Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться - Комарова Марина - Страница 6

– О ками, – шепчу. – Это что, пожаловал какой-то кайдзю?

Ещё одно видео. Район Харадзюку. Люди бегут по улице, а за ними… за ними ползёт что-то, что раньше могло быть человеком. Но теперь это существо размером с автобус, со множеством рук и ног, торчащих из бесформенного тела.

Я чувствую, как в желудке всё переворачивается. Метка на губах начинает пульсировать болью, а рёку внутри меня мечется как загнанный зверь. Какой кошмар.

Акияма выбегает из своей комнаты, уже полностью одетый.

– Готова? – коротко спрашивает он.

– А у меня есть выбор? Ты… с нами?

– Сейчас да.

Снизу сигналит машина. Мы спускаемся и садимся к Хаято и ещё одному человеку – молодому якудза с встревоженным лицом.

– Куда едем? – спрашиваю я.

– К Осакабэ. Экстренное собрание всех фракций, – отвечает Хаято, лавируя между брошенными на дороге машинами. – Ситуация хуже, чем мы думали.

По дороге я вижу последствия ночного кошмара. Разбитые витрины, перевёрнутые автомобили, валяющиеся посреди дороги личные вещи, словно люди бросили всё и бежали. На стенах домов видны странные царапины, слишком глубокие и длинные, будто их оставила чудовищная лапа.

– Хаято, – тихо спрашиваю я. – Это всё из-за меня?

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида.

– Из-за метки. Просто у Хироки сорвало резьбу.

Но мне от этого не легче.

Дом Осакабэ сегодня напоминает военный штаб. У входа стоят вооружённые охранники. Не только люди Хаято, но и существа, которых я не могу идентифицировать. Воздух вибрирует от напряжения и магических сил, которые сейчас здесь находятся.

Нас ведут не в обычный зал для собраний, а в подземное помещение, о существовании которого я даже не подозревала. Большая круглая комната с высокими сводчатыми потолками, освещённая десятками свечей. По стенам развешаны древние свитки с иероглифами, которые светятся в полумраке.

Но самое поразительное – это количество присутствующих. Если на прошлом собрании нас было человек двадцать, то сейчас комната забита до отказа. Онрё в белых одеждах, ёкаи в самых разных обличьях: от почти человеческих до откровенно монструозных, якудза с мрачными лицами, и даже несколько людей в костюмах, которых я никогда здесь не видела.

Осакабэ-химэ стоит в центре круга. Её обычное спокойствие куда-то исчезло, так как на лице читается тревога, которую она больше не пытается скрывать.

– Ситуация критическая, – начинает она. – За последнюю ночь граница между мирами не просто истончилась – она начала рваться. В нескольких районах города зафиксированы полноценные прорывы.

Один из онрё, высокий и в чёрных одеждах, подаёт голос:

– Мои подчинённые больше не могут контролировать младших духов. Они прорываются в мир живых сотнями, и многие из них… изменены.

– Изменены как? – спрашивает кто-то из якудза.

– Увеличены в размерах, искажены, полны ярости, – отвечает онрё. – Такого мы не видели со времён великой войны между мирами.

Как хорошо, что я до этого просто работала в офисе, ела лапшу и понятия не имела ни о каких войнах между мирами людей и нелюдей.

Ёкай с лисьими ушами и хвостом добавляет:

– А некоторые обычные люди начали превращаться. Их страх и отчаяние питают тёмные силы, и они становятся… чем-то другим.

Кайдзю. Вот откуда взялись эти монстры.

– И всё это началось после того, – продолжает онрё, поворачиваясь в мою сторону, – как эта девчонка получила метку Танаки.

Ах, чтоб тебя!

По комнате проходит ропот. Я чувствую на себе десятки взглядов, многие из которых откровенно враждебные.

– Она источник проблемы! – кричит кто-то с задних рядов.

– Нужно разорвать связь!

– Любой ценой!

– Даже если это убьёт её!

Тебя, одноглазая синяя морда, я запомнила. Подкараулю ночью и подобью единственный глаз.

Голоса сливаются в злобный гул, и я чувствую, как начинаю паниковать. Когда такая толпа недовольна, никак не расслабишься.

– Молчать! – гремит голос Окадзавы.

