Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 14

Зверь, превращённый в берсерка, снёс бронированную дверь вместе с петлями и ворвался в строй штурмовиков.

Масленников закрыл глаза, наслаждаясь обратной связью. Он «видел» бой глазами медведя. Видел, как когти разрывают кевлар, как ломаются кости гвардейцев, как паника искажает их лица.

— Слабаки, — ухмыльнулся он. — Пришли брать меня числом? Попробуйте взять качеством.

Он переключил внимание на другую группу — стаю гончих с кислотными железами.

— Правый фланг. Залить всё!

Гончие, повинуясь его мысленному приказу, синхронно плюнули едкой слизью в группу Одарённых, пытавшихся поставить щит. Барьер зашипел и растаял, а следом закричали люди.

Это было искусство. Кровавое, жестокое, но всё-таки искусство.

Масленников давно понял: привязка — это слабость. Любовь к питомцу — слабость. Только тотальный контроль и химия дают настоящий результат.

Его главной целью, его «Святым Граалем», была технология перехвата. Он хотел научиться ломать чужие привязки. Представьте: на вас нападает граф со своим любимым боевым грифоном, которого он растил с яйца. Щелчок пальцев, ментальный импульс — и грифон отрывает графу голову.

Это была бы абсолютная власть. Он мог бы поставить на колени любой род, просто обратив их собственную силу против них же.

Ради этого он и пошёл на риск. Ему нужно было много образцов. Привязанные, дикие, редкие… Он нападал, похищал питомцев, грабил склады с реагентами.

И вот, удача отвернулась. Спалился… Глупо, на мелочи — один из поставщиков сдал его Тайной Канцелярии, чтобы спасти свою шкуру.

— Твари, — сплюнул Масленников. — Ну ничего. Я ещё вернусь. Лабораторию можно отстроить заново. Главное — данные.

Он подошёл к сейфу. Там лежала флешка с результатами исследований и толстая тетрадь с формулами. Самое ценное. То, что нельзя оставлять врагу.

Он открыл дверцу, сгрёб всё в прочную кожаную сумку.

Снаружи снова грохнуло. Стены затряслись. Гвардейцы подтянули тяжёлую технику. Его зверинец заканчивался. Медведя разорвало артефактной гранатой, гончих перестреляли.

Пора уходить. У него был подготовленный путь отхода — подземный ход, ведущий к реке, где ждала лодка.

Масленников закинул сумку на плечо и уже направился к потайной двери за книжным шкафом, когда услышал странный звук.

Хлоп-хлоп-хлоп.

Он резко обернулся.

В открытую форточку, нагло, как к себе домой, влетел попугай. Достаточно крупный, с необычным зеленовато-чёрно-пламенным оттенком. Но всё ещё обычный, мать его, попугай.

Птица сделала круг под потолком, приземлилась прямо на его рабочий стол и деловито начала ковыряться в бумагах, которые он не успел убрать.

Масленников застыл. Это что ещё за сюр? Вокруг война, дом горит, а тут… это.

— Э, ты кто такой? — опешил он.

Попугай поднял голову, посмотрел на него наглым чёрными глазами и каркнул:

— О, блестяшка!

Он схватил клювом золотое перо с чернильного прибора.

— А ну пошёл вон, курица! — рявкнул Масленников. — Ты что тут забыл⁈

Это было последней каплей. Нервы, и без того натянутые как струны, лопнули. Какой-то паршивый попугай смеет мародёрствовать в его кабинете⁈

Он попытался взять его под контроль, но… почему-то не получилось. Не тратя время на разбирательства, Масленников ментально потянулся к своей последней защите.

На шкафу, в тени, сидел его личный телохранитель. Модифицированный беркут с лезвиями вместо когтей и усиленной мускулатурой.

— Убить! — приказал Масленников.

Беркут сорвался с места серой молнией.

У попугая не было ни единого шанса. Он даже не успел обернуться.

Удар.

Острые лезвия рассекли тельце. Перья, кровь и куски плоти разлетелись по столу. Попугай, превращённый в фарш, шлёпнулся на пол бесформенной кучей.

— Так-то, — злорадно усмехнулся Масленников. — Ненавижу паразитов.

Снаружи раздался топот сапог. Они уже в доме. Пора.

