Опасный дар для гадкого утенка (СИ) - Норд Агнешка - Страница 68

И да — можно было передавать информацию с планшета на планшет практически неограниченную в объёме без всякого подключения к интернету и к электричеству. И ограничения по скорости не было вообще — всё передавалась либо мгновенно, либо почти мгновенно. Работал планшет от вливания толики магии владельца или от магии природных ресурсов. А как пояснил коротко Гарик (под грифом — вам это еще не рассказывали): магия есть везде, не только в травке, земле и артефактах, а даже в самых простых вещах вроде каменных стен, воды, насекомых, мелких животных и неодарённыхлюдей. Маги и волшебные существа не слишком подходили, потому что не любили делиться магией, даже толикой, и умели ставить защиту.

— Гарик, — озаботилась Саня, когда занятие подошло к концу. — Скажи пожалуйста… Помнишь, мои опекуны говорили, что если я… м-м, возобновлю обнимашки с альфой…

— Если ты опять о том, что не пара нашему альфе, — хитро ухмыльнулся Зотов. — То я уже говорил, что в курсе, что вы вчера на ночь целовались и обнимались. Но, немного узнав тебя, думаю, что дальше обнимашек дело не пошло. И я несколько в шоке, как альфа нежен, терпелив и добр к тебе. Бедолага!

Саньку от его ответа бросало то в жар, то в холод.

— Ну, знаешь… — пробормотала она, не находя приличных слов для ответа.

— Сань, — тронул её за локоть Гарик и заглянул в глаза. — Я просто любопытный и сразу с утра проверил. Прости. Другие ничего не учуют. Ваши отношения с альфой — только ваше дело. И я не буду тебе ничего советовать.

— Точно, — вспомнила Саня слова опекунов. — Роман Романыч сказал, что ты предан альфе до кончика хвоста, но патологически справедливый и не станешь меня подкладывать в постель Арсена, чтобы выслужиться.

Гарик закашлялся и покраснел, уставившись на неё потрясённо.

— Что? — хихикнула Саня.

— Он правда про меня такое сказал? — смущённо спросил Зотов, кусая губы.

— Дословно, — кивнула Саня.

— Вот же, — куратор Саньки прищурился, скрывая довольную улыбку. И она поняла, что кто-то реально сильно уважает Романа Рязанцева. — Ладно, проехали.

Гарик своё обещание выполнил — вечером возле комнаты Саньки он уже ожидал их с Шун со здоровенным тюком. Только уже в комнате выяснилось, что это шикарная лежанка из искусно сшитых шкур и каркаса. Не совсем на полу, но достаточно низенькая получилась кровать, эдакий тюфяк с углублением, вроде люльки, но очень большой. А ещё Зотов соорудил на обоих кроватях столбики, которые украсились шёлковыми, лёгкими на вид, но не прозрачными пологами.

— Это, чтобы вы могли уединиться при желании, — пояснил он несколько ошарашенным девушкам, посаженным на табуретки, пока оборотень работал над благоустройством их жилища. — Или учить домашку, не мешая спать соседке. Шун? Что скажешь?

Орчанка смотрела на свою кровать с таким немым восторгом, что Саньке показалось, что она сейчас бросится на шею Зотову и сама его расцелует.

Только по сдержанности Шун оказалась кремнём. Повернулась к Гарику, застывшему с неуверенной миной на лице, протянула ему руку и скромно произнесла:

— Спасибо. А это тебе.

Гарик «это» взял, пробормотав: «не за что», а потом неверяще глянул на Шун.

— Эй, ты серьёзно? Не надо! Я не ради награды всё делал.

Шун сложила руки на груди и прищурилась, отказываясь забирать «это», отчего у Саньки разыгралось жгучее любопытство.

— Тогда забирай кровать! — велела орчанка.

— Не стану, — Гарик насупился и сжал протянутую к орчанке руку в кулак. — Шун, ты что, такая богатая? Ты хоть представляешь, сколько он стоит?

— Представляю, — ответила Шун спокойно. — У меня из них игрушки были. Большие игрушки — целый зверинец. Один умелец выточил. Я напишу домой, чтобы мама мне выслала волчонка, очень тебя напоминает. А это так, на карманные расходы дали, самый маленький тебе подарила, знала, что станешь... отказываться.

Саньке показалось, что она хотела сказать «ломаться». Гарик, видимо, о том же подумал, потому что покраснел, положил таинственный подарок в карман, коротко поклонился и вышел из их комнаты, аккуратно прикрыв дверь. А ведь, наверное, хотел хлопнуть ею громко. Вот как поймёшь этих парней?

