Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 40

Магистры говорили «нереально»? Хех.

Я глубоко вдохнул, втягивая в себя часть этой дряни. Принял удар на себя. Мой организм, закалённый уже десятками экспериментов, тут же отреагировал. Печень заработала в форсированном режиме, кровь «закипела», вырабатывая антитела. Я пропустил яд через свой внутренний фильтр, разложил его на составляющие, понял структуру.

Ага. Основа — яд пятнистой саламандры, катализатор — слюна пещерного паука, которого накануне сожрала саламандра. Плюс магическая привязка к нервной системе.

Я сформировал контрзаклинание. Сплёл его из собственной энергии и послал импульс обратно в тело Агнессы.

Это было похоже на то, как смывают грязь из шланга под высоким давлением.

Волна моей силы прошла по её венам, выжигая токсин, восстанавливая клетки, возвращая им нормальный вид.

Синяя кожа на шее посветлела, став обычной, телесного цвета. Фиолетовый лоб разгладился. Оранжевые руки снова стали белыми и изящными.

Рана на теле, оставив лишь тонкий розовый шрам.

Вся процедура заняла от силы три минуты.

Я убрал руки.

— А теперь говори.

Агнесса глубоко вдохнула. Её грудь поднялась, наполняя лёгкие воздухом. Глаза открылись. В них больше не было мутной пелены смерти.

— В общем, я хочу, чтобы, когда я умру, ты не забыл своё обещание и излечил брата, — затараторила она, продолжая свою мысль с того места, где её прервала слабость. Она даже не поняла, что произошло. Инерция мышления умирающего человека. — На это будет примерно полгода, в течение которых он будет формальным главой рода, а потом его, скорее всего, вывезут в другой город к дальним родственникам. Всё будет распродано, уничтожено, что-то захвачено…

Я слушал её, скрестив руки на груди.

— Классно, — кивнул я. — Значит, у меня есть полгода. Записал. А если не умрёшь?

Агнесса грустно улыбнулась.

— Виктор, не надо… Мне сказали…

Я молча взял с туалетного столика зеркало и сунул ей в руки.

— Хватит притворяться. Посмотри на себя.

Она взглянула в зеркало. Из отражения на неё смотрела молодая, здоровая, хоть и уставшая девушка. Никаких пятен. Нормальный румянец.

Она потрогала щёку. Ущипнула себя.

— Но… как? — прошептала она, поднимая на меня удивлённый взгляд. — Они же сказали… Необратимо…

— Давай, поднимай свою красивую попку и иди рули родом, — сказал я, направляясь к двери. — А то, видите ли, приуныла она. Помирать собралась. Работы непочатый край, завод убыточный продавать надо, а она тут прощается.

Я вышел, оставив её сидеть на кровати с зеркалом в руках.

Идя по коридору, я думал: «Она совсем себя не бережёт. И доверяет идиотам. Да, яд был неприятный, комплексный. Но для меня это задачка раз плюнуть. Принять на себя, проанализировать, сгенерировать противоядие, влить обратно. Базовая химерология. Химера, которая её поцарапала, была без магических секретов. Просто сильный природный яд. А эти „магистры“ уже похороны заказали… Тьфу».

Я стоял над ретортой, в которой бурлила густая фиолетовая субстанция. Это была вытяжка из желёз подземной гидры. Капризный материал. Стоило перегреть его на полградуса, и он начинал вести себя агрессивно.

— Ну же, давай, стабилизируйся, — прошептал я, добавляя в смесь каплю нейтрализатора.

Жидкость в реторте недовольно булькнула. А затем выпустила облако плотного фиолетового пара.

Туман был красивым. Он клубился, переливался, заполняя пространство, стелился по полу тяжёлым ковром. Была только одна маленькая проблема: этот туман мгновенно блокировал передачу нервных импульсов к дыхательным путям.

Я, естественно, задержал дыхание и активировал внутренний фильтр, перестроив слизистую носа. Для меня это было просто лёгкое неудобство.

Но тут дверь открылась.

— Виктор, я там с реагентами разобрался, куда их… — начал Роман, войдя в лабораторию.

Он сделал вдох.

Его глаза, скрытые за круглыми очками, моментально вылезли из орбит и налились кровью. Лицо приобрело оттенок варёной свеклы. Он схватился за горло, издал сдавленный хрип и, сделав пару неуверенных шагов, упал на колени.

