Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора - Страница 5

Теперь же Сергей понимал — это была лишь иллюзия.

Морок!

Спал как туман, этот обман, как только он увидел истинное лицо своей теперь уже жены. Ведь человек не может долго притворяться. Носить маску — это всегда сложно. Недостаточно просто улыбаться и делать вид, что любишь. А если сердце молчит и душа не откликается взаимностью с некоторых пор?

А если сделав ставку на чужого жениха, прибирая его к рукам не любила?

Случайно вернувшись домой раньше обычного. Забыв необходимый переносной диск… Идя тихо по коридору, чтобы не разбудить, он услышал, как его жена, которая должна была сейчас отдыхать из-за тяжёлой беременности, вела беседы по телефону с подругой.

Шёпот, смех, циничные рассказы о жизни в семье с ним. Ирония и безразличие в его адрес, сравнивания с другим — всё это заставило его сердце сжаться от боли и разочарования.

После этого случая он принял решение установить скрытую камеру в спальне. Действовал как в бреду, мечтая удостовериться, что ошибся.

Качество изображения было плохое, камера дешёвая, маленькая, незаметная, но главное — был звук.

Он слушал голос своей жены, смеющийся и захлёбывающийся в кокетстве с незнакомым взрослым мужчиной, из Питера. Он работал в её универе. Давний знакомый Кати звонил часто, он что-то говорил, обещал навестить её. Она же крыла тем, что замужем и к обратному возврату пока нет. Она оставила жизнь, которую вела в Питере — она в положении. Муж её любит и дорожит их отношениями.

На самый первый взгляд Катя была неприступна, но было видно, что эти разговоры ей доставляют огромное удовольствие.

И вот как-то вечером она вдруг сказала ему, что после родов хочет продолжить учёбу заочно. Что ей придётся вернуться на четвёртый курс. Она узнавала.

— Ты ведь будешь уезжать на сессии, а как же сын? Семья — мы с тобой! Переведись в наш город. Учебных заведений достаточно.

В ответ он услышал спокойное и твёрдое.

— Нет.

Иллюзия счастливой семейной жизни рушилась, словно карточный домик. Сергей Александрович звонил Кати каждый день.

Это было больно. Он словно проснулся и вдруг понял, что их брак фальшивка. Что Катя просто играла роль научившись этому у кого-то в совсем другом обществе. Играла, ожидая звонка от другого, который говорил, что вот теперь она не свободна и всё изменилось для них. Всё перевернулось будто с ног на голову. И для незнакомого Сергея Александровича из Питера, и для него. Для Сергея из совсем другого города.

В одном он был уверен: — лживая Катька и в подмётки не годилась его Тоне.

«— куда она уехала»?

«— Митяй, он точно ничего не скажет».

«— молчит и смотрит, что волчара».

«— их дружба, от неё ничего не осталось».

*****

— Тоня, с этим нужно что-то делать!

— С чем? Мама ты о чём?

Я стояла во дворе и смотрела как отчим управляется молча с газонокосилкой. Двор и участок в целом становился будто бы футбольным полем. Пять кустов винограда сорта «мускат» после стрижки походили на переселенцев из Франции.

— Отчего молоко такое жирное?

Мы встретились взглядами с Николаем.

— Отчего оно жирным бывает?

Прошептала.

— Не знаю.

Он пожал широченными плечами тренера по хоккею и углубился в свою занятость. Его больше ничего не интересовало в этом мире. Нужно было водить плавно триммером, разгоняя веером одуваны, клевер, пырей и осот. А после ловить на себе обожающий взгляд жены. Хрупкой и такой возвышенной, что аж дух захватывало.

— Блин, что с молоком не так?

Развернувшись пошла в дом, из которого хмуро вышел Захарий. Характер у мамы Лены был ещё тот. Кот её побаивался и решительно не желал ввязываться в спор о том, имеет он право спать на моей подушке или нет. С сегодняшнего дня мы с ним переехали на мансарду, а спальню заняла родительница с мужем.

— У деда этого, знаешь, все молоко покупают. Что не так?

— И на всех у него хватает?

— Коровы две. Или больше. Не знаю. Пастух он местный вроде как. Я не помню всех жителей посёлка. Честно.

— Ясно.

