся он. – Ни я, ни кто-либо еще не сможет совладать с тем, что понастроил наш князь. Не по моим плечам это. Да и во всем Беловодье не найдется того, кто взвалил бы на себя такую ношу и тащил ее несмотря ни на что. Поэтому, если, не приведи Господь, князя уже нет с нами, то всем останется только молиться за наши грешные души.

Вот тут я понял, что пора мне вмешаться, и раздвинул обе половинки полотна. Как я предполагал, внутри было всего два человека: Воледар и, по всей видимости, митрополит Олекший. Оба они сидели на чаровых креслах друг напротив друга и синхронно повернулись на шум. Лицо Олекшия даже не дрогнуло, и он просто не отводил от меня взгляда. Воледар тоже смотрел на меня, но, в отличие от митрополита, своих эмоций не сдерживал.

– Княже!? – удивился он, медленно поднимаясь с кресла. – Ты как здесь…? Когда?

Ничего не отвечая, я прошаркал к нему и руками по-дружески обхватил его за плечи.

– Все потом. А сейчас дай сесть, а то мочи стоять уже нет.

Тот отскочил, и я тут же мешком рухнул на кресло, но сразу поморщился, так как оно, по ощущениям, ничем не отличалось от ненавистного деревянного. Обязательно нужно обзавестись подушками, а то на всю жизнь насиделся на твердом, – подумал я и с силой провел ладонью по лицу, громко выдыхая. После чего, положив руки на подлокотники, откинулся на спинку и уставился в сверлящие меня глаза митрополита.

Такой взгляд я уже видел у отца Верилия. Невозмутимый, изучающий и даже опасный – взгляд человека, который уверен в своей правоте. И что ему говорить, я заранее не продумывал, но говорить что-то нужно.

– Благодарю за возможность помолиться в храме Господнем, Высокопреосвященный Владыка, – начал я, и тот спустя пару секунд кивнул, принимая игру. – Во время моего разговора с Господом мне было откровение о нелегких временах, которые сулят бедой не только Беловодью, но и всем не людям, что живут с нами по соседству. Это страшные времена, гиблые, и вестником тому тот столб света, что бьет в огненное небо на севере. Он приманит таких демонов, что железодеи покажутся нам несмышлеными детьми.

Неожиданно рядом с моей рукой на подлокотник встала кружка с водой, и я благодарно кивнул Воледару, поднося ее к губам. Пока я жадно пил, митрополит решил спросить:

– И что ты собираешься делать, князь?

А вот и признание прилетело, но я даже не подал виду, что это понял, и, опустошив емкость до дна, продолжил:

– Как и всегда, Высокопреосвященный Владыка, сражаться, ничего другого не умею. Но сначала я накормлю людей, что сейчас в Старграде. Потом часть из них заберу к себе в Оплот. Там нужны рабочие руки, чтобы ковать нашу победу, – я специально выделил слово “нашу” и обозначил кивок. – Конечно, только тех, кто пожелает отсюда уйти. Затем я намерен очистить Беловодье от этих поганых железодеев. И надеюсь, Церковь мне в этом поможет. А вот что делать дальше, я пока не представляю.

Олекший молчал около минуты, потом поднялся и, не проронив ни слова, направился на выход. Раздвинув полотна, он вдруг обернулся и громко, так, чтобы снаружи наверняка услышали, сказал:

– Я буду ждать от тебя вестей, князь Воеводин. И твое прошение о том, чем Церковь может помочь в нашей общей борьбе.

Еще немного задержавшись, митрополит развернулся и вышел. А из меня словно стержень вытащили, и я буквально растекся в кресле. Позволив себе с минуту расслабиться, я поднял голову на улыбающегося Воледара.