— Как думаешь, обиделся? — спросила Шун, когда они остались одни.

— Переживёт! — отмахнулась Саня. — Лучше скажи, что за подарок ему дала. Интересно ведь.

— Покажу, — оживилась Шун, бросаясь к своему баулу и шустро справляясь с завязками. Скоро она выложила на стол небольшой узелок. — Смотри, тут есть и симпатичные. Но обещай, что выберешь один себе или не покажу вовсе.

— Жестоко, — хмыкнула Саня, очень понимая сейчас чувства Гарика. — Я не стану ломаться, так что открывай.

Шун фыркнула, усмехнувшись, и развязала узелок. Таких крупных драгоценных камней Саня даже в кино не видела.

— Откуда? — вырвалось у неё невольно.

— У папы прииски, — пожала Шун плечами. — Мы не бедствуем. И никто к нам не суётся. Правда, меня просили не светить этими камешками, только в исключительных случаях. Деньги у меня есть тоже, эти не для продажи. Ну так что, выбирай.

У Саньки разбегались глаза. Взять такое богатство себе было очень сложно. Выбрала самый мутный камешек с явными изъянами с одного бока.

— Передам внучке по наследству, — полушутливо вздохнула она, любуясь небольшим булыжником на своей ладони. — Спасибо, Шун. Не знаю, как тебя отблагодарить.

— Сань, ты ничего не забыла? — засмеялась Шун. И добавила серьёзно: — Камни нельзя съесть, ими не залечишь смертельную рану, их сложно продать, но можно легко из-за них потерять голову в буквальном смысле. Это не благо, это дамоклов меч нашего племени.

Саня перестала улыбаться, слова Шун её потрясли. Повинуясь порыву, Саня шагнула к орчанке и обняла её. Шун напряжённо застыла, и Саня сразу отпустила её, чувствуя неловкость. Орчанка явно не была приучена к объятиям.

— Знаешь, я рада, что ты будешь жить со мной, — вздохнула Саня. — Давай ляжем пораньше спать, что ли. Тем более, ты почти не спала прошлой ночью.

— Я только за, — Шун кивнула и пошла к своей лежанке. — Я не пытаюсь соблазнить твоего куратора, если что.

— Он сам кого хочешь соблазнит, — хмыкнула Саня. — Не волнуйся, он взрослый парень и весьма сильный оборотень. И никто его не заставляет на тебя заглядываться. Даже наоборот.

— Знаю. А также знаю и то, что запретный плод сладок, — Шун достала простыни и застелила лежанку, водрузив сверху свою монументальную подушку и лоскутное покрывало из кусочков разноцветной замши. — Боюсь, я не столько ему понравилась, сколько его мучает любопытство. Ну и желание сделать по-своему, вопреки всему и всем.

— Мне тоже так казалось, — осторожно ответила Саня, поражаясь взвешенной позиции Шун — ведь нисколько не кокетничает, просто говорит, как есть. А ведь Саньке, как и другим, казалось, что Шун очень скромная и невинная девочка, а значит — наивная. И может вовсе не догадываться о намерениях Гарика, какие бы они не были. — Гарик — хороший парень.

— Знаю, — улыбнулась Шун Саньке. — Хороший, заботливый, искренний… Только хорошие парни тоже совершают глупости. Мне сто лет, Аксана. По меркам моего народа, я ещё ребёнок, но я многое видела в жизни — так уж вышло. И многое понимаю... К слову, альфа Арсен, как я слышала, тоже замечательный мужчина.

— Мы поняли друг друга! — рассмеялась Саня, поймав лукавый и совершенно не наивный взгляд орчанки. И с испугом подумала, что у Шун с Гариком одинаковые методы борьбы с её вмешательством. — Если обещаешь не толкать меня в объятия альфы Арсена, я отплачу тем же в отношении Гарика Зотова.

— Обещаю, — легко согласилась Шун, вернулась к Саньке и плюхнула на стол холщовый мешочек с вяленым мясом, от которого рот мгновенно наполнился слюной, а ведь до этого есть совершенно не хотелось после легкого ужина в столовой. — Если ты тоже проголодалась, составишь мне компанию? Я могу поставить чайник — дома был такой же. И чай, как мачеха заваривает, могу заварить. Поверь, необыкновенная вкуснятина.