Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 78

Гришка, тоже изрядно поддатый, выпрямился, пытаясь сохранить шаманское достоинство. — "Бурый! Друг! Не зло вы! Вы… редкость! Сокровище! Последние из разумных бурых! Барьеры… они для защиты ВАС! Чтоб тупые игроки не полезли отнимать ваши шкуры! Чтоб не узнали, какие вы умные! Чтоб… чтоб не истребили последних!" — Он развел руками. — "Я вас берегу! Как хрупкий цветок! Как… как последний глоток хорошего эля!" — вот как только я увидел такое в своих воспоминаниях, я нервно покосился на Гришку. Нет, бред нести я тоже умею, но тут видимо особый случай. Хотя опять же, возможно, половину (хочется верить, что половину) мой мозг любезно решил не запоминать.

Бурый замер. Казалось, он обдумывает слова. Потом он громко фыркнул. — "Цветок? ЦВЕТОК?! Мы — ГРИЗЛИ! Нас не берегут! Нами гордятся! С нами торгуют! Твои барьеры… они прячут. Как трусов. Мы — не трусы!" — Он ударил огромной лапой о землю. — "Хватит прятать! Хватит лжи!" — ну, после такого, я точно убедился в своих догадках.

Дальше… напряжение висело в воздухе, густое, как болотный туман. Надо было что-то делать. И я, гениальный дипломат в состоянии "расширенного сознания", предложил: "А давайте… снимем стресс? У меня тут… — я похлопал по фляжке, — …для духа! И для… для обсуждения ритуала! Чтобы Спайка вернуть!"

Кто-то из медвежат (или это был Гришка?) принес деревянные кружки. Самогон полился. Жгучий, терпкий, с явным привкусом чего-то психоделического. Бурый сначала отказывался, ворчал, но… видимо, аргумент про Спайка и "духа" подействовал. Или просто любопытство взяло верх. Он хмыкнул и протянул свою огромную лапу к кружке.

А потом… потом Гришка, видимо решив, что "духу веселья" нужны подношения, полез в свои бесконечные шаманские мешки. И вытащил… вытащил тряпки, краски, рыжий парик, красный нос и… ту самую игрушечную балалайку. — "Выменял у скомороха-духа за три сушеных корня мандрагоры!" — гордо объявил он, едва стоя на ногах. — "Для… для священнодействий!"

Бурый уставился на этот реквизит с глубоким недоверием. — "Это… для ритуала? Паука воскрешать?" — и перевел многозначительный взгляд на меня.

— "Ага!" — бодро соврал Гришка. — "Самый важный этап! Обряд… веселья для духов! Чтобы они благосклонны были! Надо… надо задобрить! Весельем! И… перевоплощением!" — Он ткнул пальцем в Бурого. — "Ты… ты будешь Духом Лесного Смеха! Главным задобрятелем!"

Бурый что-то заворчал, но в его глазах мелькнуло что-то… неуверенное. Любопытство? Желание помочь Спайку? Или просто "расширенное сознание" начало брать свое? И пошло-поехало… Помню мелькание кисточек с краской, смех Гришки (больше похожий на истерику), мои неуклюжие попытки натянуть на медвежью лапу ботинок клоуна…

Я сглотнул. Ком стоял в горле. Я посмотрел на Гришку, потом на Бурого-клоуна, потом на балалайку в его лапе. Мы устроили священнодействие для духов веселья на медведе, чтобы воскресить паука… Логика пьяного гения.

— И… и что теперь? — выдавил я шепотом, боясь разбудить Духа Лесного Смеха. — Ритуал… сработал? Духи… довольны?

— Ритуал, Микки? — Гришка посмотрел на меня так, будто я предложил прямо сейчас станцевать на спящем медведе лезгинку, да еще и с факелами. Его похмельно-философское выражение лица сменилось чистым, неразбавленным ужасом. — Какой ритуал?! Это был пьяный угар высшей пробы! Мы священнодействовали только в том, чтобы превратить вождя гризли в посмешище цирка Шапито! Духи… — он мрачно кивнул на Бурого, — …если они тут и были, то точно ржали до колик. А сейчас они, наверное, пошли за попкорном, чтобы посмотреть на финал, который наступит, когда он проснется.

Он резко поднялся, пошатываясь, но с новой решимостью в глазах — решимостью загнанного зверька, унюхавшего волка.

