(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна - Страница 4

— Я… — Вера попятилась. — Тебя не было больше двух лет!

К горлу подступили слезы.

— Мама тяжело болела, а ты нас бросил, оставил только свою бесполезную лавку, заваленную старьем.

Она искала тебя до последнего!

— Твоя мать предала меня, — вспыхнул он. — Стащила часы и не признавалась, где они.

— Она же пыталась тебе помочь! Ты сошел с ума…

Болезненные воспоминания непрошено оживали перед глазами: постоянные ссоры дома, болезнь матери, отец сам не свой. Когда он исчез, Вера убеждала себя, что он попал в беду и поэтому не может вернуться. Как же она ошибалась.

Отец продолжал:

— Мне пришлось искать другой источник силы. Я перебрал почти все часы в городе, пока не вспомнил про эти башни. Часы здесь, конечно, хороши, но как же неудобно с ними забирать время.

Взгляд Веры скользнул в сторону и уловил груду костей в углу, тошнота подступила к горлу.

— Ты себя вообще слышишь? Ты вор, убийца!

Вера не сразу поняла, что отец подошел к ней совсем близко.

— Тише, доченька, тише. — Он обнял ее за плечи и мертвой хваткой прижал к себе. — Не делай из меня злодея. Люди безбожно тратят свое время впустую. Я лишь забираю лишнее, чтобы показать им, как ценен каждый миг.

Вера проследила за его взглядом и увидела огромные часы над головой, на самой вершине башни.

Массивные стрелки тучно ползли по полотну циферблата, поскрипывали, шуршали, продолжали свой томительный бег, несмотря на застывший город вокруг. Часы на запястье Веры отозвались схожим звуком, стрелки вновь запустились, разворошив осколки лопнувшего стекла.

— Кстати, спасибо, что все-таки нашла их. — Отец схватил Веру за запястье. — Больше не придется торчать на этом балконе. Отдай их мне. — Его голос звучал обманчиво мягко. — Ты еще так молода и не понимаешь, не ценишь свое время. Не бойся, я возьму всего ничего: твои вечера перед телевизором, ожидания маршруток, очереди в поликлиниках, сон до обеда по выходным. Вот увидишь, тебе станет легче.

Останется только самое главное.

— Я не узнаю тебя, папа…

Вера нащупала в разбитом циферблате наручных часов секундную стрелку, и палец обожгло порезом об осколок. Она колебалась, разрываясь между образом отца из своего детства и тем человеком, который сейчас стоял перед ней. Вера закрыла глаза, вдыхая теплый воздух, надеясь, что и в этот раз звериное чутье ее не подводит, а после позволила ищейке завладеть сознанием.

— Доверься мне. — Вор ласково улыбнулся.

— Ты правда сошел с ума… Раз сила тебе дороже, чем я, забирай свои проклятые часы! И временем моим подавись!

Больше ищейка не колебалась. Она рывком расстегнула ремешок и ловко толкнула стрелку в противоположную сторону. Земля едва не ушла у нее из-под ног, но отец ничего не заметил. Вера всучила ему часы и выдохнула, когда руки ее опустели. Отец торжественно застегнул часы на запястье.

— Я знал, что ты примешь правильное решение. А сейчас потерпи немного, больно не будет. — Он снова протянул руку к Вере, и в тот же миг стрелки обоих часов ринулись вспять, забирая украденное время до последней секунды. Он закричал не то в агонии, не то в ужасе:

— Что ты наделала? Нет, нет, не-е-ет! Останови их!

Он заметался по крыше, царапая кожу, пытаясь сорвать ремешок с запястья, но силы его слабели, пальцы дрожали, взгляд затуманился. Он еще успел прокричать несколько проклятий в черноту ночного города, прежде чем состарился и истлел, осыпавшись на проспект мелкой пылью.

Ищейка спряталась в тень, оставив Веру погребенной под отчаянием и болью утраты. Она подошла к краю балкона, села у ног статуи и отрешенным взглядом провела по оживающему проспекту. «Теперь они все приедут вовремя», — подумала она и бережно спрятала сломанные часы в карман.

Привокзальные башни дремали, а город просыпался.