Наш великий мастер ядов, человек, которого боялась половина криминального мира столицы, сейчас напоминал рыбу без воды. Он хватал ртом воздух, но лёгкие отказывались работать.

— Рома, не дыши! — крикнул я, хотя совет был так себе, ведь он и так не дышал. — Это нервно-паралитический аэрозоль!

Роман в ответ только прохрипел что-то нечленораздельное и попытался ползти к выходу, скребя ногтями по полу.

Следом за ним в дверях появилась Валерия.

Она застыла, глядя на клубящийся фиолетовый туман и корчащегося на полу Романа, который уже начал синеть.

— Да ладно…

— Лера! — крикнул я сквозь туман. — Открой вытяжку! Рычаг слева от двери! Быстрее, а то мы сейчас потеряем ценного сотрудника!

Валерия посмотрела на фиолетовое облако, которое медленно ползло в её сторону.

— Не пойду! — заявила она, делая шаг назад в коридор.

— В смысле?

— Эта дрянь даже нашего мастера ядов убивает за три секунды! Ты хочешь, чтобы я туда зашла⁈ Чтобы я там рядом легла⁈

— Лера, это безопасно, если не дышать! Просто задержи дыхание!

— Ага, конечно! Сам открывай! Ты же у нас бессмертный!

Она захлопнула дверь.

— Ну вот, никакой взаимовыручки.

Пришлось действовать самому. Я подошёл к Роману, который уже начал терять сознание, ухватил его за шиворот и рывком поднял на ноги. Одной рукой держа обмякшего алхимика, другой я дотянулся до рычага и дёрнул его вниз.

Загудели мощные вентиляторы. Фиолетовый туман, закручиваясь в спирали, полетел в вытяжку.

Я выволок Романа в коридор.

— Дыши, — скомандовал я, ударив его ладонью по спине, запуская диафрагму.

Роман судорожно втянул воздух. Закашлялся, согнулся пополам.

— Жить будешь. И в следующий раз стучи, прежде чем входить. У нас тут наука, а не проходной двор.

Оставив его приходить в себя под присмотром Валерии, я направился в приёмную. Надо было перевести дух и выпить кофе.

Устроившись на диване, я достал телефон.

«Интересно, как там дела у наших доблестных защитников города? Наверняка уже залили всё бетоном и празднуют победу».

Я открыл новостную ленту. На экране творился ад.

Тот самый район, где образовался провал, теперь напоминал кадры из фильма-катастрофы.

Оцепление было прорвано в трёх местах. Бронетехника горела. Улицы были заполнены тварями.

Это были не те жалкие несколько десятков монстров, что вылезли вначале. Это была неиссякаемая лавина, которая валом валила из расширившегося туннеля. Как будто кто-то там, внизу, открыл шлюзы плотины. Ну, или гнал их кнутом.

Они лезли друг по другу, давя слабых, выплёскиваясь на улицы, заполняя дворы.

Гвардейцы отступали, ведя беспорядочный огонь.

— Ситуация критическая! — орал репортёр, прижимая гарнитуру к уху. На заднем плане что-то ухнуло. — Подкрепление не может пробиться! Их слишком много! Они прут стеной!

Камера дрогнула и повернулась к небу.

Над провалом завис боевой вертолёт. Его мощный прожектор бил столбом света прямо в центр ямы, пытаясь высветить дно. Пулемёты на бортах поливали тварей свинцом.

— Смотрите! — заорал репортёр.

Из чёрной глубины провала, прямо навстречу лучу света, выстрелило нечто длинное и розовое.

Гигантский липкий язык, только толщиной с фонарный столб.

Он преодолел десятки метров за долю секунды.

ШЛЁП!

Язык обвил хвостовую балку вертолёта.

Пилот попытался рвануть машину вверх, двигатели взревели на форсаже. Вертолёт накренился, его затрясло. Но тварь внизу была гораздо сильнее.

Язык натянулся, как струна. А потом потащил вниз.

Хруст ломающегося металла был слышен даже через динамики телефона. Вертолёт клюнул носом и, вращаясь, полетел вниз, в зияющую пасть земли.

— Они катапультируются! — закричал ведущий.

Из вертолёта вылетели несколько человек. Парашюты раскрылись почти мгновенно — белые купола показались в свете прожекторов.