Моя (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 1

Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не несет коммерческой выгоды. Не публикуйте файл без указания ссылки на канал.

Переводчик: mercenary files

Жена

Один

Астор

Два

Астор

Три

Астор

Четыре

Пять

Сабина

Шесть

Сабина

Семь

Астор

Восемь

Сабина

Девять

Сабина

Десять

Астор

Одиннадцать

Сабина

Двенадцать

Аноним

Тринадцать

Астор

Четырнадцать

Сабина

Пятнадцать

Сабина

Шестнадцать

Астор

Семнадцать

Сабина

Восемнадцать

Сабина

Девятнадцать

Сабина

Двадцать

Сабина

Двадцать один

Сабина

Двадцать два

Сабина

Двадцать три

Двадцать четыре

Сабина

Двадцать пять

Астор

Двадцать шесть

Астор

Двадцать семь

Астор

Двадцать восемь

Сабина

Двадцать девять

Сабина

Тридцать

Сабина

Тридцать один

Тридцать два

Сабина

Тридцать три

Астор

Тридцать четыре

Сабина

Тридцать пять

Сабина

Тридцать шесть

Сабина

Тридцать семь

Аноним

Тридцать восемь

Сабина

Тридцать девять

Сабина

Сорок

Сабина

Сорок один

Сабина

Сорок два

Астор

Сорок три

Сабина

Сорок четыре

Сабина

Сорок пять

Сабина

Сорок шесть

Аноним

Сорок семь

Сабина

Сорок восемь

Сабина

Сорок девять

Сабина

Пятьдесят

Пятьдесят один

Сабина

Пятьдесят два

Сабина

Пятьдесят три

Аноним

Пятьдесят четыре

Сабина

Пятьдесят пять

Сабина

Пятьдесят шесть

Сабина

Пятьдесят семь

Сабина

Пятьдесят восемь

Сабина

Пятьдесят девять

Сабина

Шестьдесят

Сабина

Шестьдесят один

Аноним

Шестьдесят два

Сабина

Шестьдесят три

Астор

Шестьдесят четыре

Сабина

Шестьдесят пять

Астор

Шестьдесят шесть

Сабина

Шестьдесят семь

Астор

Шестьдесят восемь

Астор

Шестьдесят девять

Астор

Жена

Луна повисла низко, врезавшись в чернильную гладь неба, которое проткнули и усеяли миллионы звёзд — их мерцающему бесчисленному рою, кажется, не будет ни конца, ни края.

Мои руки покрываются гусиной кожей от внезапного порыва, который натягивает тонкую ткань ночной рубашки, а светлые пряди длинных волос, сорванные ветром, слепят и путаются у лица — с каждым новым часом его напор становится только яростнее, только настойчивее.

Буря приближается.

Я всматриваюсь в тёмную пучину океана у подножия утёса, и шум волн, разбивающихся о каменное лоно берега, врезается в сознание — этот глухой, ритмичный грохот вторит моему собственному дыханию, он напоминает мне о необходимости вдыхать и выдыхать, он заставляет лёгкие работать.

Я закрываю глаза, и палец начинает механически вращать обручальное кольцо на безымянном пальце, ощущая его холодный, привычный вес.

Сделав глубокий, прерывистый, почти судорожный вдох, я погружаю босые ступни в прохладную, густую, почти живую плоть земли под ногами — я запрокидываю лицо к бездонному небу и раскидываю руки в стороны, подставляя ладони ветру.

Кажется, сейчас я взлечу.

Да, я лечу.

Я свободна, как та птица, что режет крылом набегающий поток, я отрываюсь от земли, от всего, что меня держало.

И внезапно воздух вокруг меня сгущается и меняется — в нём появляется резкая прохлада, незримое, но абсолютно физическое присутствие.

Он здесь.

Я замираю на месте, и каждый волосок на затылке встаёт дыбом — мой взгляд, помимо воли, скользит вниз, по саду, залитому сейчас призрачным, серебристым светом луны.

Глаза мгновенно наполняются влагой — от страха ли, или от этого странного, всепоглощающего облегчения, которое наконец приходит к концу? Именно от облегчения, потому что всё это наконец прекратится.