Он встаёт и поворачивается лицом к собравшимся. В его глазах я вижу тот холодный огонь, который появляется, когда он по-настоящему зол.

– Вы хотите убить единственную девушку, которая может нам помочь? – В его голосе звучат опасно тихие нотки.

– Она навлекла на нас эту беду! – возражает кто-то.

– Нет, – резко говорит Хаято, вставая рядом с Окадзавой. – Беду навлёк Танака Хироки. А эта девушка его жертва, а не соучастница.

– Жертва? – фыркает ёкай с волчьими клыками. – Из-за её метки весь город превращается в филиал ада!

– И именно поэтому нам нужно её защитить, а не убить! – Окадзава делает шаг вперёд, и я чувствую, как воздух вокруг него начинает сгущаться. – Без неё у нас нет шансов остановить Хироки.

– А с ней у нас нет шансов выжить! – кричит онрё.

Ситуация накаляется с каждой секундой. Окадзава и Хаято стоят передо мной стеной, но я чувствую враждебность остальных как физическое давление. Ещё немного, и дело дойдёт до драки.

А в следующий миг всё меняется, потому что прямо в центре помещения появляется маленький тайфун из тьмы и звёздной пыли. Все замирают.

Когда всё успокаивается, я не верю своим глазам. Это… продавец из эзотерического магазинчика. Но сейчас он выглядит совсем по-другому.

Исчезло всё, что делало его человеком. Он плавно движется, словно танцует, а вокруг него словно мерцает лунный свет. Его глаза стали серебристыми, а волосы белыми как снег. На нём традиционные японские одежды, которые выглядят так, словно их соткали из самой ночи.

Но самое поразительное – женщина рядом с ним.

Она невысокая, изящная, с длинными чёрными волосами, в которые вплетены цветки сакуры. Но эти цветки не розовые, какими должны быть, а ярко-красные, почти цвета крови. Одета в кимоно, расшитое серебряными нитями, а кожа словно светится изнутри. Её улыбка заставляет затаить дыхание.

При их появлении в комнате воцаряется абсолютная тишина. Все поворачиваются к ним, и я вижу страх на лицах даже самых могущественных присутствующих.

– Цукуёми-но-микото, – шепчет Осакабэ-химэ, кланяясь. – Какая честь.

Цукуёми. Бог луны. Я помню мифы о старых богах, но никогда не думала, что встречу одного из них лично. После встреч с ёкаями и онрё встреча с богом… логична? А ещё я понимаю, что именно он появлялся, чтобы рассказать, как писать кандзи лунными лучами.

– Осакабэ-химэ, – кивает он, его голос напоминает далёкий звон колокольчиков. – Прошу простить за вторжение, но обстоятельства… критические. – Он оглядывает собрание, его взгляд останавливается на мне. – Ямада Ясуко, – говорит он, и я чувствую, как внутри всё замирает. – Мы встречались.

– В магазине, – шепчу. – И…

– В магазине, – подтверждает он, улыбнувшись и дав понять, что дальше продолжать не стоит. – Где я продал тебе омамори, который не смог тебя защитить. За это прошу прощения.

Мне кажется, что у меня что-то со слухом. Бог извиняется? Или же откровенно троллит?

Женщина рядом с ним делает шаг вперёд. Когда она движется, то кажется, что шелестят лепестки цветов, падающие на землю.

– Позвольте представить, – говорит Цукуёми. – Это Сакура-онна. Она знает о Танака Хироки больше, чем кто-либо из присутствующих.

Сакура-онна? Как Юки-онна? В какой-то миг она чуть поворачивает голову, и кажется, что по её белой шее течёт алая кровь. Но тут же всё проходит. Я моргаю. Да, точно показалось.

Сакура-онна кивает собранию, но её взгляд направлен на меня.

– Я видела его жертв, – говорит она, и её голос похож на шелест листьев. – Двести лет назад и сейчас. Поначалу он попытался поглотить мою сущность, но ему это не удалось. Я изменилась и начала работать на него. – Поднимает руку, и я вижу, что её пальцы испещрены тонкими чёрными линиями. – Метка, которую он оставил на тебе, не просто связь, – продолжает она. – Это якорь между реальностями. Через неё он проникает в твой мир и начинает его разрушать.

– Разрушать? – переспрашивает Осакабэ.