Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 23

Девушка затравленно оглянулась на Егора — словно бы в поисках помощи. Хотя несчастный больной подросток не мог помочь не то что ей — даже самому себе.

— А на меня такие дамы заглядывались! — не унимался хлыщ. — Тебя бы в их дома не взяли даже горничной, да что там — отхожие места чистить, и то бы не доверили! А из-за проклятых Бельских мне придется взять в жены тебя, да еще киснуть тут, пока твоего горе-племянника не признают невменяемым официально! Хотя этот слюнявый кретин только что под себя не ходит!

Никто из них не заметил, что Егор совершил кое-что для себя почти невозможное — встал и медленно пошел к вопящей парочке. Его трясло от ужаса, но он был искренне привязан к тетке и счел нужным попытаться ее защитить.

Ульяна сжала кулаки — как некогда ее сестра:

— Не смей оскорблять Егора, слышишь! Пока не вернутся его родители, я за него в ответе!

— Они не вернутся, — усмехнулся хлыщ. — Четыре года прошло. Со дня на день их признают официально погибшими, а этого идиотика — недееспособным…

— Даже если и так! Мой племянник болен, но он заслуживает уважения.

— Уважения… — скривился Александер. — Да он же конченый псих! Кто знает, что варится в его тупой башке! Он же попросту опасен! Надеюсь, он хотя бы сдохнет пустоцветом…

Егор быстро вскинул руки — и Александер замолк на полуслове, его рот остался открытым. Раздался приглушенный хруст из грудной клетки — словно смяли пустую пластиковую бутылку. Глаза широко распахнулись, белки мгновенно залились алым. Тело судорожно изогнулось, сложилось пополам и рухнуло на пол.

Чутьем аэроманта сразу понимаю, что произошло: воздух вытянули из легких, и они схлопнулись. Несложный трюк, ни силы, ни искусства не требует… вот только мне бы такое и в голову не пришло.

Но Егор определенно сделал это — и в тот момент в его голове не было ни единой мысли.

А я снова оказываюсь возле каменной чаши, наполненной моей кровью — и падаю в нее лицом.

— Эй, тринадцатый, ты тут вообще живой? Коньки не отбросил часом? Нехорошо с твоей стороны — в мою-то смену!

Люто хочется пить. Кто-то трясет за плечо. Открываю глаза. Надо мной склоняется рожа одного из охранников.

Ошалело киваю:

— Живой, живой. Уже и поспать нельзя человеку…

— Да ты двенадцать часов спишь. Завтрак остыл вон. Может, медика вызвать?

— Не надо. Нормально все.

— Ну смотри у меня! Я жмуров терпеть не могу, за каждого знаешь сколько бумаг заполнить приходится…

Охранник выходит, замок тяжело проворачивается. Тру глаза руками. Трогаю одеяло, спинку кровати, покрытую пластиком стену — все ощущается совершенно реальным. Неловко иду к раковине — мышцы как деревянные, то ли перетренировался вчера, то ли… еще что-то. Плещу в лицо горсть холодной воды, потом жадно пью.

Похоже, многовато на меня обрушилось, вот и снится всякое. Мальчик с моим номером из стены, какой-то тронный зал, жертвенник… Школьная травля, родители, хладнокровно приносящие в жертву единственного сына, влажный хлопок в легких этого… Александера. Наверное, нормальная реакция психики на избыток информации и стресс.

Психики?

Боковую сторону левого запястья пересекает небольшой, но глубокий и явственно свежий порез.

Из карцера сразу ведут на работы — на обучение всем наплевать, его я пропустил, а вот лишние два амулета с меня получить, м-м! Да и вообще: труд — главное средство исправления. Понятненько, приоритеты администрации ясны.

И снова: грязная старинная дверь с напыщенной надписью, колченогие парты, молодые парни и девушки, склонившиеся над амулетами. Которым кровь из носу нужно перевыполнить норму. В буквальном смысле.

Мое появление ажиотажа не вызывает: ну привели новичка из карцера, ну и что с того? Только Степка приветственно машет ладонью, и улыбается Аглая! Удивительно, но от этого сразу становится легче. Хотя я по-прежнему в заключении, да и этих двоих не то чтобы хорошо узнать успел. Ну ладно, девушку уже более-менее, а гоблина — так… Я у него больше про окружающий мир расспрашивал, чем про него самого. Кстати, надо это исправить.

