Моя (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 7

— Позвольте заметить, вы сегодня выглядите совершенно сногсшибательно, — говорит он, и я вдыхаю лёгкий, дорогой аромат его одеколона.

Джален определённо пользуется чем-то стоящим — точно не из масс-маркета. — Конечно, позволите, — подмигиваю я ему. — Спасибо. Сегодня, между прочим, мой день рождения.

— Что ж, тогда с днём рождения! — Он широко улыбается, и его ослепительно белые зубы контрастируют с тёмной кожей. С помощью карточки-ключа на запястье он активирует скрытый экран рядом с панелью лифта. — Большие планы на вечер?

— Огромные. Я беру двухнедельный отпуск на работе, начиная с сегодняшнего дня, и мне ровно через… — я бросаю взгляд на тонкие часики на запястье, — два часа в номер доставят всё десертное меню отеля.

Дверь лифта бесшумно открывается, и я делаю шаг вперёд.

— Какое совпадение, — его голос звучит снаружи. — Именно в это время у меня заканчивается смена.

— Что? — я прикладываю ладонь к уху, изображая глухоту из-за шума в холле. — Я тебя не слышу! Прости, не могу…

Джален лишь смеётся, качая головой, пока двери не смыкаются, отрезая меня от всего мира наверху.

Я поворачиваюсь к панели управления и набираю сложный код, который тридцать минут назад пришёл на мой зашифрованный электронный адрес. Раздаётся тихий, мелодичный звон, и лифт плавно трогается вниз.

Он проезжает тот самый эксклюзивный клубный этаж, куда стремятся все наверху, и продолжает движение, опускаясь на несколько уровней ниже уровня улицы — в самое сердце «Подземелья», о существовании которого знает лишь горстка самых богатых и влиятельных.

Когда двери снова открываются, в кабину вливается тёплый, густой аромат сандала и кожи — фирменный, узнаваемый запах этого места.

Охранника у выхода я не узнаю, и это заставляет меня насторожиться. «Подземелье» — не то место, куда стоит соваться без знакомых лиц среди персонала. Дело не в прямой опасности, а в особой, извращённой атмосфере вседозволенности, где у мужчин с деньгами и властью размываются все границы, в том числе и в отношении женщин. Я бывала здесь достаточно часто, чтобы большинство сотрудников меня узнавало в лицо, но не сегодня.

Пока я протягиваю своё удостоверение незнакомому швейцару, из тени рядом с колонной выходит ещё один мужчина и пристально, без тени любезности, смотрит на меня. Мой взгляд сам собой опускается к массивному пистолету в кобуре у него на поясе.

Сегодня вечером здесь явно что-то не так.

— Бальный зал 107, мисс Харт, — произносит этот человек на редкость низким, будто обработанным гравием голосом. — Дальше по коридору, налево, затем направо у развилки. Для входа потребуется код. — Он нажимает кнопку под стойкой, и из щели выезжает тонкая пластиковая карта-ключ. — Карта активируется на десять минут. Если вы покинете зал, для возвращения понадобится новая. Всё понятно?

— Да, — отвечаю я, беря карту. — Спасибо.

Обычно я не спеша прогуливаюсь по длинному, застеленному ковром тёмно-бордового цвета коридору, разглядывая развешанные на стенах подлинники современных мастеров и массивные хрустальные люстры, свисающие с кессонного потолка.

Но сегодня я почти бегу, торопясь занять свой пост и, что гораздо важнее, поскорее оказаться обратно в безопасных стенах своего номера.

У входа в зал 107 стоит другой охранник. Этот, однако, одет в безупречный смокинг и выглядит куда более презентабельно и знакомо. Я узнаю Тимоти, одного из постоянных сотрудников.

— Добрый вечер, мисс Харт, — он тепло улыбается. — Вы выглядите потрясающе.

— Спасибо, Тимоти. Что за усиленные меры сегодня? — киваю я в сторону того, первого, охранника.

Он лишь разводит руками. — Нам никогда ничего не говорят, и, честно говоря, я не задаю вопросов. Проводить вас внутрь?

— Нет, спасибо, я сама.

Я вхожу в зал и направляюсь к бару, бегло окидывая взглядом знакомое пространство, погружённое в привычный полумрак.

Другой вечер, та же декорация.

