Смерть на церковном дворе - Кэмбридж Колин - Страница 3

Задолго до фестиваля некоторые начинающие авторы послали (за отдельную плату) собственные детективные рассказы на литературный конкурс. Великий магистр праздника, Г. К. Честертон, согласился произнести за обедом вступительную речь, а в воскресенье – объявить победителя конкурса и выдать ему приз за лучший рассказ. В качестве приза победителю предоставлялось право издать свое произведение в Англии и Соединенных Штатах. Филлида всей душой болела за успех доктора Бхатта: она читала все его рассказы о талантливом враче-детективе, успешно расследовавшем запутанные убийства, и считала их достойными награды.

Деревню Листли выбрали местом проведения Праздника убийств из-за наличия в ней местного писательского клуба. Когда доктор Бхатт, деревенский врач и начинающий писатель, узнал, что Детективный клуб активно поддерживает благотворительные акции в Лондоне, он заболел идеей провести подобное мероприятие и у себя. Доктор Бхатт послал (через миссис Агату) предложение мистеру Честертону, составленное так убедительно, что великий Г. К. согласился обсудить это предложение с другими членами клуба. Доходы от фестиваля доктор предлагал отдать местному сиротскому приюту на ремонт крыши. Аргументы Бхатта были таковы: во-первых, шумиха вокруг фестиваля поднимет продажи книг; во-вторых, собранные средства пойдут на помощь нуждающимся детям, и, наконец, в-третьих, писатели смогут хоть ненадолго уехать из августовской жары и духоты Лондона. Все это убедило членов Детективного клуба принять предложение Клуба писателей Листли. Поскольку в мероприятии участвовала миссис Агата, Филлида согласилась заняться подготовкой фестиваля. Она любила и прекрасно умела планировать и организовывать масштабные мероприятия, к тому же и ей хотелось хоть на несколько дней уехать из Маллоуэн-холла, пусть лишь для того, чтобы отдохнуть от общества дворецкого, мистера Доббла.

– Очень хорошо, спасибо, – густым басом ответил мистер Честертон, оглядывая через пенсне накрытые столы. Автору рассказов об отце Брауне недавно минуло шестьдесят лет. Этот внушительного вида мужчина с густой, еще темной шевелюрой, казалось, сросся со своим пенсне. Мешковатый темный пиджак и брюки делали его фигуру еще более массивной. – Сколько будет авторов?

– Зарегистрировались и заплатили взносы около пятнадцати человек, – сказала Агата. – Не все они из Листли, некоторые приехали издалека, из самого Уэльса! – Агата отказалась от роли Великого магистра, поскольку в силу природной застенчивости не любила публичные выступления и предпочитала общаться лишь с теми, кого хорошо знала.

«Удивительно, что она вообще согласилась участвовать, – подумала Филлида, – ведь Агата ненавидит прессу и вспышки фотоаппаратов! Наверное, у нее попросту не хватило духа сказать „нет“ своим давним друзьям, тем более что фестиваль проходит так близко от нашего поместья».

Взяв на себя все хлопоты по организации праздника, Филлида, как смогла, защитила подругу-затворницу от внимания надоедливых репортеров: субботняя книжная ярмарка да торжественный ужин в честь победителя конкурса – вот и все публичные мероприятия, в которых будет принимать участие Агата.

– Друзья, вы же все получили рассказы конкурсантов, да? Работы сдало десять человек, – обратилась Агата к коллегам.

– Верно, – подтвердила мисс Сэйерс, – я получила письмо две недели назад, и поэтому у меня было время их все прочитать – хотя, признаюсь, последний заканчивала уже в поезде, по пути сюда.

Дороти Сэйерс, крупная жизнерадостная женщина, предпочитала свободные черные платья, развевавшиеся при ходьбе. Ее темные волосы были подстрижены в модном стиле, носившем название «итонский паж», и придавали ей мальчишеский вид, несмотря на внушительные формы.

– Как ни удивительно, некоторые из них вполне хороши, – продолжила она.

– Я тоже так думаю. Возможно, мы еще увидим, как издатели будут драться за них, – со смехом заметил мистер Честертон.

