Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 33

И началось.

Они разбрелись по клинике, как тараканы. Заглядывали во все щели, светили сканерами, брали пробы воздуха, соскобы со стен…

Сам Донской направился прямиком в мою лабораторию. Я пошёл за ним. Валерия, бледная как смерть, плелась в хвосте.

Инспектор остановился посреди комнаты и начал осмотр. Он брал в руки колбы, нюхал содержимое, хмурился.

Его взгляд упал на мою гордость — ту самую кофемолку, переделанную в измельчитель.

— Это что? — он ткнул пальцем в агрегат.

— Молекулярный деструктор костной ткани с вихревым приводом, — не моргнув глазом, ответил я.

Он подошёл к плите. Обычная электрическая плитка, на которой я варил свои зелья (и иногда пельмени). Сейчас на ней стояла кастрюля с бурлящей жижей.

— А это что за варочная поверхность? — он с подозрением принюхался. — Выглядит… кустарно.

— Это прототип, — я сделал серьёзное лицо. — Термический реактор фазового перехода. Используется для возгонки альфа-атрибутов и превращения зеро-структур в мелкодисперсную магическую пыль. Требует точной калибровки температуры, поэтому выглядит просто, но внутри — сложнейшая маго-механика.

Донской медленно кивнул. Достал блокнот.

— Фазовый переход… зеро-структуры… — пробормотал он, записывая. — Интересно. Нестандартный подход.

Я видел, как Валерия за его спиной делает страшные глаза и проводит ладонью по горлу.

— Нам конец, — одними губами прошептала она. — Он же сейчас поймёт, что это просто электрическая плитка!

Но Донской, казалось, купился. Или делал вид.

Он прошёл дальше. Остановился у клетки с хомяком, который в данный момент делал подъём с переворотом на турнике.

— А это?

— Тестовый образец. Проверяем влияние усиленной гравитации на вестибулярный аппарат грызунов.

— Хм… — он снова записал.

Проверка длилась час. Помощники таскали ему отчёты, он хмурился, кивал, что-то черкал в своём блокноте. Валерия уже даже не паниковала — она просто сидела за компьютером и бездумно листала сайт вакансий, смирившись с судьбой.

Наконец, Донской захлопнул блокнот.

— Все свободны, — скомандовал он своей свите. — Ждите в машине.

Помощники испарились.

Мы остались втроём. Я, Валерия (которая уже мысленно примеряла тюремную робу) и наш «ревизор».

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Донской медленно снял очки, протёр их платком. Посмотрел на меня, потом на Валерию.

— Ну что я могу сказать… — начал он тяжёлым голосом.

Валерия зажмурилась.

— У вас тут… полный бардак. Нарушений — вагон и маленькая тележка. Санитарные нормы? Не слышали. Пожарная безопасность? Отсутствует. Лицензии на препараты? Нет.

Он загибал пальцы.

— Вентиляция смонтирована с нарушениями. Проводка кустарная. Стены фонят магией так, что у моих приборов стрелки погнулись.

Он сделал паузу.

— А ещё у вас в подсобке сидит обезьяна в бронежилете, которая разбирает и собирает штурмовую винтовку быстрее, чем инструктор спецназа. Я засёк время — восемнадцать секунд. Это рекорд.

Я моргнул.

— Чёрт… — вырвалось у меня. — Я забыл ей сказать, чтобы спрятала ствол…

— Не успел, — констатировал Донской. — Она мне даже воинское приветствие отдала. И дуло протёрла. Вежливая.

Валерия открыла глаза.

— Господин инспектор… — начала она дрожащим голосом. — Может, всё не так уж и плохо? Мы можем всё исправить! Мы заплатим штрафы! Мы… мы переделаем вентиляцию! Только не закрывайте нас, пожалуйста!

Донской посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на меня. Молчал он долго. Секунд десять. Для Валерии это была вечность.

А потом он вдруг как-то сдулся. Вся его стальная, непробиваемая аура государственного чиновника исчезла. Плечи опустились.

— Молодой человек, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Скажите… Есть ли хоть малейший шанс, что вы возьмёте меня в личные ученики?

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате хомяк хрустит сухариком.

