Демон прет на TV (СИ) - Варава Алевтина Ивановна - Страница 8

Сам бы я Людочку к слепым не отнёс, вон, худо-бедно, даже эсэмэски различить можно. Но выяснилось, что в Обществе слепых довольно много слабовидящих, и ситуация прояснилась. В общем, именно там Люда встретила своё недолгое счастье. И даже перебралась к нему на постоянку, что, я так понял, матери не особо понравилось: счастье жило в Чусовом, в семидесяти километрах автобусом.

Но когда самостоятельные хождения за пределами комнаты в общежитии стали для Людочки проблемой, мать её забрала обратно в деревню, и сильно часто муж Димка в гости не наведывался, а там и вовсе свалил в краевой центр.

Минусом этой восхитительной истории было то, что, кажется, никто ни с кем вовсе не поругался. И, надо думать, чтобы это поправить Лёха и хотел нас с Димоном и мамкой переправлять в столицу раздельно.

Я попробовал представить, как слепой муж Людочки фоткал продюсеру паспорт, и заулыбался потолку палаты: что-то подсказывало, что было это даже повеселее видеовизитки. Но потом сообразил, что приличного результата удалось добиться за полтора часа, раз уже всё готово. А нам со вздорным криворуким штативом понадобилась целая ночка.

Веселиться и фантазировать на самом деле некогда: Лёха дал мне задание — выписываться под личную ответственность. А уж я немало наслышан о таком явлении как бюрократия — по этой статье у нас с коллегами, знаете, сколько поступает обращений?..

Эскулапы Перми меня удивили: отпустили с радостью, быстро и без проволочек, едва скафандр подмахнул стопку бумаг шрифтом, для глаз Людочки недоступным. Но именно от экс-лечащего врача я и узнал новость, которая Лёху навряд ли сильно порадует: с лимфостазом противопоказано летать на самолётах из-за перепада давления.

— Девятнадцать часов двенадцать минут — самое быстрое, — причитал Лёха на линии. — А мотор послезавтра. А надо ещё обследования!

— Тут того… сделали обследования, — попробовал утешить его я. — Попросить переслать? Наверное же, медкарту вернут какую.

— Их снять надо, — огрызнулся Лёха, усердно щёлкая мышкой. — Значит, так. Надо вам успеть на поезд сегодня в двадцать два сорок восемь. Иначе жопа.

Я отвёл телефон от уха и прищурился. Было четыре часа дня.

— Меня выписали. Но можно остаться в палате до завтра. Можно и не оставаться, — прибавил я, надеясь его ободрить.

— Я к вам прилететь никаким образом не успею, — перебил Лёха. — А надо как-то это снять. И организовать ещё… На связи, берите трубку!

Леха меня несказанно удивил. За два часа он умудрился организовать купе в СВ и спецсопровождение для инвалидов (хотя, думается, судном я ещё кое-кого знатно удивлю!), ту самую газель с носилками, которую мы прокатили на той неделе, стрингера, поприличнее свадебного оператора, долженствующего отвечать за увековечивание моего путешествия, и даже разрешение снимать на вокзале от РЖД (что, вообще-то, показалось мне чудом).

Не раздобыл Лёха только одно.

Пятого героя.

— Мы врача сделаем выходом, Люда, — непонятно и торопливо объяснял продюсер, вставляя паузы только для того, чтобы затянуться сигаретой. — Итого: вы, мать, муж и врач — четыре. А надо пять минимум. У вашего Димы вообще никого нет подходящего, или он скрывает? Не очень быстро этот Дима соображает, блин. У нас билет на поезд возвратный, за час до посадки его ещё можно сдать со штрафом. Я не могу вас в Москву отправлять, если пять героев не наберётся, понимаете, Люда? А на другом поезде мы вообще не успеем, никак.

— Генка-квартирант — совсем нет? — мрачно уточнил я.

— Совсем, — отрезал Лёха. — Они с бывшей женой на следующей неделе во второй части снимаются, я её любовника нашёл, возможно, безграмотный сын — вообще не Генкин окажется. Ваша мама должна ДНК прихватить по дороге, там таксист один согласился взять забор. Короче, Генка по всем фронтам занят.