Мама развернулась ко мне лицом. Вернее, будет сказать, она отвернулась от холодильника, который продолжала наполнять всё время после приезда. Бледная взволнованная отчего-то. А после вдруг мрачная и понурая.

— Морозилка укомплектована. Тонь, ты это. Знаешь. Поговорить надо. На вот выпей.

— Что это?

— Молоко. Попробуй.

Сделав несколько глотков целебной жидкости, я вдруг ощутила, как на душе становится легче. Слова мамы доносились до меня как из другого мира.

— Я правда не знала для кого приворот. Поверь, я ни за что не сделала бы этого.

— Что?!

Смотрела в глаза! Такие же я вижу каждое утро в зеркале.

— Мама, ты о чём? Какой приворот?

Она вдруг всхлипнула.

— Прости.

Я благодарила косилку во дворе за то, что она работает как безумная и Николай одел наушники с очками.

— Катя. Тогда. После своего возвращения, она подошла и умоляла помочь ей. Мои приезды! Лучше бы я не приезжала! Но я чувствовала, что что-то происходит у нас в доме нехорошее! Она говорила…. Что уехала из Питера из-за того, что мужчина любимый её бросил. Что ей пришлось от ребёнка избавиться. Он вроде, как и не женат, но и не свободен полностью был. Он уехал в Австрию и не взял её с собой.

— Зачем уехал? Кто?

Я в отупении замерла.

— Обмены, гранты. Не помню. Она жила с ним.

— Этого не может быть! Все знают, что она, для Серёжи себя берегла. Янка меня шалавой всегда обзывала, покрывая подругу.

— Яна ничего не знает, или делает вид, что не знает. Или знает часть правды. А Катю я научила как «сберечь» себя и мужчине «девушкой достаться». А ещё она приворот просила. Я даже подумать не могла о каком Сергее она говорит.

У меня что обмерло в груди.

— Ты же не делала этого!

— Сделала!

— Тебе же бабушка всегда запрещала!

— Катя, она смогла уговорить меня, обещая, что никогда больше не будет думать о самоубийстве. Знаешь я вдруг увидала её счастливой в браке. Да. Будут трудности, но после рождения ребёнка всё угомонится. Я не видела возле неё твоего Сергея. Её мужчина всегда оставался в тени. Будто судьба решала, выбирала, кто это будет.

— Значит у него был шанс? У моего Сергея?

— Несмотря ни на что был. Он должен был не сомневаясь нести ответственность за тебя. Он должен был уверенным быть, что ты у него одна. На всю жизнь! И тогда бы он выстоял. Но он вдруг возомнил, что достоин лучшего. Новая работа и всё такое… Эта работа ему досталась только из-за того, что ты верила в него. Сил ты столько отдала своих и с девственностью расставаясь сгоряча одарила его уверенностью в себе и верой в успех. Сейчас всё было бы иначе у него. Как много мужчины говорят о девственности своих спутниц и как часто они энергетически зависимы от тех, кто рядом с ними.

— Катя. Она лучше. И ты так считаешь? Ты такой её сделала своими уроками. Ты! Моя мать. А теперь она лучше!?

Мама просто молчала, не находя слов. Заплакала, присев на табурет.

— Что мне сейчас делать с этими знаниями?! Ненавижу их.

Слёзы бессилия подкатили к горлу. Дар, переходящий по женской линии в нашей семье, он стал будто проклятием. Как же плохо, что бабуля покинула нас.

— Тоня, кто пишет тебе? Кто хочет найти?

— Мужик какой-то под горячую руку попал. Наговорила я ему. Всякого.

— Нужно что бы он забыл о тебе. Поживём мы здесь. Места всем хватит.

— Две ведьмы в одном доме? Не смеши.

— До ведьмы тебе далеко. Уходит твоя сила. Сергею она помогает до сих пор, а значит и Кате. Перекрыть каналы нужно. Пусть сам справляется. Я начала работать над этим. Мне нужно твоё присутствие. А Николай послезавтра отбывает на сборы. Верь мне — ты не останешься в одиночестве.

Баланс.

Последние слова маменьки насторожили если честно. Когда тебе практически двадцать восемь лет, и ты самостоятельная личность…

На такие вот запоздалые воззвания хочется зашторить. Хочется спросить, а что же раньше вам мешало сударыня заботиться о своей дочери.