Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель - Страница 4

Она подошла, и Иван Григорьевич поцеловал ее в лоб.

─ Или, дочь, отдыхай, свадьбу будем играть в имении, в Малино, подарок тебе на свадьбу.

Вера поклонилась так, как поклонилась бы родному отцу:

─ Благодарю, батюшка,

─ Иди, ─ махнул рукой Иван Григорьевич, отчего-то Вере показалось, что был он несколько бледен, как будто неважно себя чувствовал.

***

Свадьбу сыграли, как и планировали, девятого сентября, платье, как оказалось было пошито заранее, сам императорский портной шил, а десяток швей к платью жемчужины пришивали. Отец, как и обещал подарил на свадьбу имение в Малино, огромный дом, в три этажа, внутри отделка уральскими камнями, когда-то это имение было выкуплено у кого-то из обедневших дворян, а теперь вот купеческой дочери досталось подарком на свадьбу.

До свадьбы Вера попыталась найти как можно больше информации про банкира Воробьева. Удалось узнать лишь немногое, на улицу Веру одну не выпускали, всё же Илья Андреевич, с которого купец Фадеев так и не снял ответственности за дочь, полного доверия Вере так и не выказывал.

Газеты Вере приносили все, Иван Григорьевич выписывал их огромное множество, включая альманахи, но ни в скандальных новостях, ни в светской хронике про банкира Воробьёва написано не было.

Зато газеты извещали о появлении в столице завидного холостяка, графа Морозова, журналисты отмечали, что дамы при виде смуглой, обветренной океанскими ветрам кожи графа млеют и падают в обмороки. А граф, как и всегда сосредоточен и загадочен.

Вера вспомнила, и подумала, что и правда, как верно подмечено: «сосредоточен и загадочен».

Про банкира удалось узнать, что сам он, как и Иван Григорьевич, не из дворян, тоже сам себя сделал, банк у него известный с филиалами в других странах, и Иван Григорьевич с ним несколько крупных сделок провёл и большой куш получил, а ещё, Владимир Петрович всегда обеспечивал Ивана Григорьевича наличностью, потому как купец Фадеев предпочитал всегда иметь большой запас наличных денег, на случай необходимости, и это его привычка, уже принесла ему большой доход, потому как он быстрее конкурентов реагировал, и всегда мог заплатить сразу.

Прямо перед свадьбой выяснилось, что родители банкира из старообрядцев, отца он уже похоронил, а мать у него живет в другом городе и на свадьбу приехать не смогла,

А свадьба планировалась широкая. На свадьбу съехалась все негоцианты из обеих столиц, даже приглашённые аристократы были. Венчание проходило в Елоховской церкви, Веру поразило то, что такие пересечения были с её прошлой реальностью, потому что и она когда-то венчалась именно здесь. На выходе из церкви молодых ожидала золочёная карета, и сразу поехали в Малино.

В имении отец расстарался, официанты были приглашены из одного из лучших столичных ресторанов, там же, как Вера знала, были наняты и повара, на входе в имение молодых встречал Иван Григорьевич и Домна Афанасьевна, в руках у дородной экономки был хлеб да соль. Мать Веры умерла давно, успев только родить дочку. И Домна нянчила девочку с малолетства.

В первый день так замучили молодых, что жених уснул и утро после первой брачной ночи было спокойным, второй день только самые близкие остались, их было не так уж и много, поэтому посидели по-семейному, да и разъехались, оставив молодых одних.

Вера за эти два дня уже немного привыкла к жениху и поскольку она знала, чего ожидать ночью, не боялась, тем более что он неприятия не вызывал.

Но ночью и Веру, и банкира Воробьёва ждал сюрприз.

Вера оказалась не девственна.

Только сейчас она поняла, почему отец интересовался про то было что-то с Ерёмкой или не было, и, попыталась с мужем договориться.

Но Владимир Петрович договариваться не пожелал. Вскочив с супружеской постели, он сначала молчал, метался по спальне, а потом, словно вселился в него кто-то злобный, покраснел весь, глаза выпучились, и совершенно неожиданно для Веры, он вдруг подскочил к сидящей на постели девушке и резко, ухватив её за волосы, выволок из постели и начал избивать.