— Надо валить, Микки. Валить отсюда немедленно. Пока он не очнулся и не решил, что лучший способ восстановить репутацию Грозы Данжей — это сделать из нас коврики для лап!

Его слова пронзили похмельный туман острее любого ножа. Чертовски знакомый адреналин впрыснулся в кровь, смешавшись с тошнотой. Я инстинктивно метнул взгляд на спящего Бурого. Балалайка в его лапе вдруг показалась не смешной игрушкой, а символом неминуемой и очень болезненной расплаты. Даже его громоподобное сопение теперь звучало как отсчет времени до казни.

Я кивнул Гришке, стараясь не шевелить лишний раз головой, которая все еще гудела, как улей после землетрясения. Поднялся с лежанки, едва удерживая равновесие. Мир качнулся, землянка поплыла.

— Практичность, Иван, практичность! — мысленно буркнул я себе, цепляясь за стену. — "Не упади сейчас. Не шуми. Не разбуди Клоуна Смерти."

Мы двинулись к выходу, крадучись, как гоблины-неудачники в королевской сокровищнице. Каждый шорох собственных лап по земляному полу казался громом. Каждое сопение Бурого заставляло замирать. Гришка шел впереди, его спина напряжена, взгляд прикован к спящей массе меха, парика и нелепых ботинок, которые уже не казались такими смешными. Мы миновали Бурого. Я почувствовал тепло его шкуры и запах — медвежий, грибной и… краски. От этого смеси стало еще хуже.

На пороге землянки, уже почти на свободе, Гришка обернулся и шепотом бросил:

— Я… я пойду вперед. Разведаю тропу. А ты… — он многозначительно ткнул пальцем в сторону небольшого ответвления землянки, служившего кладовкой, — …проверь, не забыл ли чего полезного. Мало ли. Прагматично же. И… встретимся у тебя в таверне. Через час. Если выживем. И если Люся впустит.

Не дожидаясь ответа, он юркнул в утренний свет, оставив меня одного в полумраке землянки с храпящим медведем-клоуном. Кажется, не я один помнил те детали с Люсей. По все видимости, Гришка тоже еще находился в относительно трезвом уме, хотя… его идея пойти к Бурому заставляет усомниться. Ну, или он согласился на это — черт его разберешь.

— Прагматично — я мысленно повторил за шаманом. Нет, я все понимаю. Меня тоже душит внутренний хомяк, что я оставлю что-то Бурому на хранение (возвращаться несколько дней точно не стоит, ибо есть вероятность оказаться в похлебке медведей), но все же… Сейчас? Когда каждая секунда на счету, а Бурый может проснуться в любой момент?

Хотелось выругаться вслух, но я сдержался. Взгляд невольно скользнул в указанном направлении. В кладовке царил хаос — разбросаны связки трав, кореньев, какие-то грибы в корзинах, свертки. Обычная шаманская кладовая после рейда.

От безысходности (и потому что Гришка все же был шаманом, а вдруг там что-то ценное для ритуала?) я шаркнул туда. Надо было действовать быстро. Я начал лихорадочно шарить взглядом по грудам, пытаясь опознать хоть что-то знакомое среди похмельного тумана в голове. И тут… краем глаза заметил знакомые синеватые искорки в небольшом берестяном туеске.

— Пыль болотного огонька! — припомнил я, а затем… Рядом — скользкие черные отростки. — Корень могильного мха! — не знаю, как я по виду смог распознать эти ингредиенты, но сердце екнуло. Это же как раз то, что я нужно для ритуала!

Лихорадочно оглядевшись, я увидел еще несколько мешков и корзин, туго набитых. Один был заполнен знакомыми тускло-коричневыми кристаллами — "Кристаллы земли". В другом — склянки с зеленоватой слизью ("Яд болотника"). Были и другие травы, грибы, коренья — явно не мои трофеи, а запасы Гришки или самих медведей. Но среди этого хаоса лежало то, что мне было нужно! Видимо, в пьяном угаре я начал собирать нужные травы для ритуала, а потом их просто растащили или добавили к общим запасам. Или Гришка, в порыве "помощи", решил сложить все вместе. Без разницы. Главное — нужные компоненты были тут!

Наскоро схватив два небольших мешка, в которые впихнул туесок с Пылью, связку Мшистого корня и пару кристаллов земли на всякий случай (остальное было в избытке), я выскочил из кладовки. Надо было бежать. Сейчас же.