Многоуровневый бальный зал заполнен ровно настолько, чтобы не казаться пустым: несколько десятков мужчин в идеально сидящих смокингах или дорогих костюмах, и женщины, похожие на кукол Барби с их неестественными пропорциями, висящие на их руках, сверкающие золотом, бриллиантами, силиконовыми имплантами и филлерами в губах. Сигаретный дым сизыми кольцами поднимается в лучики света от свечей в канделябрах. В центре зала, огороженный бархатным канатом, стоит пустой покерный стол — главная точка притяжения вечера.

Я замечаю, что цвет моего вишнёвого платья почти в точности совпадает с оттенком ковра на полу. Судьба? Или дурной тон? Пока не решила.

Когда я впервые попала в «Подземелье», меня поразила — и, честно признаться, напугала — эта атмосфера. Но довольно быстро я поняла суть: все они здесь на одно лицо.

Поверхностная, самовлюблённая элита, живущая в параллельной вселенной, где главные боги — деньги и статус. Все они ухожены, отобраны и отполированы до блеска, готовые в любой момент перегрызть друг другу глотки ради социального капитала или прибыльной сделки. В лицо — вежливы и обходительны, за спиной — злы и язвительны.

Не могу сказать, что я их не уважаю. В каком-то извращённом смысле уважаю. Чтобы нажить и удержать такое богатство, нужна железная воля и дисциплина. Просто, когда я оказываюсь среди них, у меня возникает стойкое ощущение, что я попала на чужую планету. Как рыба, вытащенная на берег, я могу играть эту роль — и я играю её безупречно, если позволите так выразиться. Иногда по вечерам я представляю себя главной актрисой в каком-нибудь бродвейском спектакле. Иногда я — наследница империи недвижимости, иногда — дочь IT-магната, скрывающаяся от папарацци.

Но сегодня я решила быть просто собой. В конце концов, у меня день рождения.

— Мисс Харт, добрый вечер. Я как раз надеялся, что вы заглянете, — голос бармена Гарольда, невысокого, лысоватого мужчины лет семидесяти, выводит меня из раздумий. Он ставит перед женщиной на другом конце стойки бокал мартини и приближается ко мне.

— Привет, Гарольд, — я не могу сдержать искренней улыбки. — Как плечо?

Старик пожимает плечами, осторожно поворачивая правое. — Как новое. Последний сеанс физиотерапии был пару недель назад.

— Молодец. Значит, больше никаких поездок на электросамокате по тротуарам?

— Никогда в жизни, мэм. Поклялся, что больше не сяду за этого железного дьявола.

Он кивком указывает в дальний угол зала, где на низких кожаных диванах расположилась группа мужчин. — Ваш подопечный уже здесь, видели?

— Видела. Карлос ведёт себя прилично?

Я оборачиваюсь и вижу его — Карлоса, развалившегося в кресле. На нём идеально сидящий костюм от «Армани», одна длинная нога закинута на колено другой, в руке — бокал с золотистым скотчем. Его длинные каштановые волосы собраны в привычный низкий хвост, кожа лица и рук выглядит ещё более загорелой, чем обычно, будто он только что сошёл с яхты. Он сидит с той развязной, почти вызывающей небрежностью, которая свойственна только очень богатым и очень скучающим людям.

— Пока что всё спокойно. Только что приобрёл ящик кубинских сигар для себя и своей команды. Пока на этом все траты и ограничились. Думаю, они вот-вот начнут игру. Присоединитесь к столу?

— Нет, — качаю я головой. — Я здесь только для того, чтобы присматривать, чтобы Карлос не натворил глупостей.

— Слышал, минимальный взнос за стол сегодня — полмиллиона, — понижает голос Гарольд.

— Именно так, — закатываю глаза.

Гарольд усмехается. — Без вас он бы уже давно остался без штанов.

— Нет, Гарольд, — поправляю я его тихо. — Без меня я осталась бы без денег. Деньги Карлоса — это, по сути, мои деньги.

— Кстати, вы сегодня действительно неотразимы, — меняет тему бармен, и в его глазах мелькает старомодное, почти отеческое восхищение. — Когда же вы, наконец, позволите старому Гарольду пригласить вас на ужин?

Я смотрю на его зажившее, но, вероятно, всё ещё ноющее плечо. Он определённо попадает в мою слабость — он выглядит так, будто нуждается в заботе. Я вспоминаю череду своих прошлых отношений и понимаю, что задерживалась в них всегда дольше, чем следовало. Почему? Потому что я одержима желанием «чинить» сломанных людей. Виновна по всем пунктам.