Атаман (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 4

Я какое-то время честно пытался разобраться, кто там прав, кто виноват. Но только ещё больше запутался. А заодно вспомнились слова Вяземского о том, что долголетие нефилимов сказывается на долгосрочной политике. Когда живёшь лет сто пятьдесят — невольно тянешь сквозь десятилетия все старые распри и обиды. Похоже, что и в этой войне было много чисто личных мотивов.

Но война была не единственной напастью. С востока, из глубин Сайберии, тоже что-то явно надвигалось. Метели несли с собой повышенную концентрацию эдры, так что выпавший снег «фонил» ещё несколько часов, слабо светясь в темноте. В пригородах и даже на окраинах самого Томска участились инциденты, связанные с чудовищами, приходящими из тайги. В основном это были шолмосы, русалки и прочая мелочь, тем не менее, довольно опасная для обычных смертных. В обычное время они довольно осторожны и не нападают на людей, тем более в жилой зоне. Но сейчас — не то обнаглели, не то были выгнаны со своих постоянных ареалов обитания.

Путилин, кстати, больше склонялся ко второму варианту. Особенно когда пару недель назад нам пришлось делать двухдневную вылазку в лес, чтобы выследить целый отряд низкорослых клыкастых человекообразных существ, покрытых шерстью и твёрдыми роговыми наростами — этакой природной бронёй. Бог с ней, с внешностью, но эти волосатые дикари оказались ещё и людоедами, и за короткое время совершили несколько жестоких налётов на окрестные деревни. Увы, прежде, чем мы их ликвидировали, они успели вырезать больше десяти человек.

Вернувшись в город, мы долго искали в архивах Священной дружины описания подобных существ. И по всему выходило, что это мэнквы — представители таёжного племени, живущего почти в тысяче вёрст от Томской губернии. Дарина подтвердила наши выводы.

— Мне приходилось встречать подобных, но гораздо дальше к востоку. Но обычно они не такие кровожадные.

— Они разумны?

— Определённо. Глупее людей, и язык у них очень примитивен. Но в целом людям удаётся уживаться рядом с ними, а некоторым даже налаживать простейшую торговлю. Хотя мэнквы обычно очень замкнуты. Живут маленькими семейными общинами, к людским поселениям выходят редко. Даже не представляю, что могло заставить этот отряд сорваться с обжитых мест и проделать такой огромный путь на запад…

Увы, история с людоедами была не единственной за последнее время. Много шума наделал огромный изменённый медведь-шатун, весом тонны на полторы. Это чудовище орудовало в окрестностях многострадальной Самуси и превратилось в настоящий кошмар. Хуже всего было то, что зверюга, несмотря на свои размеры, была просто неуловимой. Выследить её мне удалось только с помощью Аспекта Яг-Морта. Да и для того, чтобы убить, пришлось изрядно повозиться. Обидно, что карбункул чудовища не содержал каких-то новых для меня Аспектов — лишь очередную вариацию Дара Зверя, которая просто влилась в мою боевую форму и ещё немного укрепила её.

В общим, по линии Священной Дружины работёнки нам хватало даже здесь, в Томске. А уж из дальних таёжных острогов доходили ещё более тревожные вести. Усугублялось всё тем, что их гарнизонам срочно требовалось подкрепление и боеприпасы, которые они не получали уже много месяцев — все резервы ещё до начала войны перебрасывались на запад.

Это, кстати, и на нашей экспедиции могло косвенно отразиться — мы ведь строим первую часть своего маршрута, в качестве опорных точек выбирая именно остроги, с тем расчётом, что там можно делать передышки и пополнять запасы.

В общем, всё сложно. И хорошо хоть сейчас, на празднике, нам удалось хотя бы на время забыть обо всех этих хлопотах и расслабиться. Особенно когда ужин перешёл в обмен подарками. Было весьма занятно наблюдать, как вроде бы взрослые, солидные люди смущаются, получая даже простенький презент. Как загораются в предвкушении их глаза в процессе распаковки подарка. Как они радуются и удивляются, как дети.

Дошла очередь и до меня, и во мне тоже зашевелились подобные давно забытые ощущения.

— Это тебе, Богдан, — произнёс Путилин, кладя на стол передо мной продолговатую лакированную шкатулку — простую и лаконичную, без всякой рождественской мишуры и лент. — С Рождеством!