Следя за тем, как Джинни составляет букеты, а Молли расстилает скатерти, Филлида невольно напрягла слух, стараясь в общем хоре голосов услышать хоть намек на то, кто станет победителем конкурса.

– Мы сообщили наше решение отцу Тули еще в понедельник, – сказала Агата. – Никто не сможет обвинить нас в попытке повлиять на подсчет голосов, – со смехом заключила она.

– Согласен, – подтвердил мистер Честертон. – Как можно заподозрить служителя церкви в подтасовке?

– Ну а любимчик у вас есть? – спросила мисс Сэйерс, поворачиваясь к Агате.

– О да, – ответила Агата, – одна история поразила меня до глубины души. Прекрасно написана, и такая интересная интрига! Еще парочка тоже заслуживают похвалы. Любопытно, однако, как распределятся наши голоса, не правда ли?

К сожалению, прежде чем Агата успела более подробно рассказать о поразившей ее истории, Филлиде пришлось отойти от беседующих писателей. Негодная Миртл схватила зубами за угол скатерти и теперь всеми силами старалась стянуть ее со стола.

– А ну-ка прекрати безобразничать, противная, мохнатая, надоедливая, дерзкая тварь! – воскликнула Филлида, бросаясь к ней. – Немедленно отпусти скатерть, слышишь меня? Мистер Брэдфорд, уберите отсюда ваше гадкое животное! И как можно быстрее!

Шофер нагнулся и без всякого смущения легко поднял на руки щенка. Миртл принялась с энтузиазмом вылизывать его лицо, и Филлида не могла не заметить, что черная шерсть собаки практически сливалась с иссиня-черными волосами ее хозяина. «Эти двое друг друга стоят, – раздраженно подумала она. – Ни хороших манер, ни уважения к людям…»

– Хорошо, миссис Брайт, – сказал Брэдфорд, поворачиваясь к ней. Его нос, облизанный розовым собачьим язычком, блестел на солнце, и Филлиду передернуло от отвращения. – Нам и так пора домой. В котором часу заехать за вами?

Филлида втайне мечтала, что Маллоуэны наймут наконец второго шофера и что Брэдфорд вместе со своей несносной псиной уберется с ее глаз в какой-нибудь другой, еще более мрачный и заплеванный гараж. Сидеть рядом с ним во время поездок в Листли было почти так же невыносимо, как общаться с мистером Добблом.

Однако, будучи профессионалом самого высокого уровня, она за многие годы работы научилась поддерживать отношения с любыми персонажами, несмотря на их раздражающие смешки и саркастические реплики, – конечно, до тех пор, пока свою работу они выполняли на отлично. К ее величайшему сожалению, Брэдфорд относился именно к этой категории людей.

– Заберите меня в три часа, затем привезите снова в половине шестого: нужно закончить приготовления к коктейльной вечеринке. Вас устроит такой график, мистер Брэдфорд?

Он взглянул на нее поверх шелковистой головки щенка. Длинный розовый язык вывалился из пасти уставшей Миртл и болтался на ветру, как распустившаяся лента.

– Отлично. Мы с Миртл заберем вас в три, – он снова нахально улыбнулся, наслаждаясь ее бессильным бешенством: ведь что может быть хуже, чем оказаться запертой в одной машине с этим маленьким чудовищем…

– Как вы добры, мистер Брэдфорд.

Тут за ее спиной раздался грохот бьющейся посуды, и Филлида обернулась, тотчас забыв о наглом шофере и его противной питомице.

Боже! Один из столов опрокинулся, и теперь на полу растекалась лужа воды, в которой валялись осколки разбитой вазы и сломанные цветы.

Как хорошо, что у Филлиды всегда в запасе имелось… все.

– Ох, я так нервничаю, – сказал Дигби Билдоп. – Подумать только, я смогу пожать руку таким знаменитым авторам!

Приход преподобного Билдопа, викария англиканской церкви Святого Терстона, располагался за небольшой зеленой рощей, отделявшей его от папистской церкви Святой Вендреды.

Между приходами шла негласная, но весьма яростная борьба за прихожан, и викария страшно раздражало, что именно церковь Святой Вендреды, а не его родную обитель выбрали в качестве места проведения Праздника убийств. К сожалению, в ведении его собственной церкви не имелось сиротского приюта с прохудившейся крышей.