Он схватил сумку, проверил пистолет за поясом. Беркуту он приказал занять позицию на лестнице — задержать штурмующих на пару секунд. Этого хватит.

Масленников подошёл к книжному шкафу, нажал на скрытый рычаг. Секция с книгами послушно отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

«Прощайте, идиоты, — подумал он. — Вы получите только пепел».

Напоследок решил бросить взгляд на комнату.

И замер.

Куча перьев и мяса на полу… шевелилась.

Он протёр глаза. Галлюцинации? Стресс?

Нет. Чёрная дымка окутала останки. Раздался противный хруст костей, шипение… Плоть срасталась, перья вставали на место.

Через секунду на полу сидел тот же самый чёрно-пламенный попугай. Целый и невредимый. Он встряхнулся, злобно зыркнул на беркута, сидящего на шкафу, и проскрипел:

— Ну ты и козёл! Больно же!

Масленников почувствовал, как у него отвисает челюсть.

— Ч-что?..

Попугай, не обращая на него внимания, подлетел ближе. Схватил когтями ручку сумки с самыми важными документами и флешкой — той самой сумки, которую Масленников на секунду поставил, чтобы открыть проход.

— Это моё! Компенсация за ущерб! — каркнул он.

И, тяжело взмахивая крыльями под весом добычи, вылетел в разбитое окно.

Масленников стоял, глядя в пустой оконный проём. Сумка с трудами всей его жизни… улетела. В лапах бессмертного попугая.

— Да ну нахер… — прошептал он.

В коридоре послышались крики:

— Чисто! Второй этаж!

Времени на раздумья не осталось. Он нырнул в потайной ход. Панель книжного шкафа с мягким щелчком встала на место, отрезая его от шума битвы, огня и преследователей.

Он оказался в полной темноте и тишине.

Нужно было бежать. Спускаться к реке, садиться в лодку и исчезать. Спасать свою шкуру.

Но Масленников стоял неподвижно, прижавшись лбом к холодному камню стены. Его сердце колотилось не от страха погони. И даже не от потери дела всей его жизни, улетевшего в лапах наглой птицы.

Перед глазами всё ещё стояла та картина.

Куча кровавого месива, которая собралась воедино. Чёрная дымка. Хруст костей. И живой попугай, который секунду назад был мёртв.

— Это не регенерация… — прошептал он. — Этого не может быть. Ни один стимулятор, ни одна мутация не способны вернуть жизнь в фарш. Это… АБСОЛЮТ.

В его голове, привыкшей раскладывать всё на формулы и схемы, сейчас рушились основы мироздания. Кто-то в этом городе сумел сделать то, к чему он, Масленников, шёл годами, ломая хребты и судьбы. Кто-то перешагнул черту, которую он считал недосягаемой.

В сумке были формулы и схемы.

Но та птица… Та птица была ключом к бессмертию.

В темноте подземелья на губах «Мясника» медленно расплылась безумная кривая усмешка.

— Плевать на лабораторию, — выдохнул он. — Плевать на гвардейцев. Я найду того, кто создал эту тварь. Я найду его, даже если он прячется в аду. И когда я его найду…

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— … он научит меня делать так же. Или будет умирать и воскресать на моём столе до тех пор, пока я не пойму, как это работает.

Масленников оттолкнулся от стены и быстро зашагал вглубь тоннеля.

Охота только началась. И теперь дичью был не он.

Я вправлял челюсть карликовому бегемоту, который решил, что он щелкунчик, и попытался разгрызть стальную ножку стула. Бегемот смотрел на меня влажными, полными раскаяния глазами, а я думал о том, что эволюция иногда сворачивает куда-то не туда.

Внезапно дверь операционной распахнулась, и внутрь вошёл Роман.

— Виктор, — сказал он. — Я тут это… кажись, немного перепутал…

— Что на этот раз? — я даже не обернулся, продолжая манипуляции с челюстью. — Выпил вместо кофе один из своих ядов?

— Да нет. Просто перепутал красную и зелёную микстуры, которые ты давал. Ту, что для ускорения регенерации, и ту, что вызывает рост волос.

Я медленно повернул голову.

— И? Кому ты это вколол?

— Лысой кошке сфинксу.