Атаман (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 19

Из дневников княза Аристарха Орлова

На то, чтобы собраться, у меня ушло несколько минут, и за это время Илья быстро обрисовал мне ситуацию.

Рассказывать, впрочем, было почти нечего. Ребров со своей бандой действительно стащили свои пожитки в самую маленькую избу и заперлись там на ночлег. Сам Илья тоже успел поспать, но ближе к утру была его очередь выходить в караул. Метель к тому моменту ослабла, так что он даже пустил полетать Пухляша — свою ручную сову-неясыть. С её помощью заодно разведал окрестности заимки.

И заметил странное. Слабый, уже почти заметённый след от саней, ведущий на запад.

— Ну, я растолкал местных, поспрашивал. Поначалу отнекивались все, но потом Полип признался, что он слышал, как эти гаврики ночью отпирали ворота. Собрали, значит, свои манатки и сбежали под шумок.

— Во сколько?

— Да не носят тут часов, князь, — усмехнулся он. — Но, как я понял, не так давно. Час прошёл, может, даже меньше.

— И к чему такая спешка? Ночь, метель. Охота же им по такой погоде шастать.

— Видать, боялись чего-то. Я того паренька тоже тряхнул чуток. Ну, про которого ты говорил. Он вчера в лес выходил, силки на зайцев проверить. А этот Ребров докопался до него, как дурак до мыла — зачем ходил, кого видел. Да и вообще, когда они на заимку ввалились, выглядели так, будто за ними черти гонятся.

— Хм… Там такие головорезы, что сами кого хочешь напугают.

— Вот-вот. Так что, думаю, не зря они среди ночи сбежали, когда точно никто не ждёт. У них всего пара саней, груза немного, лошади отдохнули. Так что ещё засветло могли бы до Томска добраться.

— Но уже не доберутся, как я понимаю? — проворчал я, натягивая потуже шапку и, наконец, вслед за Ильёй протискиваясь в тамбур.

Снаружи было темно и ветрено, но по сравнению со вчерашним показалось даже тепло. Пожалуй, и двадцати градусов мороза нет — даже снежинки на щеках успевают таять.

— Ага. Верст на пять-шесть успели отойти, а там их и накрыли. Я даже успел через Пухляша разглядеть немного саму потеху. Но уже самый конец.

— И чем там дело кончилось?

— Из людей Реброва вряд ли кто-то выжил. Сани перевёрнуты, лошади убиты, сами вояки тоже вповалку… Хотя, может, кто-то и уцелел. Глянуть надо.

— Глянем. Ты кому ещё рассказал?

— Дядьке Демьяну. Он уже собирает отряд. На собачьих упряжках быстро туда домчим.

— Отлично. Но я-то всяко быстрее…

Подхватив себя Аспектом Ветра, я взмыл в воздух и уже на высоте метров десяти включил защитный пузырь. Наш лагерь и огороженная частоколом заимка темнели внизу бесформенными пятнами, лишь кое-где подсвеченными эмберитовыми фонарями. Самое большое пятно света — на краю лагеря, уже за периметром выстроенных в круг саней. Даже с такого расстояния я сразу узнал характерную фигуру Демьяна — мощную, почти квадратную, со шкурой седого волка на плечах и спине.

Из объяснений Ильи я понял, что отряд Реброва двинул кратчайшим путём к Томску. А маршрут тут был один, по которому вчера следовали и мы сами.

Место побоища я действительно заметил в нескольких километрах от заимки, но мог и запросто пролететь мимо, если бы не знал, где искать. Пурга почти утихла, но по реке всё ещё мела позёмка, и сверху тёмные холмики тел и перевёрнутых саней уже были едва различимы под слоем снега. Я покружил немного, пытаясь разглядеть следы, но Илья был прав — они были уже почти полностью стёрты ветром и снегом.

Приземлился я, не скрываясь — ухнул вниз так, что порывом ветра взметнул снег и оставил после себя воронку диаметром в пару метров.

Итатка здесь делала крутой изгиб, будто обнимая массивный каменный утёс на правом берегу. Этот берег был существенно выше левого и сплошь зарос густым хвойным лесом. Схватка произошла уже за утёсом — то есть люди Реброва сначала обогнули его, и уже потом попали в засаду.