— А четыре человека — прямо мало? Хочешь, я Димону в рожу плюну? Я далеко могу.

— Это мы обсудим, — обрадовался Лёха. — Но с четырьмя героями мне даже выкуп билетов не утвердят, — тут же добавил он. — А вас в девять — край забирать надо. Учитывая пробки, съёмку и это… негабаритность, короче. Может, подруга какая, которая вас давно не видела? — почти взмолился продюсер. — Ну типа одноклассницы, которая офигеет от… — Он запнулся. — Которая поразится вашей проблеме в студии, — корректно поправился Лёха.

— Есть такая! — живо согласился я, тревожно глянув на часы.

— Телефон, бегом! — кажется, подскочил на месте Лёха.

— Спокуха, она в Москве живёт. Два дня в запасе.

— Людочка, вы — просто чудо! Нужно проверить, чтобы она никуда не уехала, и чтобы могла в среду. И сразу билеты выкупаем! Только не говорите ей про болезнь!

— Она не уехала. Мы созванивались вот, я про болезнь только что с ногами помогут и сказал…а. Встретиться хотели с оказией.

— С чем?

— Билеты выкупай, — посоветовал я.

На поезд успеть бы. А там уже думать, откуда раздобыть московскую подругу…

Из-за пресс-службы РЖД мы чуть поезд не профукали. Погрузку у клиники осуществляли без камеры, тут даже местные эскулапы помогли грузчикам. А вот у вокзала скафандр обсняли в газельке со всех сторон и ракурсов, но на входе (вносе) на территорию грудью встал начальник вокзала.

— Сейчас Татьяна подъедет, без неё — нельзя, — объявил он, губозакусывально изучая нижнюю часть махины вашего покорного. На морду коня натянули какие-то безразмерные леггинсы, вроде клоунских шаровар, ещё в больничке, но смотрелся я всё равно впечатляюще. — Без пресс-службы на территории вокзала съёмка невозможна.

— Поезд через двадцать минут отходит, — возмутился я, и каталка жалобно скрипнула.

— Вы можете просто занять своё место, без видеофиксации. Вот, ребята помогут, — добавил начальник вокзала, указывая на ошалевшую парочку в форме, мнущуюся вокруг стандартной каталки для инвалидов, в которую разве что половина моего зада войдёт.

Стрингер начал звонить Лёхе. Лёха — неведомой Татьяне. Татьяна — директору вокзала. А часики тикали.

— Пробки, — развёл руками директор. — Нельзя на камеру без пресс-службы.

Я прищурил двадцатипроцентный глаз на элитное надкушенное яблочко на корпусе телефона стрингера, по которому Лёха пытался уже по громкой убедить директора вокзала вырубить хуком в голову — но пока без результатов.

— А на телефон снимать можно? — невинно уточнил я.

— Да, на телефон — разумеется, — растерялся директор. — Это мы никак не регламентируем. Тут же общественное место. Много кто снимает и фотографирует.

— Эй, чувак! — замахал я руками стрингеру. — Сбрасывай этого истеричного. Камеру вот, в газельке оставь. И давай на свой гаджет. Только это, — припомнил я проблемки прошлой недели, — горизонтально!

С проводницей Тамарой мы подружились, даже несмотря на сюрприз с судном (которое ей пришлось к тому же самостоятельно добывать), и именно Тамара стала в итоге моим агентом по поиску московской подруги.

Нервничать на этот счёт Лёха начал только спустя три часа — до того у него было о чём беспокоиться. Да и то пока неактивно — в столице была глубокая ночь, Лёха добрался домой и не усердствовал. Но я был уверен — к завтрему подругу будет вынь да полож.

А это значило, что за ночь таковой обзавестись надо.

— Чутка́, — как мог нежно прищурил я рабочий глаз Людочки, плеская в стаканчик водку из предоставленной Тамарой чекушки. Немного финансов наличными на дорогу мне передал от Лёхи стрингер. — Никто не заметит. За знакомство.

Тамарин верх, в целом, процентов на семьдесят подошёл бы Людочкиному низу, чтобы добиться пропорциональности. Она была в летах, за путевую жизнь повидала многое, но я стал настоящим откровением.