Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ) - Панарин Антон - Страница 14

— Очнулси? Ирод треклятый, — буркнула она. — Ты пока тушку-то свою собрал, растворил нам три койки кровищей своей. Вот ей богу, слышала, что есть токсичные люди, но вживую таких встречаю впервые. Шереметькин! Куды пополз, собака старая⁈ На койку! Живо! — гаркнула медсестра, позабыв про меня.

Я перевёл взгляд и увидел Шереметева. Он прислонился к стене, держась за забинтованные рёбра, судя по всему, они были сломаны. Каждый вдох давался ему с трудом и сопровождался тихим стоном, который он пытался сдержать, чтобы не показать свою слабость.

— Вообще-то я Шереметев и я князь, — поправил он медсестру.

— Вообще-то я Тамара Пална, и я здесь царь и бог! Так что жопу свою поднял и быстро на койку заполз, а то пичужку застудишь! — гаркнула медсестра, заставив палату взорваться смехом.

Готов спорить, что во всей Империи таких дерзких женщин можно по пальцам сосчитать. Приподнявшись на локтях, я увидел, как Водопьянов сидит на краю кровати и кашляет кровью в платок. Его лицо было бледным, почти серым, а глаза потеряли обычный блеск и смотрели в пустоту.

На соседней койке Пожарский лежал без сознания. Его челюсть была сломана и распухла так, что казалась вдвое больше обычного. Трубецкого только что привели, судя по окровавленной руке, из неё только что вытаскивали остатки корней.

Леший лежал на кушетке со страдальческим видом, но я заметил, что он придуряется, ведь регенерация уже подлатала его ранения. Серый стоял у окна и смотрел вдаль. Рядом с ним были Артур и Юра. Выглядели они на порядок лучше остальных, а вот на лицах была вселенская печаль.

— Что это было? — спросил Шереметев, с трудом садясь на кровать. — Почему мы даже не смогли ранить этого выродка? Я ударил молнией в полную силу. Этого было достаточной, чтобы испепелить половину Хабаровска, а он даже не поморщился! Всё было бесполезно. Он просто… просто смел нас, как мух, как будто мы вообще не представляли угрозы.

— Потому что мы и не представляли угрозы, — прорычал Водопьянов, потупив взгляд.

— Вынужден согласиться с тестем, — произнёс я и улыбнулся, глядя, как мои слова разозлили Водопьянова. — Если бы он не заблокировал доступ к стихийной магии, то у нас был бы шанс, а так…

— А так ты нанёс ему пару ран. Я видел собственными глазами, — сказал Шереметев. — Как ты это сделал?

— Антимагическая сталь, — произнёс я, призывая меч по имени Скорбь. — Вот только даже так я не смог победить.

— Хммм… Антимагическая? Когда мы разорили склады вашего рода, то нашли там пару сотен снарядов из антимагической руды, может, накроем этого черныша артиллерией? — предложил Трубецкой.

— План замечательный, вот только нет гарантий, что хоть один снаряд попадёт в цель. После первого же взрыва Валет Бубнов возведёт каменные стены, которые и примут на себя основной урон, — парировал я, и в лазарете снова повисла тишина.

— Твою мать, — выругался Лёха. — Вы видели, как он использует покровы всех стихий одновременно? Это даёт ему колоссальное преимущество в скорости, силе, защите и… И… — замялся Леший, подбирая слова. — И в чём бы то ни было ещё.

— Ты прав. И в рукопашном бою он чертовски хорош. Но мы бы его задавили числом, если бы не стихийные покровы, — согласился я.

Воцарилась гнетущая тишина. Пару минут мы сидели молча, проигрывая в голове результаты боя, а после Водопьянов посмотрел на меня и хрипло спросил:

— И что мы будем делать? Бросим в атаку несколько дивизий гвардейцев, в надежде, что он устанет и израсходует всю ману? — спросил тесть.

— Нет, — резко покачал головой я. — Если мы попытаемся его измотать, то потеряем множество людей, которые потребуются нам в схватке с Тузом Крестов. Вы все понимаете, что это весьма паршивая стратегия. Победить в сражении, но проиграть в войне? Весьма паршивая альтернатива.

Юрий нахмурился, подошёл к моей койке и задумчиво произнёс:

— Может, стоит использовать Короля Червей? Выпусти паразита, натрави его на шамана, пусть они рвут друг друга в клочья.