Веру никогда не били, ни в той, ни в прошлой жизни. Она попыталась сопротивляться, но он был гораздо сильнее, и чем больше она сопротивлялась, тем больше распалялся банкир.

В какой-то момент Вера даже испугалась, что он её убьёт или покалечит, и свернувшись в комок, прикрывая лицо и живот, упала на пол.

─ Шлюха! Девка подзаборная… ─ какими только эпитетами не награждал её новоявленный муж, ─ что, решили со своим папенькой именем моим честным блуд свой прикрыть?! Может ещё и ребёнка ждёшь?

Вере стало страшно, а что, если она и вправду беременна, а этот урод её ногой, да по животу.

Наконец банкиру, видимо, надоело стоять и орать над лежавшей на полу Верой, и он ушёл.

А Вера, еле-еле собрав себя, поднялась и подошла к зеркалу. Глаз заплыл, на скуле набухал огромный синяк, губа была треснута.

«Вот и составила семейное счастье, ─ горько подумала Вера, ─ что же так не везёт-то, и что же теперь делать?»

Никого из семейных слуг, кого можно было бы послать к отцу, в доме в Малино не осталось, охрана теперь в имении тоже была банкирская. Вера кое-как умылась, оделась, и вышла из спальни. Прошлась по дому. Банкира, которого язык не поворачивался называть мужем, дома не было. Она попыталась выйти во двор, но стоявшие на входе охранники посоветовали ей из дома не выходить.

«Владимир Петрович не велели».

И что самое странное, никого не удивил «счастливый вид» и разбитое лицо «хозяйки».

Так вот и начался у Веры медовый месяц. Банкир появился в Малино спустя три дня, и сразу с порога заявил Вере:

─ Собирайся, к матери моей поедешь, месяц там поживёшь, а дальше видно будет.

И Вера даже обрадовалась, что месяц не увидит этого страшного человека. Она сразу поняла, что он хочет удостовериться в том, носит ли она ребёнка или нет.

Но всё равно попытаться увидеться с отцом стоило, поэтому сказала:

─ Перед отъездом с отцом хочу встретиться.

Банкир усмехнулся:

─ А отец твой в Питерград уехал, сегодня как раз с ним виделся, сказал, что ты устала и отдыхаешь.

─ Что же вы, Владимир Петрович, не высказали батюшке моему своего недовольства, ─ сказала Вера, не удержав свой характер, и сразу же об этом пожалела, увидев, что лицо банкира начало краснеть, а глаза наливаться кровью.

Сегодня он ударил её не сильно, вероятно, потому что Вера не сопротивлялась, сразу упала и сжалась. Больше орал.

Зато ночью он Веру не трогал, уехал куда-то, и вернулся лишь под утро. Вера увидела мужа лишь на завтраке, куда её пригласила мрачного вида горничная, больше похожа на надзирательницу.

Сам банкир утром пребывал в благодушном настроении, шутил даже, потом посерьёзнел и сказал:

─ По глазам твоим бесстыжим вижу, что задумала что-то, даже не думай, я тебя сам к матери отвезу, поэтому удрать тебе не удастся, и сделать с собой тоже ничего не получится.

Наклонился над столом так, что Вера даже испугалась, что он сейчас в неё вилкой ткнёт, и добавил:

─ Думала, что я не знаю, что ты топиться пыталась?!

Банкир разрезал ножом кусок пышного омлета, аккуратно, не чавкая, прожевал его и продолжил, теперь тон у него стал наставительный:

─ Иди, собирайся, много вещей не бери, там хвостом вертеть не перед кем.

И хохотнул.

Вера спорить не стала, но подумала о том, что отец ей показался весьма разумным и любящим, и, наверное, в определённый момент захочет увидеть единственную дочь, или пришлёт кого-то из своих, и надо до этого момента дотянуть.

А на следующее утро, два возка в сопровождении небольшого отряда охраны выехали из имения и поехали в сторону Костромы.

***

Москов. Кремль

В небольшом кабинете графа Александра Ивановича Шувалова, который вот уже добрый десяток лет возглавлял Канцелярию тайных дел, и начал ещё при прежнем императоре, а теперь вот служил его сыну, императору Александру Третьему, шло совещание.