Валерия выронила телефон.

— Ч-что?.. — прошептала она.

Я вздохнул и присел на край стола.

— На чём я спалился?

Донской усмехнулся. Но это была не злая усмешка инспектора, а усталая улыбка профессионала.

— На всём, — развёл он руками. — Абсолютно на всём.

Он начал перечислять, загибая пальцы:

— Во-первых, графиня Новикова. Агнесса. Она известна своим… сложным характером. И тем, что никогда не пользуется услугами дилетантов. А она здесь бывает чаще, чем у себя дома. И, по слухам, очень вас уважает.

Второй палец.

— Во-вторых, Роман Ушаков. Федеральный розыск, награда за голову. Я его сразу узнал, хоть он и пытался прикинуться дурачком. Он ходит здесь, опустив глаза в пол, тише воды, ниже травы. Человек, который может отравить целый полк одним чихом, боится лишний раз вздохнуть в вашем присутствии.

Третий палец.

— Химеры. Они у вас без привязок. Вообще. Ни ошейников, ни рун, ни ментальных поводков. Они ходят здесь, как новобранцы на плацу. Свободные, но абсолютно послушные. Такого уровня контроля я не видел даже у магистров.

Он обвёл рукой лабораторию.

— И, наконец, вот это всё… Лаборатория, простите за мой французский, из говна и палок. Кофемолка вместо дезинтегратора, плитка вместо реактора… Но результат! Я чувствую фоновую магию ваших препаратов. Это высший пилотаж. Чистейшая работа.

Он посмотрел на меня с восхищением.

— Я — государственный химеролог. Мастер. У меня три диплома, звание, доступ к лучшим лабораториям Империи. Но я… я тоже хочу так уметь. Творить магию на коленке. Управлять монстрами взглядом. Я хочу понять, как вы это делаете. А что насчёт проверки… — он махнул рукой. — Вы её прошли, конечно. С отличием.

Валерия медленно поднялась со стула.

— Сто-о-о-оп… — протянула она, глядя на меня. — Я много раз видела вас по телевизору… Вы же вроде всегда действуете по-правильному? По закону? Мы же боялись…

Он улыбнулся.

— Конечно, по-правильному. А что может быть правильнее, чем жить долго и счастливо? Понимаете, дорогуша… Если бы вас закрыли, этот уважаемый молодой человек, — Донской кивнул в мою сторону, — мог бы обидеться. Разозлиться. Решить отомстить. А я бы этого, скорее всего, не пережил. Дело в том, что я видел множество химерологов. И прекрасно понимаю, где можно гнуть свою линию, а где лучше… не выпендриваться. Так что я лучше выберу чему-то научиться.

Я покачал головой.

— Учеников я не беру. Простите. Слишком много возни и ответственности… Да и методы у меня, сами видите, специфические. Не для имперских протоколов.

Лицо инспектора вытянулось. Он выглядел как ребёнок, которому отказали в покупке щенка.

— Но, — добавил я, — я приглашаю вас на кофе в моё кафе напротив. Раз в неделю, по четвергам. Будем сидеть, пить хороший кофе и беседовать. О химерологии, о жизни, о том, как правильно настраивать кофемолки для расщепления костей. Идёт?

Донской расцвёл.

— Это… это честь для меня! — он поклонился. Искренне, глубоко, как кланяются мастеру. — Спасибо. Я буду приходить. Обещаю принести лучший кофе во всей Империи!

— Договорились.

Он ещё раз поклонился, извинился перед Валерией за предоставленные неудобства, и довольный поспешил к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Валерия сползла по стене на пол.

— Я увольняюсь, — слабо сказала она. — Моя нервная система этого не выдержит. Главный инспектор Империи… просится в ученики…

— Не уволишься, — я подал ей руку. — У тебя контракт. Вставай, Лера.

— С тобой не соскучишься, Вик, — улыбнулась она, принимая мою руку.

— Я знаю. И это самое прекрасное, что есть в этом мире.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылся «страшный инспектор», и подумал, что четверги теперь будут интересными. Всё-таки иногда полезно иметь друзей в верхах. Особенно, если они считают тебя своим учителем.

Государственный Департамент Химерологического Надзора