Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 80

И чуть позже моя память решила дать о себе знать. После короткой, но весьма яркой мигрени, в течение которой я успел помянуть добрым словом создателя алкоголя до седьмого поколения, я все же кое-что вспомнил.

Пьяное ликование перед Системным интерфейсом. "Апгрейд таверны до 2 уровня? ДА!". Звон золота. Потом… О, да. Гоблины-шахиды. Не в смысле террористы, а в смысле — работают до последнего издыхания, лишь бы заплатили. А я… я заплатил. И не только за апгрейд. В пьяном угаре щедрости (или полном отключении мозгов) я накинул им еще и за "материалы повышенного качества". Отсюда, видимо, резные ставни и дуб вместо сосны. И… игровая зона? Комнаты? Охранник?! Ох, голова еще сильнее закружилась от изменений в моей жизни.

Зажав своего внутреннего зверя в тиски — тот сначала проклинал меня за весьма безалаберное использование ресурсов, а затем — по всей видимости вытащив из памяти конечную стоимость апгрейда — заработал себе инсульт. Ну, ничего. Откачаем — этот зверюга еще понадобится мне.

Я шагнул внутрь, толкнув тяжелую дверь. Гришка поплелся следом, озираясь с любопытством.

Первый этаж поражал. Знакомое пространство бара и кухни расширилось, стало светлее. Появились отдельные столики в нишах. И… в дальнем углу, за невысокой резной перегородкой — та самая "игровая зона". Пока там пусто, но виднелись столики с разметкой под кости или карты, полки для ставок… Люся, стоя за новой, массивной стойкой (старую, помятую моим "деловым бешенством", видимо, выкинули), лишь хмыкнула, увидев мое лицо.

— Проснулся, хозяин-строитель? — едко бросила она, полируя уже и без того блестящую столешницу. — Шесть комнат наверху пустуют. Жду постояльцев. Игровая зона — ждет дураков с деньгами. Охранник — в подсобке дрыхнет. Кличет себя Клыком. Орк, но какой-то он странный, — она ткнула мокрой тряпкой в сторону кухни, откуда уже несло аппетитным ароматом похлебки. — А у меня — обеденный завал готовится. Иди, не мешай. Или займись своими… мышиными шалостями. Только подальше от моей кухни.

"Клык. Орк. Дрыхнет." Слова Люси прозвучали как приговор. Орк. Я автоматически представил себе гору мышц в рваной шкуре, с топором размером с Гришку и вечно голодным взглядом. Тот еще тип для поддержания порядка в "игровой зоне". Прагматично? Возможно. Но счет за его услуги, вкупе со стоимостью "материалов повышенного качества", наверняка оставит мою кассу тощей, как скелет в Мшистой Лощине.

Люся, словно прочитав мои мысли, добавила, не поднимая глаз от полировки:

— Кстати, о Клыке. Ты ему, в своем пьяном благородстве, пообещал золотой в месяц. Аванс — ползолотого — он уже получил, пока ты в опилках храпел. С твоего счета, естественно. — Она удовлетворенно хмыкнула, видя, как я побледнел. — Так что теперь он твой. Навеки вечные. Или пока не съест кого-нибудь особо ценного. Прагматично, да, хозяин?

Мой внутренний хомяк издал предсмертный писк и рухнул замертво. Золотой в месяц?! За орка-охранника, который дрыхнет?! Это же грабеж средь бела дня! Моя лапа непроизвольно потянулась к кошельку — он ощутимо полегчал. Ладно… там вообще ничего не было.

— Где… где он? Этот… Клык? — выдавил я, чувствуя, как прагматизм дает трещину по швам. Надо было посмотреть на этот "актив". Может, он хоть выглядит как орк уровня 50? Хотя бы…

— Подсобка, — буркнула Люся, махнув тряпкой в сторону узкой двери за стойкой. — Предупреждаю, выглядит… неказисто. Но не обманывайся. От него мурашки по спине бегают, когда глаза откроет. Как от старого холодного камня на могиле.

"Неказисто" от Люси звучало зловеще. Гришка явно был очень заинтригован словами Люся, так что уже направился к указанной двери. Я, преодолевая предчувствие чего-то непоправимого, последовал за ним.

Дверь в подсобку скрипнула. Помещение было маленьким, заставленным бочками с солениями и мешками с мукой. Видимо, помимо того, что увеличился и размер таверны, у Люси возрос и ассортимент услуг. В углу, на свернутом в калачик потертом одеяле, спал… старик.

