Краски и пепел - Яковлев Олег - Страница 9
- Предыдущая
- 9/14
- Следующая
Изменить размер шрифта:
9
Часть седьмая. Плен
Прошло много дней. Пропала!
Погибла. Не добралась…
Пустые и холст, и рама,
На кисти пыль собралась.
Неделя промчалась, другая.
Прикончил давно коньяк.
С невыспавшимися глазами
Я выгляжу как маньяк.
Заросший как черт, небритый
И тощий уже совсем.
Соседка зашла, ругалась,
Что ничего не ем.
Еще приходили гости.
Знакомые. Дали в долг.
Смотрели мои творенья,
Сказали, что есть в них толк.
Понравились им пейзажи
Погубленной той страны,
И воин с кольцом, пронзенный,
И зал, где идут пиры.
Но больше всего – хрустальный,
В осколках разбитый гроб.
И даже продать просили.
Впервые! Но я не смог.
Сходил, купил еще краски
И что-то себе поесть.
Бутылку шотландского виски,
Галет где-то пачек шесть.
Поем и немного выпью,
И мусор убрать хочу.
Станком соскребу щетину
И вновь рисовать начну.
Пытаться продолжу снова.
Пока рука держит кисть,
Мне выхода нет иного.
Беззвучно шепчу: «Вернись…»
* * *
О да. Виски был что надо.
Бутылка лежит пуста.
А утро давно настало,
Раскалывается голова.
За кисть ухватился вроде.
Я хоть рисовать смогу?
А сам стою на пороге,
В горячке смотрю сквозь мглу.
Подвал. Железные скобы.
Сырость. На стенах слизь.
И липкий белесый кокон
Среди паутины висит.
Пленница – тощая муха –
Путами стянута, спит.
Не видно ни глаз, ни уха,
Рот вязким комом закрыт.
Внизу копошатся черви,
Из каждого лезет гниль,
А высоко, под сводом,
В тьме жуткой прядется нить.
Во мраке глаза мелькают,
И слышится стон и хруст,
Как будто стальные жвалы
Кого-то живого жрут.
Рисую. Успеть пытаюсь.
От страха роняю кисть.
Среди червей подбираю –
С пальцев стекает слизь.
Мне все здесь теперь подвластно.
Палитра есть! И инструмент!
Я нити стальною краской
Срезаю с холодных стен.
Скребком паука стираю,
Рву кокон из мерзких жвал.
Рисую проход, шагаю.
И падаю на пол сам.
* * *
О боже! Она реальна!
Лежит на диване моем.
Я режу крепкие нити
И липкую массу ножом.
Чуть дышит. Жива! Прекрасна…
Не тает, но как изо льда.
И, черт возьми, нет одежды.
А кожей совсем бела…
Несу ее в ванную, смою
Всю слизь и паучий яд.
И пледом скорей укрою,
Чтоб свой урезонить взгляд.
К соседке сходил за платьем,
Сказал: для картины мне.
Послушал ее намеки,
Аж стало не по себе.
А мысли летят обратно,
Туда, где без чувств лежит
Злодейка из страшной сказки,
Где сердце ее стучит…
* * *
Пою ее крепким чаем,
Открыл упаковку галет.
Сейчас в магазин бы сбегать,
Да времени толком нет…
Смотрю, как ее колотит.
Нашел аскорбинку. Шипит –
Ей в чашку таблетку бросил.
Она удивленно молчит.
«Там точно не яд? – спросила. –
Пустое, ведь ты не Враг…»
И взглядом меня пронзила:
«Да хватит смотреть вот так!»
Ругаюсь. Откуда только
Смелость моя взялась?
Кричу: «Ты зачем, дурная,
На милость Врага сдалась?!
В чертоги его геройски
Влетела, как дикий зверь.
Ты думала, он по-свойски
Откроет входную дверь?
Тебя как родную встретит,
Заварит на травах чай
И скажет: „Давай мириться,
Так больше не поступай?
На свадьбу не пригласила,
Ни на рожденье внучат.
Заела меня обида…
Раздавлен я был и смят“.
И ты в ответ ему: „Довольно!
В семью приличную играть.
Вы, папа, редкая скотина.
Я к вам с визитом – убивать.
Вовек не видеть бы на свете
Мне вашей рожи в своих детях“.
Что за безумие? Ну, право,
Тебя пороть за это надо!
А не на трон твой возвращать.
Не знаю, что еще сказать…»
* * *
9
- Предыдущая
- 9/14
- Следующая
Перейти на страницу:
