Хищный клан 3 - Молотов Виктор - Страница 10

– Что здесь происходит? – громко спросил я у обоих.

Юля побледнела при виде меня.

– Сергей, что случилось? Проходи в кабинет, нужно срочно перебинтовать и нанести исцеляющую мазь.

Девушка схватилась за бинты на тележке, а Михаил Кижучев остался стоять, почёсывая затылок.

– Кижучев, ты что здесь забыл? – грубо спросил я.

У меня сейчас было настроение, что любая искра могла заново разжечь пожар первобытной ярости.

– Сергей, а какое тебе дело? – спокойно отозвался он.

Я приблизился и, смотря прямо ему в глаза, ответил:

– Ты стоишь и заигрываешь с моей невестой. Как я, по-твоему, должен на это реагировать?

– Я не заигрывал. Всего лишь анекдот рассказал.

– С каких пор я похож на слепого?

– Сергей, мне кажется, тебе надо успокоиться, – поднял он руки в мирном жесте.

– Мне? Успокоиться? Ты заговариваешься, Кижучев. Я вызываю тебя на дуэль!

На самом деле мне безумно хотелось ударить его сейчас. Чтоб знал, как к чужим невестам подкатывать. Но нарушать правила академии дважды за день было бы непростительной ошибкой.

– Да без проблем. Как согласуешь с директором, выйду на ринг, – ухмыльнулся тот.

Словно знал, что Аркадий Викторович никогда не одобрит подобную дуэль.

Я лишь усмехнулся. Достал из кармана мобилет и вытер с устройства свою же кровь. И написал директору короткое сообщение: «Уведомляю вас, что сегодня состоится дуэль между мной и Кижучевым Михаилом. Либо мы решим наши разногласия по вашим правилам и с вашего согласия, либо я придумаю, как обойти ваш запрет. Но тогда не могу дать гарантии, что Кижучев вернётся с каникул живым».

Убрал мобилет в чистый карман. Ответ пропиликал через минуту, но я и так знал, что там написано. А в подтверждение зазвонил артефакт связи у Льва Борисовича. Но преподаватель предпочёл отойти для разговора.

– Юль, наноси свою мазь, и мы с Михаилом пойдём на арену, – попросил я у девушки.

– А как же разрешение? – залепетал парень.

– Оно у меня есть. Или ты испугался? – оскалился я.

– Нет.

– Тогда можешь ждать меня на арене. Я переоденусь и приду. У нас будет целых два часа до следующих занятий, чтобы разобраться друг с другом.

Юля открыла процедурный кабинет и жестом пригласила заходить. И я прошёл, провожая парня презрительным взглядом.

Я снял изорванную и окровавленную форму, а тем временем Юля позвонила Маше и велела принести для меня новую одежду как можно скорее.

– Не думала, что ты заступишься на меня, – сказала девушка, мягкими движениями стирая с меня запёкшуюся кровь.

Юля наливала на бинты раствор, что пах спиртом и ромашкой, а затем протирала мою кожу. Я почувствовал прохладу. Её забота была настолько приятной, что я забыл о боли.

И злость отступила.

– Не мог иначе, – ответил я девушке. – Пусть не думает, что имеет право заигрывать с моей невестой. Но почему ты сразу не сказала, что занята?

– Я бы сказала, но он лишь рассказывал смешную историю. Это не было похоже на подкат.

– А со стороны было очень похоже, – ответил я и снова начал закипать.

– Я всегда останусь верной только тебе, – нежно сказала она и приложила руку к ране.

С её губ сорвалось заклинание заживления. Но смотря в её глубокие голубые глаза, я не обратил внимания на острое покалывание в ране. И через минуту от страшных порезов остались лишь царапины.

Затем Юля нежными пальчиками наложила мазь, от которой разило травами. Хотя, может, я преувеличиваю из-за своего усиленного обоняния. Юля закрыла рану повязкой, а там уже и Маша принесла одежду.

Служанка постучалась в процедурную и ввалилась к нам, запыхавшись.

– Принесла, – просипела она и протянула мою спортивную сумку. – Бежала как могла. Фух!

– Спасибо, Маш, – улыбнулся я ей. – Можешь быть свободна.

Девушка кивнула и вышла из кабинета, тяжело дыша.