Не орк. Совсем не орк.

Щуплый, тщедушный на вид дед. Лицо покрыто сетью морщин, словно старая карта неизведанных земель. Редкие седые волосы торчали в разные стороны. Одет он был в потрепанный, но чистый холщовый халат и стоптанные войлочные тапочки. Руки, сложенные на груди, казались хрупкими, жилистыми. Он тихо посапывал, и во сне его лицо выражало глубокое умиротворение, почти блаженное. Никаких мышц. Никакого топора. Никакой орчьей сущности. Только… старый человек, мирно спящий среди запахов соленой капусты и ржаной муки.

Гришка фыркнул, разочарованно:

— Это и есть твой "бугай, хоть куда"? Микки, тебя обдурили! Это же дед с лавочки! Какой из него охранник? Он и до драки не факт, что доживет!

Я почувствовал, как кровь отливает от лица. Золотой в месяц. За этого? Нет, я, конечно, не самый жадный в мире человек (но это не точно), однако платить золотой дряхлому старику каждый месяц просто так? Нет-нет, прошлые квесты, конечно, заставили мою совесть зашевелиться, но шевеления эти были не очень живыми, скорее предсмертными, так что альтруизмом я не заразился, а работа этого старика в виде охранника и на медную в день не потянет… Так, где там гоблины?! По-любому кто-то из них своего решил протолкнуть на халявную службу. Вот найду их и…

Мысль оборвалась. Старик открыл глаза. Хотя даже не так. Он ОТКРЫЛ глаза — вот так, наверное, будет правильнее.

Одно мгновение — он был лишь тенью, скомканной на одеяле, хрупким силуэтом, который мог рассыпаться от сквозняка. Беззащитным до щемящей жалости. И в следующий миг — пространство подсобки сжалось до одной единственной точки — точки, в которой находились глаза этого старика. Воздух будто бы кристаллизовался, впиваясь в кожу ледяными иглами. Давление не просто обрушилось на плечи — оно сдавило грудную клетку, вытесняя дыхание, вколотило пятки в пол. Тишина была абсолютной, звенящей, выжигающей все посторонние звуки до глухого гула в ушах от биения сердца.

Это то самое чувство говорила Люся? Мурашки? Что за детские шутки? На меня стали накатывать ледяные волны, проносясь по позвоночнику и сковывая мышцы, как внезапный мороз. Каждый волосок на моей шкуре встал дыбом, словно предупреждая о смертельной опасности. Гришка тоже не смог остаться равнодушным. Он дернулся назад, как от удара током, с глухим стуком уткнувшись спиной в бочку с капустой, но он даже не ахнул — дыхание застряло в горле, замершее в этом внезапном, гнетущем вакууме.

Глаза. Именно они выжгли в мозгу осознание истинной опасности. Не мутные старческие щелочки. А два бездонных колодца, выдолбленных во льду вечной зимы. У меня не было подходящих слов, чтобы их описать. Они были слишком ясные… и холоднее космической пустоты. Они уставились на нас не просто без сна — они были лишены самой потребности в нем, как камни. Без усталости — в них горела бесконечная, нечеловеческая бдительность. Абсолютное спокойствие? Да, но спокойствие вершины айсберга перед тем, как раскрошить корабль. Спокойствие отточенной катаны в ножнах, готовой выскользнуть и рассечь мишень одним бесшумным движением. Спокойствие лезвия бритвы перед разрезом — когда уже видна тонкая линия будущей крови. В них читались не годы — в них мерцали тени тысячелетий, отблески бесчисленных схваток, осевшая пыль забытых эпох. Опыт? Передо мной будто бы стояла настоящая Смерть, уставшая от жизни… В глазах старика не было ни единой искры добродушия. Лишь холодная, оценивающая пустота хищника, для которого мы были лишь возможными помехами или… целью.

— Ммм? — произнес он тихо. Голос был сухим, даже слишком сухим, но удивительно четким. — Тревога? Пожар? Драка? — Он медленно, с едва слышным хрустом суставов, сел. Каждое движение было экономным, точным, лишенным суеты. В нем чувствовалась сжатая пружина невероятной мощи. — Если нет, — он посмотрел на нас тем лезвием-взглядом, — то вы нарушаете мой отдых. А отдых, молодые люди, священен. Особенно в мои… года. — Он не назвал цифру, но в воздухе повисло ощущение, что этих годов больше, чем деревьев в Скальнолесье.