Оторва. Книга седьмая (СИ) - "Ортензия" - Страница 1

Мне кажется, проблема человека состоит в том, что он практически никогда не в состоянии контролировать ситуацию, или, за редкими её исключениями. В основном это удача, которая приходит всегда неожиданно и непостоянно. Я, например, никогда не чувствовала землетрясения. Наверное, мне повезло. А вот Люся рассказала, что в начале марта Кишинёв неплохо встряхнуло, и даже было около 7 баллов или чуть больше. У них телевизор на высоких ножках едва не брякнулся. Люся испугалась и метнулась к нему. Так и стояла, держала и боялась. Боялась, что он упадёт, боялась того, чего никогда ещё не чувствовала: как дом трясёт, стёкла звенят, посуда в серванте. Рассказала, как отец приподнялся на локте и смотрел в окно. А потом, когда всё закончилось, сказал: «На конечной восьмёрки две свечки построили. Смотрел на них и ждал». Если обвалится хоть одна, значит, всё, пора хватать вещи и тикать на улицу. Глупо. Ступеньки рушатся первыми. Говорят, самое безопасное место — в ванной, хотя чем она может быть безопасной? В панельных домах, по-моему, негде спрятаться, они ведь складываются как карточные домики. Но, как ни странно, Кишинёв остался практически цел. Так, в нескольких домах трещинки появились, но обошлось без эксцессов. А вот в Спитаке, когда бахнуло всего-то шесть баллов или даже чуть меньше, погибших было — мама не горюй! Но это, вероятно, по одной причине: люди, зная, что находятся в сейсмозоне, к домам пристраивали целые комнаты шириной в несколько метров, полы делали из дерева, и держалось это всё буквально на честном слове. Вот и вышло так, что первое же землетрясение практически смело с лица земли и дома, и постройки.

Люди только думают, что контролируют ситуацию. Но скажите, о каком контроле может идти речь, если человек в движении? На автомобиле, на поезде, и уж тем более в самолёте. Увы, такое бывало не раз, и, возможно, поэтому я не любила летать, и в этот самолёт абсолютно не хотелось садиться, словно предчувствовала какую-то беду.

Хотя беда может прийти откуда не ждёшь. Будешь стоять на остановке, а какой-нибудь пьяный мажорчик влетит в неё на своём огромном джипе и раскидает людей по всей улице как матрёшек.

Саймон Ньюкомб, математик и астроном, однажды произнёс свою знаменитую фразу: «Полёт по воздуху — одна из тех проблем, с которой человеку никогда не придётся столкнуться». И тем не менее, у первого самолёта есть точная дата, когда два брата, Орвилл и Уилбур Райт, сумели не только спроектировать и построить первый в мире летательный аппарат, но и смогли оторвать его от земли благодаря двигателю. Ньюкомб умер только через шесть лет после этого знаменательного события. То есть у него было время, чтобы убедиться, что теория рассыпалась. Но даже после этого он громогласно заявил: «Не верю!»

Что бы он сказал, увидев сегодняшние лайнеры? А как бы смотрел на первый пассажирский самолёт полностью на электрической тяге, который представило НАСА спустя 100 лет, отметив тем самым годовщину братьев Райт?

А как бы Саймон отреагировал, узнав, что на Земле существуют порталы, а возможно, уже умудрились построить машину времени, или о невероятной теории о том, что можно умереть и воскреснуть в новом юном теле?

Теория, как оказалось, не совсем уж невероятная. Мне не только удалось это совершить, но и перетащить в незнакомую оболочку все свои знания и умения, благодаря которым я и существовала двадцатый день в новом для себя мире, продолжая сомневаться в достоверности происходящего. Словно попала в игру и прежде чем вернуться домой должна выполнить квест о котором пока даже не догадывалась.

Единственный человек, который верил в это, — не факт, что на полном серьёзе, а скорее с долей лёгкой иронии или смятении: «А вдруг?» — был Стивен Хокинг. Знаменитый физик, пожелавший опровергнуть теорию относительности Эйнштейна

Наверняка многие слышали эту историю из живущих в 2009 году. Весь июнь газеты, журналы, телевидение сообщали, что Стивен Хокинг организует 28 июня вечеринку для путешественников во времени.

Последнее предложение в этом объявлении, мне кажется, было лишним. Оно гласило: «Для всех, кто хотел бы с ним встретиться».

Возможно, именно эта фраза и отпугнула тех, кто готов был явиться и доказать, что путешествие во времени — не просто реальность, но и вполне обыденное действие в будущем. Как перелёт из Чикаго в Нью-Йорк сегодня.

Наверняка эта встреча, если бы она состоялась, для обычного обывателя была… Да я даже не смогла представить лица этих людей. Ошеломлённые?

Увы, на призыв Стивена никто не откликнулся, что разочаровало несколько сотен зевак, пришедших на место встречи. А потом ещё два месяца пестрели заголовки в газетах, которые вопрошали об одном: «Почему никто не пришёл?»

Согласитесь, странный вопрос. Я на коленке могла бы привести десятка два ответов, не задумываясь. От «может быть, путешественники во времени опоздали» (имею в виду тех, кто пользуется вполне ощутимыми средствами передвижения, типа автомобиля Дока из франшизы «Назад в будущее») и до такой теории: «А будет ли Стивен Хокинг известен нашим потомкам?»

Возможно ведь и такое, что никто не захотел идти на вечеринку к совершенно незнакомому человеку, который для будущих поколений не сделал ничего существенного. Возможно, физику лет через двести вообще назовут лженаукой, раз в природе её законы нарушаются каждый день.

Или, если смотреть на вещи с разумной точки зрения, машину времени так никто и не придумал, или, всё же сконструировал, но очень тщательно оберегает своё изобретение, чтобы не слямзили.

А вполне возможно, чтобы не столкнуться с какими-либо парадоксами, даже если путешественник уверен, что никаких парадоксов не существует на самом деле.

Собственно, ответов на вопрос газетчиков — великое множество, и если уж задавать такие вопросы, то не простым смертным, а именно физикам. Что думают они о путешествиях во времени? И если «да», то принимают ли во внимание теорию относительности Эйнштейна.

То есть, по сути, Стивен Хокинг и был тем самым человеком, который должен был задать этот вопрос сам себе.

Собственно, это было совершенно глупо с его стороны. Он выглядел белой вороной среди остальных пассажиров. Они летели с курорта, были одеты в пёстрые футболки, сами загорелые, отдохнувшие. А среди них — вот такой персонаж в костюме, в галстуке и с барсеткой, в которую вцепился так, словно в ней лежало всё золото для диктатуры пролетариата. Да, от него за версту тянуло какими-то ведомствами в рамках министерства. Идти по салону, покрикивая на пассажиров, — всё равно что размахивать корочкой налево и направо. Чему их только учили в СССР или вообще не учили. Дали пистолет и крутись как хочешь. Ему следовало остаться на месте, приглядеться, подождать, когда проявится ещё кто-нибудь. Не факт, что у угонщика был напарник. Полно прецедентов, когда один человек, угрожая бомбой, требовал лететь за кордон. Но в данном случае это был пилот, и если он на самом деле усыпил экипаж, то, весьма вероятно, имел сообщника, и лишнее дёрганье было только во вред. Шансов, что в самолёте находился ещё один умелец, который смог бы посадить лайнер, были сведены к нулю. Наверняка угонщик знал об этом, потому как лётный состав имел набор привилегий для себя и своей семьи, и совершенно не верилось, что при таком раскладе летел бы инкогнито.

А о сотруднике безопасности второй пилот точно знал. Наверняка их предупредили и познакомили, чтобы не мешали друг другу в подобной ситуации. Помню, читала, что до 74 года экипажу выдавали огнестрельное оружие в целях безопасности, но потом, в целях той же самой безопасности, решили не рисковать, чтобы случайно не устроили стрельбу в самолёте. Это только в голливудских фильмах можно поливать очередями из автоматов, и ничего обшивке не будет, а на самом деле самолёт запросто может свергнуться вверх тормашками.