– Ей бы в марафонах участвовать, – улыбчиво прокомментировал я.

– Это да, – поддержала Юля. – Подождёшь, пока я переоденусь?

– Зачем? Форма медсестры тебе очень идёт, – я приобнял её за талию.

– Да, но если появлюсь в таком виде на трибунах, то меня заставят ещё и там дежурить, – ответила она и впилась в меня губами.

Из кабинета мы вышли только через полчаса. Уже переодетые, правда, причёска Юли слегка растрепалась. Но её искренняя улыбка красила девушку куда больше.

А на трибунах возле арены собралось уже пол-академии.

– Оказывается, у нас много прогульщиком, – усмехнулся я, проходя к арене.

Юлю оставил сидеть в первом ряду, куда уже подошли все наши.

– Сергей! – внезапно со спины меня окликнул знакомый голос.

Я обернулся и увидел Сухоносова. Он снова выглядел здоровым, как бык. А за руку держал Настасью, которая уплетала леденец, не обращая больше ни на что влияние.

Мы поздоровались и пожали друг другу руку.

– Можно с вашими рядом сесть? – дружелюбно спросил парень.

– Конечно. Как Настасья?

– Хорошо. Восполняет баланс недоеденных сладостей. Я твой вечный должник. Если что-то понадобится, только скажи.

– Об этом мы потом поговорим, а пока мне надо навалять одному самонадеянному придурку.

А я собирался это сделать так, чтобы он потом обходил мой клан и моих друзей стороной.

– Хочешь, я выступлю вместо тебя? – предложил парень.

– Нет, это мой конфликт, а не твой, – отрезал я, но Сухоносов не сдавался.

– Теперь твои проблемы – мои проблемы. Ты вернул мне сестру, а это дорогого стоит. Да я жизнь за тебя отдам, если прикажешь.

– Не надо. Садитесь и смотрите за представлением, – улыбнулся я девочке, которая наконец-то обратила на меня внимание.

Я поднялся на арену. Раскинул руки, здороваясь со зрителями, словно бы находился на бойцовском ринге.

К банальному желанию набить морду добавился азарт. И толпа студентов ликовала при виде меня на арене.

Один Кижучев злобно посматривал из соседнего угла, ведь таких оваций он не удостоился. Да и директор с его ложи косо смотрел на меня, всем своим видом осуждая за происходящее.

– Ты слишком самонадеянный, – бросил мне противник.

– Нет, я здраво оцениваю свои возможности.

– В таком случае пора знатно навалять тебе по шее, – усмехнулся парень.

Директор объявил о начале дуэли. Снова напомнил главное правило: нельзя убивать противника.

Но не успел он договорить, как Кижучев сорвался с места. И с его губ сорвалось мощное заклинание. И прямо передо мной образовался шар концентрированного света.

Я прищурился, чтобы не ослепнуть. Но это был лишь отвлекающий манёвр противника.

И в следующий момент в меня прилетело копьё света. На одной интуиции я успел увернуться.

А в голове уже рисовалась особая руна.

Но закончить я её не успел.

Шар света взорвался ярким пламенем, поглощая всё на своём пути. Вплоть до купола.

Кожу обожгло, но я успел дотянуться до медальона на шее. Цепочка расплавилась, но я успел представить место…

И меня перенесло прямо в открытое море. Лишь, потому что в стрессовой ситуации это было первое, что пришло на ум.

Я сжимал в обугленной руке медальон. Сперва вода моря ассоциировалась с прохладой, но её солёные волны лишь обжигали всю мою плоть. А ещё говорят, что с такими ожогами не живут. Видимо, я слишком живучий.

Мне хватило двух минут жжения в солёной воде моря, чтобы собраться духом.

«Вода может исцелять» – так мне говорила Акула. А я прекрасно помнил заклинание от ожогов, поскольку оно было в списке обязательных, которые Иван Иванович велел мне вызубрить за зубок.

Я понятия не имел, сработает ли. Или снова произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Но попробовать стоило.

С моих окровавленных губ сорвались слова, и я вложил в них собственную ману.

Вода вокруг забурлила, словно я купался в кипятке.

Стало жарко, и дар не помогал охладиться. Но стиснув зубы, я терпел. Потому что чувствовал, как солёная вода создаёт в местах ожогов новую кожу, а иногда и плоть.