Развод и другие лекарства - Рублева Алиса - Страница 4

Но, когда я так думаю, мне кажется, я себя обманываю. Пытаюсь проглотить пилюлю его лжи и успокоиться.

Все эти нервы и сомнения в верности мужа… они, как болезнь. И тут либо и дальше глотать эти лживые пилюли, чтобы заглушать симптомы, либо уже узнать правду и излечиться. Только правда очень страшная. И лечение будет жутко болезненным.

Так может, мне и дальше глотать его ложь?

Но почему-то от этой мысли только больнее в груди.

Нет. Я должна разобраться во всем. Должна узнать наверняка. И если вдруг Валя не врет, и нет у него никакой любовницы, то я должна узнать, что же тогда происходит. Потому что его поведение ненормально, будто его совесть правда не чиста. Что-то точно не так. И я узнаю, что.

Проходит неделя.

Пока мы с мужем не сдвинулись с мертвой точки. Он по-прежнему делает вид, что все нормально, а я стараюсь цепляться за мелочи, чтобы узнать правду.

Воспользовался духами перед работой. А потом задержался вечером. В этом есть связь? Возможно.

Сидит в туалете иногда по часу. Телефон теперь не экраном вниз. Я вообще его не вижу, муж его даже не достает при мне.

Я столько сил трачу на эти подозрения, а мне ведь надо искать работу.

Если мы с Валей разведемся, я останусь без дохода. Денег, которые мне выплатили при увольнении, надолго не хватит.

Я должна найти стабильное место, чтобы не уходить без подстраховки в никуда.

Как ни крути, но пока я безработная, я завишу от мужа.

За эту неделю я потеряла три килограмма веса. Не думаю, что это хорошо. Просто не было аппетита и еще этот жуткий стресс. Чувствую, что желудок начинает болеть. Не хватало только проблем со здоровьем. У меня сейчас совершенно нет денег на лечение.

Утром, когда муж на работе, я собираюсь на собеседование. Блузка и юбка-карандаш. Волосы в хвост. Легкий макияж.

Я смотрю на себя в зеркало перед выходом.

Если бы я только знала, что это последний раз, когда я смотрю на себя такую.

Если бы только знала, что ждет меня за дверью…

Никогда бы не вышла.

Я выхожу из квартиры и спускаюсь по лестнице. Все мысли о предстоящем собеседовании. Это логистическая компания. Мой профиль. Зарплату обещают меньше, чем у меня была, и добираться до офиса дольше, но это все равно хороший вариант. Лучший за неделю. Они обещают дружный коллектив и бесплатные печеньки по вторникам. Значит, стараются развивать корпоративную культуру. И офис у них красивый. Я надеюсь, что меня возьмут.

Иду вниз по лестнице и на очередном пролете замечаю фигуру в черном плаще с капюшоном. Хотя на улице лето.

Сердце ухает.

Я ускоряю шаг, чтобы проскочить мимо, но фигура разворачивается и дергает рукой в мою сторону. Все происходит за секунду, но для меня время растягивается до бесконечности, как в замедленной съемке в кино.

Фигура уже бежит вниз по лестнице, а я чувствую, как все лицо горит!

Его будто разъедает что-то едкое.

Боль страшная, невыносимая, я будто горю заживо.

Мне что-то плеснули в лицо.

Я задираю блузку, отрывая пуговицы, и промакиваю лицо, чтобы открыть глаза. И тут же быстро бегу обратно к своей квартире. Но боль такая невыносимая, что у меня начинает кружиться голова. Я спотыкаюсь, падаю, меня шатает, как лодку в шторм. Сразу поднимаюсь и бегу дальше.

Слезы льются по щекам, но не только от страха, а еще и от невозможности дышать, от едкого запаха, который проникает в нос, оседает на языке – что-то металлическое, кислое. И жжение только усиливается.

Я барабаню в соседскую дверь, как ненормальная, а потом дрожащей рукой достаю ключ и проворачиваю его в замке своей двери.

Залетаю в квартиру прямо в обуви и бегу в ванную.

Открываю кран. Плещу холодной водой себе в лицо, и это только усиливает жжение.

Пальцы касаются лица, и я чувствую открытые ранки, будто нет кожи.

Я начинаю кричать.

Так громко, что глохнет в ушах.

Мне страшно поднять взгляд на зеркало.