Анастасия Горбачёва

Дело №31. Талисман

— Купите украшения! — Перед глазами Ани появилась картонная коробка, в белой внутренности которой цветными кучками лежали украшения из бисера: колечки с фигурными бусинками в середине, тонкие браслеты-нитки, модные ожерелья-чокеры. — Вот, посмотрите, я сама все сплела. — Девочка продолжала щебетать, с любовью демонстрируя свои сокровища: — Здесь колечки по пять рублей, браслетики по семь, а чокеры по десять. Можете примерить, все на крепких резинках, не бойтесь!

Легкие в своей технике украшения притягивали взгляд разнообразием цветов и мелких забавных деталей: полупрозрачными мишками, металлическими подвесками или бусинками с выдавленным рисунком. Завороженно Аня перебирала простенькие украшения, вспоминая, как сама когда-то закупалась бисером на все выданные деньги и плела с подружками браслетики по схемам из журналов. Вокруг шумно бурлила Немига: люди спешили, обгоняя друг друга или проносясь на желто-черных, будто пчелы, самокатах; возле KFC кучковались подростки, пока над ними ресторан со стеклянными глазами смотрел на остановку и сменяющие друг друга маршрутки. А украшения плавно друг за другом перетекали между тонкими бледными пальцами, пока в руку не попал браслет-нитка из зеленых и золотых бисерин, сходящихся к одной белой бусинке с зеленым сердечком.

— Ой, простите, этот браслет очень красивый, но тут слабовата резинка по сравнению с другими. Главное — не растягивать его сильно, и все будет носиться. Примерьте. — Голубые глаза девочки смотрели с хитрецой, пока уголки губ приподнялись в улыбке. — Не стесняйтесь! Я его вам за пять отдам, раз резинка не очень.

Браслет легко скользнул на руку и немного провис над косточкой, будто приобняв запястье. Рядом с более крупным серебряным браслетиком-жгутом на девичьей руке тонкий бисер не потерялся, а удивительно красиво вписался в общий вид.

— Ну как? Берете?

— Сейчас посмотрю, есть ли наличные. — В кошельке лежала потрепанная пятерка, каким-то чудом затесавшаяся между пластиковых карт. — Вот, держите.

— Спасибо! Носите с удовольствием! Зеленый цвет — цвет жизни. И не забудьте про резинку: потянуть сильнее — и порвется. — Девочка с коробкой неожиданно нырнула в людской поток и исчезла, растворившись среди людей. Аня нелепо вскинула голову, словно очнувшись от дремы, и обвела взглядом улицу, но так и не увидела, где скрылась маленькая торговка. Вздохнув, девушка посмотрела на циферблат часов, на котором безжалостные стрелки показали, что она уже точно опоздала на встречу, так что стоило поторопиться.

— Я уже подумал, что ты не придешь. Бросишь меня одного сегодня работать, — на каменном ограждении входа в метро сидел долговязый парнишка со взъерошенными светлыми волосами, — а может и вообще нормальную работу нашла и решила уволиться. Тогда бы я твой стол занял, мне он всегда больше нравился.

— Прости, задержалась. Вот это у тебя уже полет фантазии! Я пока не собиралась увольняться. Куда же я тебя одного брошу? Так что даже не засматривайся на мое место, — хмыкнула Аня, поправляя сумку на плече. — Что там у нас сегодня? И почему мы встречаемся тут, а не в офисе?

— Потому что отсюда удобнее добираться — нам на метро сегодня ехать. Так пришлось бы лишний раз туда-сюда ходить. Вот бумаги — я захватил по дороге. И что ты без меня бы делала? Завалила бы всю работу. — Парень притворно вздохнул и протянул тонкую зеленую папку.

Артем снимал маленькую комнату ровно над офисом, поэтому зачастую сам забирал все с работы. Точнее, втихаря тащил, потому что начальство не одобряло вынос документов за пределы рабочих кабинетов.

— Ой, все. Даже душно стало на улице. Давай сюда. — Аня усмехнулась и выхватила папку из рук.

Желтые шершавые листы поведали, что сегодняшнее дело — о «потеряшке», как Аня с Артемом называли между собой такие случаи.

Итак, дано: девушка девятнадцати лет, второй курс университета, в августе сняла «двушку» с подружкой на Притыцкого, пропала вчера по пути домой.