Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 19

Тайный бункер Масленникова

Глубоко под Петербургом

Сырость здесь была какой-то запредельной. С потолка, покрытого склизким налётом, постоянно капала вода.

Кап… Кап… Кап…

Этот звук бил по натянутым нервам, как молот по черепушке.

Масленников, великий «Мясник-Вивисектор», гений, который собирался поставить на колени весь этот мир и аристократию, сидел на ящике из-под патронов и трясся.

Его руки ходили ходуном. Зубы выбивали дробь. Он обхватил себя за плечи, пытаясь унять эту дрожь, но тело отказывалось слушаться. Оно помнило. Оно всё ещё находилось там, в том коллекторе, залитом кровью его творений.

Перед глазами снова и снова вставала одна и та же картина.

Удар.

Его костяной хлыст — венец его творения, выращенный из позвоночника редчайшей твари, пропитанный нейротоксином, способным убить химерного слона за секунду. Этот хлыст должен был разрубить человека пополам. Или хотя бы содрать мясо с костей.

Он ударил изо всех сил. Вложил в замах всю свою ярость, всю мощь своего Дара.

И что?

Тонкая красная полоска на коже. Царапина. Как будто кошка когтем задела.

А потом этот парень… Виктор… Он просто улыбнулся.

Масленникова передёрнуло. Эта улыбка теперь будет сниться ему в кошмарах. В ней не было страха и боли. Там было снисхождение. Так учёный смотрит на подопытную крысу, которая пытается укусить его за палец в перчатке.

«Но я же ударил его заклинанием! — билась в голове паническая мысль. — „Печать Покорности“! Она ломает волю высших химер! Она вызывает такую боль, что мозг плавится! Я влил в этот удар всё, что у меня было!»

А Виктор… Он просто скривился. Как будто съел лимон. Или наступил в лужу. Просто поморщился и продолжил стоять.

Кто он такой⁈

Масленников годами собирал свою армию. Выводил новые виды, скрещивал, мутировал. Он мечтал, как выпустит своих монстров на улицы. Как захватит поместья аристократов. Как они будут визжать от ужаса, видя его творения. Он видел себя королём нового мира.

И где теперь его армия?

Перемолота в фарш за считанные минуты.

Один человек. И одна обезьяна.

Они прошли сквозь его легион, как нож сквозь масло. Они унизили его. Показали, что всё, чего он добился, все его знания, все его амбиции — это ничто.

— Я слаб… — прошептал он, глядя в темноту недостроенного бункера. — Я ничтожество.

Здесь было всего две комнаты. Голый бетон, сырость и тусклая лампочка, мигающая от перепадов напряжения. Он готовил это место как самую крайнюю точку, «могилу», в которой надеялся никогда не оказаться. И вот он здесь.

Загнанный, сломанный и теперь одинокий.

Что делать дальше? Куда бежать? У него не осталось ничего. Ни лаборатории, ни образцов, ни денег. Только страх, липкий и холодный, который сковывал мысли.

Шорох.

Звук был тихим. Как будто кто-то царапнул когтем по бетону.

Масленников подпрыгнул на месте. Сердце тревожно забилось в груди. Неужели этот Виктор пришёл за ним и сюда⁈

— Кто здесь⁈ — взвизгнул он, вжимаясь спиной в холодную стену.

Его руки рефлекторно выставили перед собой щит — жалкие остатки магической энергии. Глаза лихорадочно шарили по углам, ожидая увидеть то самое чудовище в человеческом обличье. Или его обезьяну-убийцу.

В углу, среди кучи строительного мусора, что-то шевельнулось.

Масленников затаил дыхание, готовый ударить последним, что у него осталось — самоубийственным заклинанием распада.

Из-за обломка кирпича выбежал маленький серый крысёныш.

Он остановился посреди комнаты, пошевелил носом, посмотрел на дрожащего химеролога своими глазками и, пискнув, юркнул в щель.

Масленников медленно опустил руки. Щит развеялся.

Он сполз по стене на пол.

— Крыса… — истерически хихикнул он. — Просто крыса.

Ещё вчера он планировал передел сфер влияния в столице. Он смотрел на людей как на ресурс, как на биомассу. Он считал себя вершителем судеб.

А сегодня он, великий Мясник, чуть не обделался от вида помойной крысы.

