Выживший. Книга третья (СИ) - Барчук Павел - Страница 3

С одной стороны, он был безумно рад моему возвращению и не скрывал этого. С другой — Диксон явно дулся из-за «Сучьей свистульки» которую я так нагло спер у него перед побегом.

— Живой! — выдохнул он. — Ты всё-таки выжил, паршивец. Сбежал, натворил дел… Но посмотри на эти вены, Лорд Риус! Это же чудо! Плетение интегрировалось идеально! — голос ученого фонтанировал счастьем, — Выродок не просто поглотил заклятие, он стал его носителем! Это не диссипация в чистом виде, а симбиоз. Аномалия сожрала «Прах», переварила его и теперь использует как собственное топливо!

Я молча наблюдал за Диксоном. Он достал еще какую-то хреновину и снова принялся кружить вокруг купола. Выражение моего лица было равнодушным. Хотя мне очень сильно хотелось засмеяться. Я только сейчас сообразил — есть парочка вещей, о которых не известно никому. И в внешней жопной ситуации это — отличный шанс. Пока не знаю на что именно, но обязательно придумаю.

— Диксон, начинай, — резко скомандовал Риус, — Нужно «заземлить» излишки чар, пока они не превратил мой замок в оплавленную воронку.

Лорд брезгливо посмотрел на Боцмана:

— А этого…— в третий блок. Потом решу, что с ним делать.

— Принято, Лорд Риус! — Диксон подключил одну из своих приблуд к куполу. Полусфера начала медленно сжиматься.

— Сейчас будет очень, очень больно, Выродок, — тихо произнес Диксон.

Боль? Да по хрену. Не привыкать. Я кивнул, закрыл глаза, все так же изо всех сил сдерживая улыбку.

На моей ноге еле-еле вибрировал Браслет Путника. Артефакт, чьи возможности я еще не знаю в полной мере. В кармане лежала банка с левым глазом Косого.

И самое главное — об этих чудесных штуковинах не известно никому! Так что посмотрим, Лорд Риус, кто кого нагнёт.

Пробуждение уже привычно было отвратным.

Сначала я услышал противный, методичный лязг металла о металл, потом — влажное, чавкающее шлепанье. Звук был таким, будто кто-то лениво, без особого энтузиазма, разделывает мясную тушу в паре шагов от меня.

Затем пришла боль. Тягучая, пульсирующая тяжесть, которая поселилась в каждой мышце, в каждом капилляре. Хуже всего было костям. Их словно заменили на раскаленные прутья. Казалось, вместо крови по моим жилам теперь течет расплавленный, ядовитый гудрон, смешанный с битым стеклом.

Я открыл глаза. Подтеки плесени, пятна копоти и мерзкое, тошнотворное мерцание магических ламп. Мастерская Диксона. Отлично! Было опасение, что меня сразу потащат в лабораторию и вырежут Ключ.

Приподнял голову, посмотрел на свое многострадальное тело. Лежит, голенькое, на столе. Только боксеры на мне оставили. Грудь целая, без видимых порезов или шрамов. Значит, артефакт на месте.

— Очнулся, Выродок? — голос Диксона прозвучал глухо, как из бочки.

Я осторожно повернул голову. Огромный, похожий на матерого убийцу, учёный стоял у столика с инструментом, спиной ко мне. Его медвежья фигура закрывала обзор. Судя по звуку, чистит свои «орудия пыток». Под тканью рабочего халата, когда он с усилием оттирал что-то, бугрились мышцы.

— Всегда удивлялся твоему выбору профессии. Тебе бы на скотобойню. Цены бы не было.

— Ммм… Шутишь. Значит, чувствуешь себя лучше, чем могло быть, — хмыкнул маг.

Я проигнорировал его комментарий. Попытался пошевелить руками. Цепи на запястьях отозвались коротким, сухим звоном. «Холодное» железо. Риус не поскупился. Эти кандалы стоят как самолет. Как два самолета. Они испещренные рунами подавления, блокируют магию.

— Сколько я был в отключке? — мой голос походил на скрип ржавых кладбищенских ворот. Горло саднило, будто я глотал наждачку.

— Больше суток, — Диксон наконец повернулся.

Его лицо, отмеченное старым шрамом от виска до подбородка, не выражало ничего, кроме мрачного удовлетворения мясника, который удачно разделал сложную тушу. Говорю же. На скотобойню ему надо.

— Я провел полную стабилизацию. Скажи спасибо, что моему гению. Иначе замок Риуса сейчас представлял бы собой кучу обугленного дерьма посреди аккуратной, идеально круглой воронки.

— Вот об этом точно не стал бы горевать… — тихо буркнул я.

— Да неужели? А то, что в кучу обугленного дерьма он превратился бы со всеми нами, тебе тоже плевать?

Диксон швырнул окровавленную тряпку в ведро, вытер руки о фартук из кожи Ползуна и подошел ко мне. Его тяжелый взгляд сверлил мою физиономию как чертова дрель.

— Ты хоть понимаешь, что именно в себя засосал, идиот? — прорычал маг, — Прах, это тебе не огненный шар и не молния. Это не стихия. Это энтропия в чистом, дистиллированном виде. Магия смерти и распада.

Диксон схватил меня за челюсть своей ручищей, грубо повернул голову к свету, заглядывая в глаза. Его пальцы неприятно припахивали кровью и свежим мясом.

— В классическом варианте это заклятие работает мгновенно, — продолжил он лекцию, тыча мне в лицо указательным пальцем свободной руки. — Тот, в кого попал Прах, не просто умирает. Он стареет, высыхает и рассыпается в серую пыль за долю секунды. Чары выжигают жизнь изнутри, превращая органику в мертвые отходы. Мгновенная смерть. Никакой регенерации, никакого сопротивления. Просто — бабах! — Диксон сделал рукой резкий, замысловатый жест, — И кучка пепла на полу. Ты, чисто теоретически, впитал концентрированную смерть.

Он отпустил мою челюсть, отошел на шаг.

— Но… Твоя гребаная Аномалия и тут сработала через задницу. Обычно ты дробишь магию, глотаешь и перевариваешь ее, как желудок переваривает пищу. Поэтому, чем мощнее заклятие, тем сложнее диссипации поглотить чары. На особо больших объёмах ты обычно захлёбывался. И вот тут кроется самая суть. Прах нельзя переварить, потому что это не пища. Это гниение. Твоя Аномалия почувствовала угрозу, исходящую от заклятия. Поняла, что по обычной схеме действовать нельзя. Вместо того, чтобы развеять структуру заклятия, она… — Диксон развел руки в стороны и с торжественным лицом провозгласил, — Та-дам! Она всосала его целиком. Проглотила, как удав глотает ежа. И теперь этот еж живет внутри тебя. Представь, что ты целиком засунул себе в кишки атомную бомбу.

Я молчал. В башке что-то подозрительно гудело. Диксон прав. Чувствовую долбаное заклятье. Оно не исчезло, не растворилось. Сидит внутри, свернувшись черным клубком, и требует жрать.

— Прах оказался в непривычной для себе среде. Он начал разрастаться, — Диксон кивнул на мои руки. — Видишь, как изменилось вены? Это яд заклятия циркулирует по твоему организму. Перестраивает для своего удобства. Поздравляю, Выродок. Ты стал носителем автономного проклятия. Потому что, условно говоря, Прах — это и есть концентрированное проклятье. Теперь ты не просто поглощаешь магию. Это мелочь по сравнению с нынешним состоянием. Ты вытягиваешь жизненную силу из всего, что находится рядом, чтобы кормить смертоносную дрянь в своих кишках. Но… — Диксон поднял указательный палец вверх, — Есть еще одна новость. Ты можешь научиться управлять им. Ты уже, по сути, им управляешь. Пока спокоен. Главное — не психовать. Любой скачок эмоций срывает стоп-кран. Прикинь? Черт… Это фантастика! Чистая фантастика!

Я нервно хохотнул, но тут же поморщился от боли, пронзившей тело. Меня насмешило, что маг, живущий в Изначальном граде называет мое состояние фантастикой. Маг. Носитель гребаных чар. Называет человека фантастикой. Ну… Почти человека. Не знаю, сколько нормальности осталось во мне.

— Посмотри на себя, — Диксон подтянул меня вверх, помогая принять сидячее положение. Затем схватил со стола полированную металлическую тарелку, похожую на небольшой щит, и поднёс ее к моему лицу.

Я посмотрел. Просит. Зачем отказывать? Из отражения на меня пялился монстр.

Кожа приобрела нездоровый, сероватый, землистый оттенок, как у покойника трехдневной «свежести». Лицо осунулось, скулы заострились. Но самое паршивое — вены. Иссиня-черные, вздувшиеся жгуты оплетали шею, поднимались к вискам, пульсируя в такт сердцу. Терялись где-то под веками. Зрачки расширились — сплошная чернота. Выгляжу, как та стрёмная девочка из старого фильма ужасов.