Дежурным сегодня длинный мужик в чёрно-белой форме — выходит, местный, не зэка. И стало быть, в курсе раскладов с переработками, если его Шнифт внутрь запустил. Педагогическая методика у мужика вот какая: рыкать «Р-разговорчики!», едва кто-то начинает бубнить, и хвататься за электрическую дубинку. Из плюсов: в углу никто не клубится, ни отрезки, ни банда Карлоса. Все сидят за отдельными партами и если не заряжают амулеты, то хотя бы делают вид. Даже наш староста барака.

Мне недвусмысленно указывают на свободное место, зарядное устройство уже подготовлено, рядом валяется шарик. Или это я — зарядное устройство? Ой, всё!

Неторопливо, гомеопатически заливая ману в амулет, раздумываю, что со всем этим делать дальше. Для себя я норму отстоял, окей. А для остальных? Взять и потребовать от Карлоса: «А ну, перестань эксплуатировать товарищей по несчастью!» — не вариант. Нет у меня рычагов воздействия! Гундрука я одолел чудом, второй раз не прокатит. Значит, надо, чтобы эти «товарищи» сами решились за себя постоять. «Ты хоть лотерейный билет купи», как говорится. Опять же, если два корпуса хором заявят «не будем перерабатывать!» — то и администрации будет сложнее нас прогнуть. Требование-то самое что ни на есть законное!

А еще… Решившись сымпровизировать, прекращаю цедить по капле и «под горлышко» наполняю свой шарик маной. Шнифт как раз вышел из цеха — и я решительно встаю из-за парты.

— Куда-на⁈ — грозно рычит охранник, хватаясь за дубинку.

…О-о, блин, я вспомнил, где мне впервые встретились электрические дубинки! В «Незнайке на Луне»! Вот уж не думал, что сам окажусь в его роли.

— За основой, — невозмутимо поясняю охраннику, демонстрируя заряженный амулет. — У меня пустышки закончились.

И, не давая ему опомниться, прохожу в отдельную каморку в дальнем углу цеха. Туда, откуда в прошлый раз выплыл колоритный гном.

Дядька и вправду тут! Узнаю его по мощным плечам и по бороде — потому что на голове у гнома хреновина, похожая на ведро. И одновременно — на устройство из фильма про безумных ученых. С макушки, то бишь со дна ведра, светит фонарик с цветными линзами, тянутся какие-то проводки, бегают огонечки. Крутится пропеллер сбоку. И из-под этого чудо-девайса торчит — с обоих боков! — пышная рыжая борода.

Гном восседает за верстаком, точнее — посреди верстака, потому что столешница окружает его могучее пузо и справа, и слева. Сверху нависают полки с хламом. Ковыряется с камушками, спиной ко мне.

Я перебарываю желание постучать ему по ведру — вместо этого трогаю за плечо.

— Отвали, Шнифт! — гулко доносится из-под ведра. — Заготовки в коробке, не мешай работе!

Настойчиво хлопаю по другому плечу — и наконец мастер убирает с башки этот образчик нанотехнологий, оборачиваясь ко мне красной мордой. Озадачен.

— Хуетак! Тебе чего надо?

— Где и когда с вами можно поговорить? — шепотом спрашиваю я, не обращая внимания на такое приветствие, отнюдь не любезное.

И по наитию добавляю:

— О наших делах… подземных!

Гном аж перхает от такой формулировки, а потом — тоже шепотом, хоть и громким, всё-таки произносит:

— Вечером подходи по наряду камушки разобрать, если начальство одобрит. Запишу тебя! — и уже в полный голос рявкает: — Заготовки в коробке, грю!

Я демонстративно беру один белый шарик и, сделав лицо кирпичом, возвращаюсь за парту. На выходе из каморки сталкиваюсь со Шнифтом — тот злой как черт! Схватив эту самую коробку, начинает по очереди отсыпать каждому еще шарики: кому два, а кому и все четыре. Мне достается парочка в придачу к тому, что я уже зарядил. Ну ладно.

И вот теперь, со значением зыркнув на Карлоса, Шнифт говорит охраннику:

— Пошли покурим, Петро.

И выходят.

Карлос тут же активизируется: