Потерянная Мэри - Брэйн Даниэль - Страница 1

Пыльная буря шла третьи сутки. Ее спутниками были горячий ветер, вездесущий песок и всеобщее помешательство.

Третий день были закрыты учебные классы, центры досуга и почти все производство. Каждые полчаса, основательно проплевавшись помехами, приемники разорялись хриплой песнью о необходимости оставаться в помещениях, закрывать окна и двери и пользоваться средствами индивидуальной защиты. Жителей Эндевора и округа Нэре заперли в тесных клетушках резиденций и многоквартирных домов.

От жары, безделья и вынужденной изоляции жители Эндевора и округа Нэре с удовольствием сходили с ума. Джекки Девентер, глава следственного отдела управления государственной стражи, из-за этого полоумия отложила до более благоприятной поры выяснение обстоятельств аварии транспорта государственной архивной службы и занималась совсем не своей работой.

В общественной кантине на пятой линии женщины не поделили обед, подпортили друг другу лица и нанесли кантине незначительный ущерб. Трое мужчин сцепились по невыясненной причине на лестнице резиденции на седьмой линии. Две сотрудницы семейной комиссии устроили дележку безразличного к их страстям вдовца посередине первой линии. Женщин определили в камеры, вдовца – в госпиталь, зашивать раны, в семейную комиссию из управления полетел издевательский рапорт за подписью самого генерала, обратно, вероятно, проклятья. Одинаковые конфликты замельтешили с пугающей быстротой.

Дежурная смена не справлялась с потоком заявлений, дежурный офицер походил на тень и спал где придется. Второй уровень погодной опасности, объявленный вчера в середине дня, поубавил число желающих нестись в управление, что не означало, что количество происшествий сошло на нет. За запертыми дверями, за плотно закрытыми окнами, была уверена Джекки, все только начинается и скоро рванет.

Люди стервенели в четырех стенах друг от друга и духоты, особенно сильно ощущавшейся к вечеру, при раскаленном ветре с запада. Капитан Джекки Девентер зверела от безумия людей и нехватки государственных стражников. Она задрала голову, дослушала покашливание приемника за стеной и отметила, что допросы свидетелей нападения на архив длятся четвертый час.

Женщина, сидевшая в кресле для посетителей, терла глаза, и дорожки слез тянулись по щекам, присыпанным красной пустынной пылью. Песок пробирался в любые щели, забивался под одежду, хрустел на зубах, и даже на собственном столе Джекки могла пальцем начертить свои инициалы или послать длинной надписью кого-нибудь в пекло.

В кабинете, как и во всем здании управления, стояла убийственная жара. Джекки понемногу к ней притерпелась, а сержант Кин, усердно скрипевший пером по бумаге, изнывал. По его страдальческому взгляду было очевидно, что он готов раздеться до исподнего и терпит исключительно потому, что будет неправильно понят.

– Вы находились в помещении для дежурных, капрал, на положенном вам перерыве. – Джекки убрала со лба влажную прядь, Кин наугад ткнул ручку в чернильницу и со вздохом записал вопрос. Женщина в кресле подняла голову, сжавшись еще сильнее. – Вы были одна, все было спокойно, что случилось потом?

На столе среди прочих бумаг лежали протоколы предыдущих допросов капрала Окка. Первый провел все тот же сержант Кин на месте, повторно ее допросила дежурная сержант в управлении. Капрал Окка не понимала, зачем ей задают одни и те же вопросы, а Кин замучился их записывать вместе с ответами.

– Я услышала, что кто-то бежит, – еле слышно выдавила капрал и облизала пересохшие губы. Жест вышел бессознательным. Джекки поднялась, подошла к шкафу, налила из графина мутноватой теплой воды и поставила стакан перед капралом Окка.

– Здесь душно, как и везде, капрал, – Джекки обошла стол и встала за спиной Кина. – Можете снять куртку, если хотите.

Куртку капрал Окка снимать не стала, но воду выпила жадно, большими глотками. Кин коротко обернулся и пожал плечами, выражая полное согласие с тем, что на втором этаже управления государственной стражи, в кабинете главы следственного отдела, не так страшно, как считают за стенами этого здания. Намного страшнее, чем рисует обывательская фантазия.

– Я… не придала этому значения, капитан, – продолжала капрал уже свободнее. – Потом что-то упало. Я испугалась.

Пока капрал сказала не больше и не меньше того, чем говорила до этого. Кин на середине предложения поставил смачную кляксу и тихо пробормотал ругательства, но переписывать не стал.

– Я выбежала…

– Чего именно вы испугались, капрал?

Ни Кин, ни дежурная сержант не спросили ее об этом. Капрал Окка снова сжалась, и Джекки выругалась про себя. У Окка и так случилась истерика в холле управления, не хватало начинать все сначала.

– Вы не могли знать, что там происходит, капрал, – нахмурившись, пояснила Джекки, проклиная про себя все вокруг. – У вас был перерыв на ужин, и все же что-то удивило вас так, – она употребила более подходящее к случаю слово вместо «испугало», – что вы выбежали в коридор. Что?

Капрал задумалась. Джекки видела, что она действительно пытается вспомнить, но подсказывать не собиралась.

– Это было… – произнесла капрал и замолчала, уставившись на бумаги. Прочитать она ничего не могла, все исписанные листы были перевернуты. Джекки наклонилась и подцепила из-под руки Кина нужный протокол.

– Арлена, – окликнула она, отыскав имя и вернув протокол на место, – что бы там ни произошло, вы в этот момент не считались государственным стражником, находившимся при исполнении. Что бы ни произошло, я не отправлю вас под арест за то, что вы сделали или не сделали.

Кин, пользуясь тем, что Джекки стоит у него за спиной и видит все, что он пишет, начеркал в протоколе «ха!» и шлепнул сверху кляксу. Кин работал в следственном отделе достаточно, чтобы не верить всему, что здесь обещают.

– Это было что-то вроде… – Капрал еще раз облизнула губы, Джекки списала это на волнение и жару. – Я бы сказала, что похоже на драку.

«Терпение – главная добродетель любого следователя», – любил повторять полковник Рик Стентон, заместитель главы государственной стражи, надеясь хотя бы Джекки привить со временем то, чем абсолютно не обладал сам. Преуспел полковник в этом лишь частично.

– Все было очень быстро. Как будто… два человека столкнулись, потом удар и падение. Я поняла, что кто-то упал.

«Надо слушать людей, – наставлял полковник Стентон. – Даже тогда, когда главная добродетель уже на исходе». Кин всем видом демонстрировал, что ему не нравится, когда кто-то смотрит в его бумаги, и Джекки пару раз прошлась по кабинету, ожидая, пока Окка еще что-нибудь скажет.

– Я выбежала.

– Он должен был пробежать мимо вас, – напомнила Джекки, дошла до стены и развернулась. – Вы шли со стороны входа. Или выхода, как на него посмотреть.

– Нет, – быстро сказала капрал, и эти показания прозвучали увереннее, чем остальные. Она даже выпрямилась и расправила плечи. – Никто не пробегал. Я увидела, что кто-то лежит, и побежала туда. И… – она опять сникла. – Я не подала сигнал тревоги, капитан.

Тревогу поднял сержант, старший смены охраны архива, и от момента нападения до сигнала, по показаниям прочих свидетелей, прошло от минуты до двух. Подозрительные звуки услышали сержант и два капрала, дежурившие у входа. Сержант покинуть свое место сразу не мог, но капралов отправил незамедлительно. Капрал Арлена Окка была в таком потрясении, что не заметила их появления и не ответила ни на один вопрос сержанта.

Ни сержант Лэйси, ни капралы, которых Джекки допрашивала до Окка, не видели чужака. Он ниоткуда не мог прийти, ему некуда было деться, ему удалось уйти незамеченным, и все гадали, куда и как.

– Вы не видели, кто напал на капрала Харгрейва. Но вы слышали, в каком направлении он побежал.

Окка покачала головой. Джекки стояла теперь рядом с ней и раздумывала, что предпринять дальше. Вариант «потерять терпение» напрашивался сам собой.