Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 17

— Не волшебство. Наука. И вы станете её проводниками. Приступаем к обучению.

Первые дни были адом для них и для меня. Солдаты, привыкшие к физическим нагрузкам, строевой подготовке и уставным командам, вдруг оказались перед задачей, требующей иного склада ума. Им нужно было запоминать абстрактные символы, различать на слух тончайшие различия в длительности сигналов, быстро переводить их в буквы.

Николай Фёдоров методично гонял их по азбуке. Сначала медленно, потом всё быстрее. Стук ключей наполнял класс с утра до вечера, превращаясь в какофонию щелчков и скрежета.

— Ещё раз! — командовал Николай, стуча по своему ключу. — Слушаем: тире-точка-тире-точка. Что это?

— «К»! — хором выкрикивали солдаты.

— Правильно. Теперь быстрее!

Но были и те, кто схватывал всё на лету. Сидоров оказался одним из них. Уже на третий день он передавал простые слова почти без ошибок, а на пятый — целые предложения. Его пальцы порхали над ключом с уверенностью пианиста.

— Унтер-офицер, вы раньше с чем-то подобным сталкивались? — спросил я его после занятий.

— Никак нет, ваше благородие, — он пожал плечами. — Просто… нравится мне это дело. Как музыка какая-то. Ритм чувствуешь — и всё само выходит.

— У вас талант, Сидоров, — констатировал я. — Когда закончите обучение, я поставлю вас инструктором. Будете учить следующих.

— Буду рад послужить!

К концу первой недели все десять солдат могли уверенно передавать и принимать простые сообщения. Медленно, с ошибками, но могли. Это был прогресс.

На второй неделе мы перешли к практике на реальных аппаратах. Я разделил их на пары, дал каждой паре два телеграфных аппарата, соединённых проводом. Они сидели в разных классах и передавали друг другу сообщения.

— Сидоров — Петров, начали! — командовал Николай. — Сидоров передаёт: «Полк готов к маршу». Петров принимает и зачитывает вслух. Время пошло!

Застрекотали ключи. В классе стояла напряжённая тишина, нарушаемая только этим дробным стуком. Петров, сидевший на другом конце, склонился над приёмником, быстро записывая символы на бумаге.

— «Полк готов к маршу», — громко прочитал он через полторы минуты.

— Правильно! — я хлопнул в ладоши. — Полторы минуты на пять слов. Медленно, но верно. Продолжаем тренироваться. Скорость должна быть не меньше тридцати слов в минуту.

На третьей неделе я ввёл элемент стресса. Реальная работа оператора — это не спокойный класс. Это шум штаба, крики офицеров, артиллерийская канонада за окном, цейтнот времени.

— Сидоров! — рявкнул я, врываясь в класс и хлопая дверью так, что все вздрогнули. — Срочная депеша! Передать немедленно: «Противник форсирует реку у деревни Крюково. Требуется подкрепление. Командир полка Иванов». Быстро!

Сидоров вскочил, сел к аппарату и начал передавать. Пальцы летали над ключом. Я засёк время. Сорок пять секунд. Неплохо.

— Принято! — крикнул Петров с другого класса, зачитывая текст.

— Молодец, Сидоров. Но можешь быстрее. В бою сорок пять секунд — это жизни солдат. Ещё раз!

Я гонял их так весь день. Искусственно создавал панику, кричал, требовал скорости. Некоторые суетились, путались, делали ошибки. Но большинство держалось. Армейская закалка давала о себе знать — они привыкли работать под давлением.

К концу третьей недели передо мной сидели десять вполне сносных телеграфистов. Не мастера, конечно, но база была заложена крепкая.

— Господа, — обратился я к ним на последнем занятии. — Вы прошли обучение. Теперь вы — первые военные телеграфисты Российской Империи. Это звучит громко, но это правда. Таких, как вы, пока больше нет нигде в мире.

Я сделал паузу.

— Часть из вас останется здесь, в Туле, и будет обслуживать центральную станцию. Часть отправится на линию — на ретрансляционные станции между Тулой и Москвой. Унтер-офицер Сидоров станет инструктором и будет обучать следующие группы. Но все вы — теперь не просто солдаты. Вы — связисты. Элита новой армии.

