Шёпот. Игра началась - Паулан Саша - Страница 4

– Волнуешься? – вырывает меня из задумчивости мамин голос.

– Не знаю. – Это был честный ответ. Я правда не знала, что испытываю. И могу ли испытывать чувства.

– Я поговорила с директором, поэтому никаких вопросов от учителей не будет.

Прекрасно! Теперь меня будут провожать печальные взгляды. Мама становится мамой и вмешивается в мою жизнь. Только этого мне сейчас и не хватало.

– Я уверена, что школа тебе понравится. Она очень милая.

– Угу…

– И директор Спарк тоже очень милый.

– Угу…

– И мне кажется, нам тут будет хорошо…

– Угу.

– И…

– Мам! Я пойду к себе, устала после дороги.

И я поднялась в свою комнату, так и не узнав, чем закончится история со свекровью.

Нам еще много предстоит с мамой пройти, но пока мне не нравится, что она только мешает мне жить. Надеюсь, она не вступит в родительский комитет. Я просто хочу жить, как подросток-невидимка. Хотя бы до колледжа… А что потом?

Пап! Как ты мне нужен! У меня слишком много вопросов…

Из коробки с вещами я достала свои духи и распылила в комнате. Конечно, запах старости и одиночества они не убрали, но если закрыть глаза, то можно представить, что я дома, в своей старой комнате.

Я включила в наушниках Чаппелл Рон и легла на кровать. Ни одного сообщения для меня в чате Shade Room[2]. Даже не спросили, как мы доехали. И это после стольких лет дружбы?

Но девушка может делать первый шаг. При условии, что это ей надо.

А мне очень хочется посмеяться, посплетничать, поговорить… Почувствовать себя живой.

Я подняла телефон над лицом и написала сообщение:

И чат замолчал. Виви, которая болтает без остановки, не смогла найти даже несколько слов для меня. А как же наши мечты, что мы поступим в один колледж?

Первая моя потеря после папы – Джастин. Мы расстались сразу, как только он узнал, что мы переезжаем. Зачем я вру самой себе. Не «расстались», а бросил. Придурок. К счастью, я не поддалась его уговорам. Как чувствовала, что для полного сближения еще слишком рано.

А теперь еще одна потеря. И что мне с этим всем делать?

– Айрис! – крик мамы разбудил меня. – Ты спишь?

Нет, просто лежу с закрытыми глазами. Что еще можно делать в… Вот черт! Девять утра!

– Уже нет! – Я села на кровати и подтянула носки повыше.

Холодно. За окном еще царила тишина, лишь капли дождя барабанили по стеклу. Кажется, солнце не особо любит Фоггилейк. Я подошла к окну и посмотрела на озеро, над которым навис светлый туман. Нет, городскому здесь не место.

Тишина пугала и давила.

В нашем новом доме было немного странно – старый двухэтажный особняк казался одновременно уютным и загадочным. А в воздухе витала легкая грусть, словно стены хранили сотни историй, о которых я пока ничего не знала. Даже аромат духов, которыми я вчера попрыскала, выветрился, оставив сладковатый вкус сожаления на вещах.

Мама заглянула в комнату. Выглядела она уставшей. Но в глазах читалось тепло.

– Пойдем позавтракаем? – предложила она, и мой живот радостно отозвался.

Завтрак – мой любимый прием пищи. Во-первых, полезно. Во-вторых, не вредит фигуре. В-третьих, можно без зазрения совести есть сладкое и соленое вместе. Идеально.

Мы спустились на кухню, где мама уже сняла с мебели простыни и успела стереть пыль. На круглом столе стояли тарелки с рисовой кашей, остатками вчерашней пиццы и две кружки – для мамы с кофе, для меня с чаем.

– Надо съездить в магазин, – немного стесняясь, сказала она.

Ей еще предстоит научиться быть мамой. Проявлять заботу, закупать продукты, успокаивать… Что там еще должны делать хорошие мамы? А мне предстояло научиться быть маминой дочкой. Что в эти обязанности входит, я пока тоже не знала. Может быть, позволять маме накручивать мне волосы?

Завтрак прошел в тишине. Не могу сказать, что мне это не понравилось, но неловкость чувствовалась.

Я принюхалась. На кухне пахло не только кофе, старой древесиной, но и краской. Запахом нового начала и давно прошедших лет.

– Мы будем что-то красить? – спросила я, сморщив нос.

– Да, нашла в гараже краску. – Мама указала на несколько банок, стоявших в углу. – Хочу обновить кухню, пока ты будешь в школе.

– Окна тоже не мешает покрасить, – заметила я. – Могу тебе помочь.

Мама расплылась в улыбке. А во мне забрезжила надежда, что мы сможем, что у нас получится сблизиться по-настоящему.

– Пойдем посмотрим твою комнату? – спросила мама, улыбаясь мне с надеждой в глазах.

Я кивнула и взяла швабру, чтобы убрать в комнате. Мы поднялись по скрипучей лестнице на чердак. Мрачно. Коробки, пыль, мало мебели. Атмосфера забвения и воспоминаний. Интересно, в этой комнате были счастливы?

Кому раньше принадлежала эта комната? Явно не девушке. Она была просторная, с высоким потолком и небольшим окном на скошенной крыше, через которое тонким лучом проникает свет. Но мне подходила.

Я движением фокусника сдернула со старинного зеркала простыню. Резная рама, тонкий слой пыли и потускневшее стекло. Я посмотрела на свое отражение. Оно показывает меня настоящей – блеклой и невзрачной. Все свои яркие эмоции я похоронила вместе с отцом.

Белая простыня красиво легла на пол, как шелковый платок. Я скомкала ее и положила в пластиковый мешок. Надо будет выбросить.

Я подошла еще ближе к зеркалу и стала изучать себя. В отражении было что-то загадочное: лицо молодой девушки с большими уставшими глазами, в которых читалась тоска, спутанными от долгой поездки волосами, нелепая рождественская пижама… Не такие, как я, должны в него смотреться. В нем должны отражаться дивы, собирающиеся на бал. Мне стало невыносимо грустно от мысли, что это зеркало хранит не только мое отражение.

Мама заметила мой взгляд и тихо сказала:

– Оно похоже на старинное. Прошлые владельцы решили его не забирать.

– Почему?

– Я просто попросила оставить максимум мебели, чтобы нам не заезжать в совсем пустой дом, – с беззаботностью ответила мама.

– Оно мрачное… – Я провела пальцем по раме.

– Говорят, оно умеет показывать не только настоящее… Иногда можно увидеть то, что было давно, или даже то, что еще не случилось. БУ!

Мама резко щекотнула меня по ребрам. Я взвизгнула от смеха.

– Ма-а-м! Прекрати!

– Надеюсь, ты не думаешь, что мы купили дом с привидениями?

– Мне разве десять лет?

– Я иногда забываю, что ты уже не ребенок, а взрослая девушка.

Я вздохнула и повернулась к маме:

– А что, если оно покажет мне что-то плохое?

Мама мягко улыбнулась:

– Я же пошутила… Не бойся.

– А вдруг! – Мне хотелось капризничать, как маленькому ребенку. Вскочить на ноги и громко топать и плакать или упасть на пол и бить руками.