Я протягиваю дрожащую руку, и мои длинные, тонкие, бледные пальцы трепещут на ветру — я хочу в последний раз прикоснуться к лепесткам своих цветов, почувствовать их бархатистую недолговечность.

Хотя бы к одному-единственному лепестку.

— Пора, — его шёпот, холодный и влажный, касается моего уха, пробираясь внутрь.

Да. Пора.

По моей щеке, нагретой внутренним жаром, скатывается тяжёлая, солёная слеза в тот миг, когда я медленно поворачиваюсь лицом к нему — к тому, что, как я знаю наверняка, станет моей окончательной и бесповоротной погибелью.

Один

Астор

Я натягиваю на голову чёрную балаклаву, плотно прилегающую к коже, и втягиваю в себя тёмный, почти осязаемый воздух ночи — затем медленно, тщательно стягиваю на кисти тонкие латексные перчатки, которые с лёгким шипением облегают каждый палец.

Лунный свет, коварный и жидкий, пробивается сквозь сплетение крон и ветвей, отбрасывая на влажную лесную подстилку неровные серебристые блики, похожие на ловушки — я стараюсь обходить каждое из этих пятен, ступая бесшумно, становясь частью самой темноты.

Я выхожу из-за деревьев на узкую, почти незаметную тропинку, поросшую упругой травой, которая петляет вдоль ограды богатого квартала — сегодня никаких собак, ни лая, ни цепного скрежета, только тишина, а значит, удача пока на моей стороне.

Бросив быстрый, чёткий взгляд через плечо, я хватаюсь за гладкий верх каменного ограждения, чувствуя под перчатками холод полированного гранита, и одним отработанным движением перекидываю тело через него — я приземляюсь бесшумно, как тень, а пыль, поднявшаяся с земли, тут же оседает.

Стряхнув невидимые пылинки со штанины, я направляюсь к массивной задней двери трёхэтажного чудовища, известного всем в округе как «Дом на холме» — название, оставшееся от бывших, невероятно богатых владельцев, которые воздвигли эту каменную громаду сто лет назад.

Я достаю из внутреннего кармана холодный медный ключ, вставляю его в замочную скважину с едва слышным щелчком, поворачиваю и вхожу внутрь — в доме темно, пахнет старой пылью, дорогим деревом и чужими жизнями.

Вспомнив план этажа, который я вызубрил час назад, я прохожу мимо тёмного массива кухни, мимо открытой двери медиазоны, где мерцают standby-лампочки, и мимо библиотеки с угадываемыми в полумраке рядами книг, а затем начинаю подниматься по широкой, изогнутой мраморной лестнице, где мои шаги не оставляют звука.

И когда я поднимаюсь выше, сквозь тишину начинают прорезаться другие звуки — приглушённые стоны женщины и отчётливый, влажный шлепок кожи о кожу, ритмичный и настойчивый.

Дверь в главную спальню приоткрыта, и оттуда льётся тусклый, мерцающий свет телевизора, по которому беззвучно корчится чьё-то любительское порно — на огромной кровати «Калифорния Кинг», прямо передо мной, стоит на четвереньках девушка.

Ей самое большее восемнадцать, её длинные рыжие волосы слипаются на влажной спине — мужчина лет шестидесяти с лишним, с обвисшим, выпирающим пивным животом, стоит позади неё на коленях, его пальцы впиваются в её бёдра, и он, тяжело дыша, движется внутри неё.

Она внезапно поворачивает голову и кричит, увидев мою фигуру в дверном проёме, её глаза расширяются от чистого, животного ужаса.

— Убирайся отсюда.

Мне не нужно повторять дважды — девушка соскальзывает с кровати, её обнажённое тело мелькает в синеватом свете экрана, и она, спотыкаясь, выбегает из комнаты, её быстрые шаги затихают в коридоре.

Мужчина отползает назад, его потное, разгорячённое тело с глухим стуком ударяется о резную деревянную спинку кровати, а его лицо, только что пылавшее похотью, теперь обезображено страхом.