– Адель! Адель!

Ко мне подбегает соседка, баба Маша.

– Господи, девочка, что с тобой?

Она начинает плакать, глядя на меня.

– В скорую звоните скорее!

Я снова умываю лицо. Стараюсь смыть эту дрянь.

Сердце бешено колотится.

Боже, мне так страшно!

Плещу водой снова и снова. Все еще жжет и болит, невыносимо.

Не поднимаю голову к зеркалу. Не смотрю. Я не могу посмотреть. Слишком страшно.

– Делечка, едет скорая, едет, – говорит соседка, касаясь моего плеча. – Господи боже мой! – снова плачет. – Что с тобой случилось?

– На меня напали, – отвечаю, сглатывая ком в горле.

Я стою, опираясь руками на массивную раковину, и будто весь мир шатается передо мной. От боли и страха мозг почти отключается.

Перед глазами пелена слез.

Я снова набираю в ладони проточной воды и плещу ею в лицо.

Умываюсь не прекращая, снова и снова.

Спустя сколько-то минут, не знаю сколько, я смотрю левым глазом, закрыв правый – все вижу. Потом наоборот, закрываю правый и смотрю левым – тоже немного вижу, но хуже… как будто через пленку.

Боже.

Я так и не смотрю в зеркало.

Снова касаюсь пальцами лица. Осторожно левой щеки. Там волдырь.

У меня трясется все тело.

В ушах начинает звенеть.

Перед глазами все белое.

К горлу подкатывает тошнота.

Я падаю коленями на кафель, ухватившись руками за раковину. А потом на спину.

И отключаюсь.

Открываю глаза, но поддается только один.

Белый потолок.

Я лежу.

Все лицо в чем-то.

Касаюсь кончиком пальца левого глаза, на нем повязка.

Потом кожи – на ней тоже какие-то бинты.

Сердце уходит в пятки.

– Деля! – со стула рядом подскакивает мой муж. – Очнулась.

Поворачиваю голову к нему.

Валя весь бледный, волосы взъерошены, лицо сонное, будто он уснул на этом стуле рядом со мной.

А за мужем еще койки, там тоже лежат пациенты.

– Что с моим глазом? – спрашиваю хрипло.

Я же помню, что он видел. Точно помню.

– Химический ожог. Деля, ты помнишь, что с тобой произошло?

Господи… Лучше бы забыть.

– Глаз… остался?

– Остался, зайка. Он пострадал больше, чем правый, но врач сказал, что ты будешь им видеть.

– Хорошо, – хриплю. – А с лицом что?

– Ожоги второй и третьей степени, – голос мужа дрожит. – Врач сказал, что нужно наблюдение, наверняка понадобится пластическая операция, пересадка кожи.

У меня от этих страшных слов все внутри сжимается в комок и дрожит.

Кто и почему это сделал со мной?

Муж берет меня за руку. Сжимает мои ледяные пальцы.

Я приглядываюсь и замечаю, что у Вали блестящая пелена на глазах.

А потом по щекам мужа начинают литься слезы.

Впервые.

Впервые вижу, как он плачет.

Я закрываю глаз и у меня тоже льются слезы. Такие горячие, тяжелые.

Что теперь будет с моей жизнью?

Я лежу в больнице ужасные две недели. Операция, перевязывания, уколы.

Приходила полиция. Меня допросили и завели дело.

Я рассказала, что подозреваю блондинку.

Только я не знаю ни ее имени, ничего… Это не сильно помогло делу.

Я надеялась, что Валя поддержит меня, и сдаст свою любовницу, если она есть. Потому что, если есть, я почти уверена, что это она. Она ведь угрожала мне и предупреждала, что я должна уйти от мужа.

Но Валентин продолжает твердить, что не знает никакой блондинки, и что любовницы у него нет.

Кто же тогда была та девушка?

Может, и правда он с ней не знаком?

Я уже ничего не знаю.

Сейчас меня больше всего волнует мое здоровье.

Через неделю мне окончательно сняли повязку с глаза, и я обрадовалась, что он все же видит.

Валентин уехал из больницы в первый же день. Он не может бесконечно ночевать на стуле у моей кровати, наверное, решил, что одного дня достаточно.

Я понимаю, что это эгоистично, но сейчас мне очень не хватает присутствия мужа рядом. А он приходит даже не каждый день.