На льду так и остались валяться несколько длинных брёвен с обрубками веток — этакие переносные «ежи», преграждавшие путь. Они тоже уже были присыпаны снегом так, что были едва различимы. Но, возможно, так было и в момент нападения — замаскировали, чтобы не было заметно издалека.

Щурясь от ветра, несущего в лицо крупный колючий снег, я осторожно обошёл место схватки по кругу. Фонарик на электрическом эмберите, закрепленный на левом плече, создавал желтоватое покачивающееся пятно света — раздражающе маленькое и тусклое. Я пожалел, что не захватил с собой что-нибудь помощнее.

Переключился в боевую форму, и все чувства обострились. В первую очередь — обоняние. В ноздри ударил различимый даже на таком холоде свежий запах крови. Бойня и правда прошла совсем недавно.

Сани перевёрнуты набок, рядом, как вывалившиеся потроха, темнеет разбросанный груз. Похоже, его тщательно обыскали. Но даже если и разграбили, то унесли только самое ценное и компактное. Или конкретно то, что искали. Остальное просто валяется как попало.

Я, невольно поморщившись, прошёл мимо мёртвой лошади с разодранной шеей и брюхом. Раны странные — будто крупный зверь порвал. Хотя Илья вроде упоминал, что нападавшие — люди.

А вот и человеческий труп — лежит в снегу лицом вниз, в спине торчит штук восемь стрел. По фигуре и по остаткам эдры в теле я узнал самого Реброва. Наклонился, подсвечивая фонарём, но потом снова отшатнулся — картина открылась неприглядная. Умер есаул точно не от стрел — добивали его чем-то тяжёлым в голову. Причем помирал долго и мучительно — живучий был, зараза.

В целом, похоже, что схватка здесь развернулась очень ожесточённая. Брызги крови уже были занесены снегом, но кое-где на вертикальных поверхностях были всё ещё видны — например, на днищах перевёрнутых саней, на боковинах вываленных ящиков. И пятна там были такие, будто расплёскивали из ведра.

Характер ран был смешанный. Я разглядел и аккуратные круглые отверстия от пуль, и засевшие в телах стрелы, и колотые раны. Было много рваных — явно от зубов. Оборотень? Или просто парочка крупных натасканных на добычу псов-волкодавов?

Увы, следы остаточной эдры после применения сверхспособностей сейчас сложно было разглядеть — нынешний снегопад снова здорово «фонит». Почти все осадки этой зимой начали выпадать такие вот «заряженные» эдрой. Так что сейчас я магическим зрением мог разглядеть даже меньше, чем обычным — верхний слой снега сплошняком светился и мерцал.

Сделав полный круг, я вернулся к Реброву и, с трудом перевернув его, расстегнул куртку. Пошарил по внутренним карманам в надежде отыскать хоть что-нибудь, что поможет больше узнать обо всей этой компании. Обнаружилось много чего. В подкладке куртки — увесистая мошна с серебряными монетами. Ещё в нескольких потайных карманах — небольшие золотые самородки и кристаллы какого-то редкого эмберита, крохотные, но удивительно тяжёлые.

В общем, наныкал добычи, как хомяк за обе щёки. Остальные, скорее всего, тоже. Но никто их даже не пытался обыскивать. Значит, всё-таки не ограбление…

Невдалеке замелькали пятна света, и я увидел быстро приближающиеся собачьи упряжки. Уже через минуту меня догнал небольшой отряд во главе с Демьяном и Ильёй.

— Ну, что тут? — приподнимая повыше эмберитовый фонарь, проворчал Велесов.

Ездовые псы, почуяв кровь, хрипло лаяли, наклоняя лобастые головы к самой земле. Их оставили чуть в стороне с одним из бойцов. Вперёд пустили только двоих питомцев Ильи — ими он управлял так, будто они были его дополнительными конечностями. Сам Колыванов, на плече которого, нахохлившись, сидела сова, лишь покачал головой.

— Не успели всё-таки… Что, живых не осталось?

— Похоже, что нет, — буркнул я, оглядываясь.

— Так может, успеем хотя бы поймать лиходеев? Они вряд ли далеко успели уйти…

Илья снял с плеча Пухляша и, качнув рукой, подбросил его вверх. Птица, издав недовольный звук, похожий не то на шипение, не то на хрип, взлетела. Илья же прикрыл глаза. Я заметил, как глазные яблоки его закатились и задрожали под закрытыми веками.