Подарок привёл меня в замешательство. И не потому, что я был в долгу перед катехонцем — я уже успел преподнести ему старинную редкую книгу о чудовищах Сайберии, которую нашёл, разбирая фамильную библиотеку. Книга вообще лучший подарок, так что я там и для Лебедевой хороший вариант присмотрел, и для Боцмана, и для Полиньяка.

Вообще, дарить подарки мне нравилось. А вот принимать их почему-то было неловко.

— Спасибо, Аркадий Францевич. Право, не стоило…

Путилин лишь похлопал меня по плечу, а потом жестом фокусника достал откуда-то из-за спины ещё одну шкатулку, поменьше, и поставил её уже перед Радой.

— А это вам, сударыня.

Открыв свою шкатулку, я увидел короткий кинжал в ножнах. Явно японской работы — это было видно по характерной отделке рукояти. Взяв его в руку, удивился его тяжести. Сам клинок оказался прямым и толстым, с ярко выраженными гранями. Прямо не кинжал, а штык.

— Такие штуки в Японии называют ёрой-доси, «пронзатель доспехов», — пояснил Путилин. — Но этот экземпляр — особенный. У него даже имя есть — Ями-но Тогэ. В переводе на русский — что-то вроде «тёмного шипа» или «шипа тьмы». Выкован из метеоритной стали одним очень одарённым оружейником. Достаточно крепок и остр, чтобы пронзить даже ёкая. В самое сердце.

Даже не особо приглядываясь, можно было различить в глубине клинка яркие следы эдры. Кинжал был не просто из необычного металла — темно-серого, слоистого, с причудливыми разводами по всей поверхности — но ещё и скрывал в себе простой, но чёткий энергетический конструкт с Аспектом Укрепления. Причём по форме эта структура напоминает сжатую пружину, так что при колющем ударе, похоже, происходит выплеск эдры через острие. Насколько мощный — проверять сейчас не рискну.

Хм… Оружейник-то, похоже, был действительно Одарённым. С большой буквы.

— Сдаётся мне, Аркадий Францевич, про пронзённые сердца ёкаев — это не фигура речи, — пробормотал я, крутя небольшой, но смертоносный клинок в пальцах.

Путилин лишь улыбнулся, и в улыбке этой мелькнула нотка грусти.

— Не без этого. Но, увы, до того, на кого я годами точил этот кинжал, я в своё время так и не добрался, — вздохнул он. — Да теперь уже, наверное, и не доберусь. Поэтому я решил отпустить эти воспоминания. Пусть это оружие будет теперь у тебя. Возможно, тебе оно когда-нибудь тоже сослужит верную службу.

— Это… похоже, что-то очень личное. Вы уверены?

— Абсолютно. Если кому я и готов передать Чёрный Шип, так это тебе.

— Что ж… Спасибо! Я очень тронут.

Вложив пронзатель обратно в ножны, я обернулся к Раде. Та тоже уже открыла свою шкатулку и одну за другой выставила на стол три небольшие пиалы из тёмно-зеленого глянцевого материала, похожего не то на камень, не то на керамику.

— Горячие, — обхватив последнюю ладонями, удивилась она и подняла взгляд на Путилина. — Там что, кусочки жар-камня внутри?

— Это тяваны, традиционные японские сосуды для чайной церемонии, — пояснил тот. — И да, они сделаны так, чтобы дольше сохранять напиток горячим. Если честно, я не совсем понимаю, как. У восточных мастеров свои секреты. Но вряд ли дело в жар-камне. Они вообще редко используют эмберит в привычном нам виде.

Я взял одну из пиал в ладонь. Действительно, горячая, но не настолько, чтобы обжигать кожу. Просто ровное приятное тепло, словно бы в чашу налит горячий напиток. Внутри же я снова разглядел эдру, заключённую в устойчивый конструкт и, судя по цвету и структуре ауры, в основе — Аспект Огня.

Интересно, интересно… Но при этом эмберита в этом изделии тоже нет, как и в кинжале. Но за счет чего эти энергетические конструкты внутри подпитываются?Похоже, потихоньку поглощают эдру из окружающей среды… Я с трудом удержался от того, чтобы переключиться на Аспект Ткача и не начать разглядывать артефакты уже более пристально, с профессиональной точки зрения. Этим можно будет заняться как-нибудь в другой раз.