Они сидели, выпрямившись, с гордостью на лицах. Я видел, что они это прочувствовали. Они поняли, что стали частью чего-то большого, важного.

— Унтер-офицер Сидоров, — я повернулся к нему. — Завтра приведёте своих людей на линию. Покажу, как устроены ретрансляторы и где вам предстоит служить.

— Слушаюсь, ваше благородие!

На следующий день мы выехали на линию. Взял с собой пятерых солдат, включая Сидорова, чтобы показать им ретрансляционную станцию в Помахово.

Когда мы подъехали к станции, солдаты вытаращили глаза. Перед ними возвышалась небольшая, но крепкая деревянная постройка. Вокруг — ограда из кольев, караульная будка, флагшток. Рядом с домиком — высоченный столб с проводами, уходящими в обе стороны вдоль дороги.

— Это ретранслятор, — объяснил я, спешиваясь. — Сердце линии. Здесь сигнал из Тулы принимается, усиливается и передаётся дальше, в сторону Москвы. И наоборот.

Мы зашли внутрь. В небольшой комнате стоял стол с двумя телеграфными аппаратами, гальваническими батареями, ящиками с запчастями. У стола сидел дежурный оператор — один из моих первых учеников, Гриша, паренёк из Уваровки.

— Здорово, Гриша, — поздоровался я. — Как дела?

— Нормально, Егор Андреевич! — он вскочил. — Сигнал чистый, всё работает. Вчера передавали тестовое сообщение в Тулу — дошло без искажений.

— Молодец. Это вот новая смена, — я кивнул на солдат. — Покажи им, как ты работаешь.

Гриша кивнул и сел за аппарат.

— Смотрите, ребята. Это ретранслятор. Он усиливает сигнал передаваемый из Тулы. Но если вдруг какой-то сбой, а передача уже начата, то я использую вот это приёмник. — Он показал на аппарат. — Когда оттуда идёт сигнал, я его принимаю вот так. — Он начал записывать воображаемые точки и тире на бумагу. — Потом сразу передаю дальше вот этим ключом.

Он показал на второй аппарат и застучал по ключу. Ритмичные щелчки наполнили комнату.

— Я как… как переводчик, что ли, — заключил Гриша. — Слушаю одного, говорю другому.

— Именно так, — подтвердил я. — Но пока все работает штатно, так, как и задумывали — ретранслятор усиливает сигнал и тот дальше идет по проводам. А эта мера — как запасной вариант. И работать нужно быстро, чётко, без ошибок. Потому что каждая ошибка — это искажённый приказ, неправильные координаты, потерянное время.

Солдаты слушали внимательно, кивали.

— Здесь вы будете жить по двое, — продолжил я. — Посменно. Четыре часа на дежурстве, четыре часа отдых. Скучно? Да. Монотонно? Да. Но ответственно? Чертовски ответственно.

Я обвёл их взглядом.

— Вопросы есть?

— А если линия оборвётся? — спросил один из солдат, крепкий детина с квадратной челюстью. — Что делать?

— Ты берёшь запасной провод, инструменты — они здесь в ящике — и идёшь чинить. Если обрыв близко, чинишь сам. Если далеко или серьёзная поломка — посылаешь донесение в Тулу, и мы присылаем ремонтную бригаду. Но ты должен уметь делать простой ремонт сам. Этому мы вас тоже научим.

— Понял, ваше благородие.

Мы провели на станции ещё час, разбирая все детали работы. Как менять батареи, как проверять изоляцию провода, как вести журнал сообщений. Солдаты задавали вопросы, трогали аппаратуру, пробовали передавать тестовые сигналы.

Когда мы уезжали, я видел в их глазах смесь уважения и понимания. Они осознали масштаб того, что мы строим. Это была не игрушка, не причуда богатого барина. Это была система, которая скоро станет нервами всей армии.

Вернувшись в Тулу, я собрал совещание. Николай Фёдоров, Александр Зайцев, Павел Соболев, Савелий Кузьмич, Иван Дмитриевич и теперь ещё унтер-офицер Сидоров — новое лицо в нашей команде.

— Господа, — начал я, разворачивая карту на столе. — Мы вступаем в новую фазу. Первая группа операторов обучена. Указ Каменского даёт нам доступ к военным ресурсам. Теперь мы можем масштабировать стройку так, как раньше не могли и мечтать.