До чего он докатился?

Внезапно полумрак разрезала яркая вспышка.

Ф-Ф-ФЫХ!

Свет ударил по глазам, ослепляя. Масленников вскрикнул, закрывая лицо руками.

— Меня нашли!

Он упал на пол, пытаясь закатиться за ящики, сжался в комок, ожидая удара, боли, смерти…

Но ничего не происходило.

Он осторожно, сквозь пальцы, приоткрыл один глаз.

Перед ним, в метре от его лица, прямо из бетонного пола торчала голова крота.

На морде крота были надеты круглые очки в медной оправе. На голове — каска с фонариком. А в лапках он держал маленький квадратный фотоаппарат, из которого ещё поднималась тонкая струйка дыма после вспышки.

Масленников моргнул. Протёр глаза.

Крот не исчез.

Он невозмутимо покрутил колёсико перемотки плёнки. Щёлк-щёлк… Навёл объектив на ошарашенное лицо химеролога.

Ф-Ф-ФЫХ!

Ещё одна вспышка.

— Ты… — прошептал Масленников. — Что ты делаешь?

Крот опустил фотоаппарат. Поправил очки. Затем достал из кармашка своего крошечного комбинезона блокнот, послюнявил карандаш и поставил галочку.

Странность. Абсурд. Безумие.

И тут в голове Масленникова словно щёлкнул переключатель.

Крот в одежде. С фотоаппаратом. Разумный!

Он вспомнил обезьяну, которая резала его химер.

— Это он… Это его тварь!

Холодный пот прошиб его с новой силой.

Если здесь крот… значит, он знает. Виктор знает, где он.

Это не случайность. Это послание. «Я вижу тебя. Я знаю, где ты. Ты нигде не спрячешься».

Крот деловито спрятал блокнот, подмигнул Масленникову из-под очков и, мгновенно работая лапами, ушёл под землю, оставив после себя лишь аккуратную кучку разрыхлённого бетона.

Масленников вскочил, как ужаленный.

Всё. Конец. Его спалили.

Он заметался по комнате, хватая свои жалкие пожитки. Сумка с запасной одеждой, фляга с водой, последний нож…

— Бежать! — бормотал он, запихивая всё это в рюкзак трясущимися руками. — Бежать отсюда! Из города! Из Империи! На другой континент!

Он не знал, куда. Не знал, как. Знал только одно: нужно оказаться как можно дальше от этого проклятого человека и его зоопарка.

Он рванул к выходу, спотыкаясь и падая, охваченный животным ужасом. Потому что он понял: в этом городе появился хищник, по сравнению с которым он, Масленников, был просто безобидным травоядным.

На следующий день я снова был в особняке, который мои пенсионеры-спецназовцы уже окончательно превратили в неприступный форт.

На пороге меня встретил Семён Петрович. Вид у него был бодрый, глаза горели. Пилюли работали как надо.

— Здравия желаем, командир! — гаркнул он. — Личный состав построен и готов к получению инвентаря!

Я прошёл в зал. Двенадцать пар глаз уставились на меня с нетерпением. Они напоминали детей перед ёлкой, только вместо привычного в этом мире Деда Мороза был я, а вместо подарков — живое биологическое оружие.

— Ну что, орлы. Принимайте пополнение.

Первым я подозвал к себе Молчуна, который в анкете указал, что предпочитает скрытное ношение оружия и внезапные атаки.

— Держи, — я достал из рюкзака небольшую змейку.

Она была красивого изумрудного цвета, с чешуйками, отливающими металлом. Тонкая, изящная, она быстро обвилась вокруг моего запястья.

Боец скептически посмотрел на «подарок».

— Эм… Командир, при всём уважении… Я просил что-то убойное. А это что? Шнурок для ботинок?

— Это не шнурок. Это твой новый галстук. Или ожерелье. Как тебе больше нравится.

Я протянул змею ему. Она тут же переползла на руку ветерана, скользнула вверх по рукаву и, выбравшись через воротник, уютно устроилась у него на шее, прикидываясь экзотическим украшением.

— У неё уникальная структура мышечных волокон, — пояснил я. — Она эластична до безобразия.

Я достал из кармана кусок вяленого мяса и поднёс к мордочке змеи.