— Я уже думал об этом. Весьма заманчивый вариант, если бы не одно «но». Хотя этих «НО» куда больше. Во-первых, Король Червей сам по себе слаб, его сила заключается во множестве марионеток. Поэтому если мы хотим натравить глиста на шамана, то нам придётся скормить ему множество форм жизни. Или разломных тварей или… Впрочем, никаких «или», на второй вариант я всё равно не соглашусь. К тому же, Король Червей запечатан в моей душе, но нет гарантий, что шаман не сможет эту печать снять…

— Стоп. Ты не убил, а запечатал Короля Червей? — разинув рот, выпалил Водопьянов.

— Ага. Есть такое дело, — небрежно ответил я.

— Анатолий Захарович, ты слышал? — выдохнул Водопьянов, обращаясь к Шереметеву. — Он… Он… Да как такое вообще возможно? Мы, абсолюты, никогда не слышали о запечатывании душ, а какой-то сопляк…

— Не сопляк, а зять. Прошу вас, дорогой тесть, выбирать правильные формулировки, — улыбнулся я.

— Ага, зять — нечего взять… — фыркнул Водопьянов.

— Да, Михаил Константинович, я тоже весьма удивлён тем, что вы не убили Короля Червей. Поделитесь с нами технологией запечатывания душ? — сказал Шереметев, сделав мою улыбку ещё шире.

— Анатолий Захарович, при всём уважении, но это тайна рода, а вы, к сожалению, не мой родственник. — Я перевёл взгляд на Водопьянова и добавил. — Понимаете, к чему я веду, Игнат Борисович?

— Да засунь ты себе эту технологию промеж булок! Никогда не обменяю мою доченьку на какое-то заклинание! — в ярости выпалил Водопьянов, вскочив с кровати.

— Игнат Борисович, вы уже из-за нервов потеряли волосы, хотите, чтобы и в интимной жизни начались проблемы? — иронично спросил я, и тут же понял, что перегнул палку.

Как я это понял? Медсестра заржала, словно кабаниха, которую привели на бойню. Да, именно так. Её смех был до жути визгливым и противным. Это привело моего тестя в дичайшую ярость.

— Успокойтесь, Игнат Борисович, я всего лишь неудачно пошутил. Надеюсь, вас обрадует весть о том, что я знаю, как остановить Валета Бубнов?

— Остановить? Или убить? — требовательно спросил Водопьянов.

— Это уже как пойдёт… Как пойдёт… — озадаченно произнёс я и достал из пространственного кармана телепортационную костяшку.

Калининград. Северный склад.

В Калининграде было классно. Снег валит огромными хлопьями, влажный воздух приятно холодит лёгкие, а я иду на встречу с моим верным учеником, едва не погубившим Дремору.

Толкнув дверь склада, я очутился в огромном помещении, заставленном клетками, в которых содержались самые разные порождения аномальной зоны. Воздух был пропитан запахом крови и каким-то непередаваемым зловонием. Поморщившись, я двинул вперёд, туда, откуда слышалось бормотание. Муэдзин что-то нашептывал, бегая возле клетки с гарпией, и водил пальцем по воздуху, будто делал невидимые записи.

— Муэдзин, — окликнул я ученика, отчего он вздрогнул.

— У…учитель, — выдохнул он, обернувшись и прижав руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. — Зачем же так подкрадываться? У меня чуть сердце не остановилось.

— Сейчас остановится, — сказал я, подходя ближе и глядя ему прямо в глаза. — Помнишь работорговца, которого мы с тобой заточили в пространственном разломе? Зовут Карим, торговал людьми и был тем ещё головорезом, — напомнил я ученику.

Муэдзин побледнел, услышав это имя, и в его глазах мелькнул ужас, который он попытался скрыть, но не вышло. Он отступил на шаг и врезался пяткой в приоткрытую клетку с окровавленными прутьями, так что металлический звон пронёсся по складу.

— К…карим? Тот самый Карим, которого даже вы не смогли одолеть в сражении? — с ужасом прошептал он. — Учитель, пожалуйста, скажите мне, что вы не собираетесь делать то, о чём я подумал. Скажите, что вы не настолько безумны, чтобы выпустить этого монстра на свободу.

— К сожалению, именно это я и собираюсь сделать, — спокойно ответил я, скрестив руки на груди. — Так уж вышло, что Валет Бубнов оказался слишком силён, и у нас остался буквально час до того, как он доберётся до столицы и устроит там резню. Поэтому мы освободим Карима и отправим его сражаться с Валетом Бубнов.