Вторая ошибка бога (СИ) - Мах Макс - Страница 2

Если судить по положению луны, Маргот выбралась наружу в самом начале третьей стражи[10].

«Середина месяца… Скорее всего, поздняя весна или начало лета… - оценила она свои ощущения. - И вот это все!»

«Этим всем» было разноцветное марево, в которое был погружен город, лежащий у ее ног. И это не был ни живой огонь, ни колдовской. Свет явно исходил от каких-то артефактов неизвестного происхождения, но их было так много, что возникало подозрение – здесь порезвились все ведьмы и колдуны Скандинавии, да и то Маргот сомневалась, что этого будет достаточно.

«Ансгар[11] заступник, что же это такое?!»

Приглядевшись, Маргот заметила, что большинство домов, расположенных ближе к холму, те же самые, что она видела обычно с вершины Сторожевой или Надвратной башни. Те же, да не те. Прежде всего свет. Несмотря на ночное время, в некоторых окнах горел яркий свет, и это не был огонь. В смысле, этот свет давали не свечи и не лампадки, не факелы и не камины. Освещены были, - и при этом хорошо освещены, - и улицы. Пустые улицы, по которым время от времени проходили припозднившиеся прохожие и проезжали «волшебные» экипажи. Ни лошадей, ни других животных впряжено в них не было, но они двигались, и двигались очень быстро. Однако, и «волшебными» Маргот назвала их только потому, что не было у нее другого подходящего слова. А магии в этих повозках, на самом деле, не было вовсе. Магический фон города был явно ниже, чем в прежние времена, не сильно, но все-таки, и все необычное, что видела сейчас Маргот, было невозможно объяснить ссылками на колдовство.

«Ну, допустим, - рассудила Маргот, - что за прошедшее время механика и алхимия развились до небывалых высот. Механика, оптика и алхимия… Но сколько же прошло времени?»

Предположение о развитии наук казалось логичным, но Маргот неплохо знала историю и понимала, что быстро только кошки родятся. Герон Александрийский изобрел свой эолипил[12] почти за полторы тысячи лет до ее рождения, но никаких других телодвижений в эту сторону так и не произошло. Хотя развитие механики было налицо. Часы, осадные машины, книгопечатание… Однако сколько столетий должно было пройти, чтобы появились такие вот механизмы, как эти «самодвижущиеся» экипажи, и такие удивительные дома? Высокие многоэтажные дома, построенные из стекла, камня и стали, вызывали и восхищение, и удивление. Как, ну, как такое можно построить?!

«Хотя…»

Паломники, посещавшие Рим, рассказывали, что там до сих пор стоят огромные здания, построенные больше тысячи лет назад. Сейчас, то есть, в ее время, строительство купола во Флорентийском соборе заняло чуть ли не сто лет[13], а римляне построили такой же купол еще тогда, когда германцы и франки жили где-то на востоке.

«Н-да… И, вроде бы, надо определиться и что-то решить с едой… но как-то боязно…»

Поймав себя на этой мысли, Маргот прямо-таки разозлилась на свою нерешительность. Отринув опасения, - она же вёльва и воин, а не просто так погулять вышла, - Маргот накинула на плечи плащ, спасибо еще, что сообразила захватить его с собой, спрятала лицо под капюшоном и бестрепетно двинулась по едва угадываемой тропе. Тропа была та же самая, по которой она ходила с отцом и братьями, когда они изучали замок и окрестности. Никто ее за прошедшее время не расширил, не выравнял, но и не разрушил. Так что вскоре Маргот уже спустилась к подошве холма и вышла на окраину города. Когда-то здесь росли деревья. Небольшой сосновый бор, но, кажется, он сгорел еще тогда, во время осады. Теперь же здесь было огромное плоское пространство, на котором стояли рядами те самые повозки, которые она уже видела на улицах города. Они были сделаны из металла и каких-то других, не определяемых ее чутьем материалов, но магии в них действительно не было ни на гран. И создавались они, судя по всему, тоже без помощи магии. Как обычные для ее времени повозки, телеги и кареты.

«Любопытно…»

Когда-то эта улица называлась Замковой, но, как вскоре выяснилось, называлась так и сейчас. На это указывала табличка с названием улицы, прикрепленная на первом из домов.

«Неглупо придумано, но… шрифт какой-то не такой», - отметила Маргот и пошла вдоль пустынной в этот час улицы.

Как и в ее время, это была торговая улица. Слева и справа располагались лавки, но выглядели они сейчас иначе, чем ей помнилось. Теперь у каждой из них имелось огромное окно, а то и несколько таких застекленных окон. Правда, ощущения от стекла были несколько иными, чем ей помнилось по ее времени, но это несомненно было стекло. Другое дело, что она не понимала, как без помощи магии можно было сотворить настолько большое стеклянное полотно. Такое большое, такое тонкое и такое прочное. Маргот для проверки попробовала проникнуть сквозь это прозрачное препятствие. Целиком проходить не стала. Просунула руку, но даже так вполне оценила прочность материала.

«Да уж…» - покачала она головой и пошла дальше.

За «окнами», которые не окна, были выставлены различные товары. Некоторые вещи были ей знакомы, хотя и выглядели необычно, другие – оставляли простор для воображения или вовсе ставили в тупик. Одежда изменилась настолько, что Маргот даже не сразу поняла, что это именно одежда, а не что-нибудь другое. Похоже, люди и, в особенности, женщины отбросили все и всяческие нормы приличия и стыдливости, а о скромности можно было даже не вспоминать. И это не домыслы, потому что, как это все носить, демонстрировалось с помощью болванов или, лучше сказать, статуй, одетых в эти странные, а порой просто срамные наряды. Еще в «окнах» имелись картины, большие и гладкие, так что даже не понять, какой техникой пользовались создавшие их художники. На одной из таких картин несколько практически голых девушек и парней играли в мяч. Что тут скажешь! Они все были красавцы, но изображения, на взгляд Маргот, были слишком реалистичны. Одно дело, когда художник изображает сцену из греческого мифа или что-нибудь из римской жизни. Там даже полностью обнаженные тела – это всего лишь образы искусства. Но здесь изображение было слишком реалистичным. Оно было похоже на то, что делали некоторые маги, останавливая время. Типа «остановись мгновение». И Маргот отчего-то была уверена, что эти картины — это не фантазия художника, а реальные люди в реальных ситуациях, и такое, например, непотребство на берегу моря, по-видимому, никого не удивляет и не шокирует. Ее эта «картинка» попросту ошеломила, но, вспомнив кое-что из того, что рассказывал ее брату придворный звездочет Мейобий, она решила, что ничего необычного в этом нет. Вернее, необычной была лишь массовость явления. Римские императоры, - тот же Калигула или Клавдий, - устраивали в своих дворцах оргии, в которых порой участвовали сотни обнаженных юношей и девушек. Здесь же, по-видимому, это стало нормой.

«Юноши прекрасны, - признала Маргот, рассмотрев их длинные мускулистые ноги, крепкие задницы и атлетические тела, - и девушки… тоже ничего».

Ей было трудно представить себя, появившуюся на людях в таком «обнаженном» наряде, прикрывающем лишь лоно и соски, но сравнить себя и этих красавиц она могла. И, чего уж там, она не уступала ни одной из них, а, возможно, и превосходила их своей красотой. Ведь ее тело создавали не только боги и природа, но и магия, которая не ведала границ. И уж, если магия выбирала любимчика, она никогда не скупилась. Все сильные маги отличались красотой, отменным здоровьем и завидным долголетием, и Маргот не исключение. Сейчас она увидела свое отражение в огромном зеркале, выставленном сразу за стеклянной стеной. О фигуре ничего, разумеется, сказать было нельзя. Она вся была укутана в плащ. Но лицо… Надо же, она словно впервые увидела себя именно такой – молодой и прекрасной. Черные, как вороново крыло, волосы и черные, - а на самом деле индиговые, - глаза. Кожа белая и гладкая, как виницийский атлас[14]. Четко прорисованные черты лица, полные губы, высокие скулы, прямой нос и высокий лоб.

«Красивая…»

И фигура у нее, к слову сказать, была тоже под стать лицу. Маргот была высокой, едва ли не как мужчина, но при этом сложена, как богиня. Длинные ноги, в меру широкие бедра, полная упругая грудь и тонкая талия. Мать и тетки называли ее валькирией и, наверное неспроста… Она еще немного полюбовалась своим отражением, улыбнулась, вспомнив, как смотрели на нее другие воины, и пошла дальше.