Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 110

Ситуация была хуже некуда. Группа находилась на грани с поражением. Еще пару минут и Бурый вместе со Спайком станут полностью бесполезными. Первый уже получил значительный урон, так что еще несколько пропущенных ударов, и он свалится. У Спайка же оставалось слишком мало маны. Конечно, он уже начал вить паутину, чтобы ограничить кроля (молнии оказались полностью бесполезны против него), однако кроль в первую очередь займется пауком, когда у него появится такая возможность — как-никак тот существенно снижает место для маневров, из-за чего Сакура все ближе и ближе к тому, чтобы достать кроля.

Проблема в том, что Бурый вот-вот упадет, а вместе с этим пропадет и главная мишень Босса, а один на один Сакура вряд ли сможет потягаться с этим монстром.

Так, нужно как-то помочь им! И сделать это надо прямо сейчас. Я взглянул на свой Статус и оценил здоровье, которое подросло до 20-и процентов. Учитывая, что выносливость была на нуле, то я даже нормально стоять не смогу, не говоря уже о сражении. Видимо, придется вновь положиться на Алхимию Хаоса — только так я могу хоть как-то повлиять на итог этой неравной битвы, благо у меня есть флакон и несколько капель исцеляющего зелья…

Я схватил пузырек, и начал забивать горлышко всем, что было под рукой— набрал земли, смешанной с перегноем и трухой. выдернул клок травы с корнями, а затем перевернул флягу, тряся как шейкер последнего бара в аду — остатки зелья смешались с дерьмом и зеленью, и я увидел гриб. — "А что, если…?" — мелькнуло в голове, и я вырвал его, не глядя, сунул в горлышко, протолкнул ложкой. Фляга была полна до краев этой бурой, комковатой жижей.

— Микки, что ты творишь?! — донесся яростный шепот Сакуры, которая обратила внимание на мои телодвижения. Она парировала очередной удар по Бурому, отскочив с лязгом.

Ответа не было. Весь мир сузился до этой теплой, дрожащей в руке стеклянной колбы, наполненной Хаосом. Я встал на колени, зажав флягу в лапах. Внутри что-то булькало, шипело. Пахло… как гнилой картошкой, замешанной на дешевом одеколоне и озоне после грозы. Цвет менялся от грязно-коричневого к ядовито-зеленому, потом к мерзкому лиловому.

— "Система, гоблины, черти, домовые… кто там за кулисами! " — мысленно молился я. — "Не подведите! Хотя бы не убейте своих! Отомстите этому ушастому зазнайке!"

Бурый застонал. Кролик, уклоняясь от очередной паутины Спайка, и нанес короткий, хлесткий апперкот под челюсть косолапому. Медведь закачался, и его глаза закатились. Он припал на одно колено. Сакура бросилась наперерез, но босс был быстрее. Его перчатка уже заносилась для добивающего удара в висок.

СЕЙЧАС!

Я вскочил, забыв про боль, про страх, про все. Замахнулся этой гремучей смесью, как гранатой, и без точного прицеливания отправил в сторону этого танцующего, самоуверенного пушистого ублюдка.

— Лови подарочек, Кролл! — прохрипел я и швырнул флягу изо всех оставшихся сил.

Она летела не быстро. Кролик, конечно, заметил. Его бусинки-глазки скользнули к летящему объекту с явным презрением. Он даже не стал уворачиваться по-настоящему. Просто сделал легкий шаг вбок, как делал это сто раз, уходя от молний Спайка и клинка Сакуры. Его перчатка была уже в сантиметрах от виска Бурого.

Фляга разбилась о землю в полуметре от его мощной задней лапы.

К сожалению, получившаяся смесь не была взрывной или огнеопасной. Её даже кислотной язык не поворачивался назвать.

Был… ПШЫЫЫЫЬ!

Как будто гигантский, перезревший помидор упал с десятого этажа. Только в тысячу раз громче и… липче.

Из разбитой фляги вырвался не столб пламени, а гигантский пузырь мерзкой, полупрозрачной, желто-зеленой слизи. Он лопнул мгновенно, обрушив на кролика липкий, бурлящий потоп. Слизь покрыла его с головы до лап, как вонючее одеяло. Она блестела, пузырилась и… шипела, издавая звук, похожий на смех пьяных гоблинов.

Кроль, явно не ожидавший такого, начал дергаться, пытаясь выбраться из образовавшейся на ровном месте ловушке, однако Сакура оказалась тут как тут. Её клинок пронзил грудную клетку Босса, и тот, посмотрев на меня и бросив явно какое-то Проклятье на только ему понятном языке, притих.

Воздух в «Кривом Клыке» все еще пах свежей краской, пылью и… грибным элем, который Люся, видимо, решила проветрить. Но сквозь эти мирные ароматы пробивался стойкий шлейф боли, усталости и растерзанной медвежьей шерсти. Я сидел за столиком у окна, прижимая к щеке тряпку, намотанную на последний кусок льда из нашего скудного запаса. Холод притуплял пульсирующую боль, но не мог скрыть масштабы катастрофы — по ощущениям вся левая половина морды была одним сплошным, горячим фингалом размером с блюдце. В отражении мутного стекла я видел смутный контур этого «украшения» — фиолетово-желтый, с оттенками синего по краям. То был прекрасный шедевр одного боксера, который в моем мире вполне мог стать чемпионом мира. Хех, вот это было бы забавно… Кролик в боксерских перчатках — чемпион мира!

Я бы даже посмеялся, если бы не было так грустно. Кролик не только превосходил каждого из нас в силе и скорости, но и настучал по голове так, что все тело пробивает в холодный пот. Ох… кажется, теперь я буду очень осторожно относится ко всем милым зверушкам в этом мире. Огромный же синяк на моем лице служил ярким напоминанием о том, что значит получить апперкот от кролика в боксерских перчатках размером с мою голову.

Сакура сидела напротив, откинувшись на спинку стула. Она выглядела… не так избито, как я, конечно, но усталость висела на ней тяжелым, влажным плащом. Темные круги под глазами казались еще глубже обычного, а движения были чуть замедленными, лишенными привычной кошачьей грации. Она методично перебирала монеты с последней вылазки — золотые и серебряные. Раньше я бы радовался нашему доходу, однако сейчас было осознание — эти деньги практически стоили нам жизни. И да, раньше я относился к этому довольно-таки спокойно, ибо деньги требовались исключительно для выживания, однако после этого кроля и некротических белок… мне уже не кажется, что быть тавернщиком — это так плохо и непрестижно.

Звук металла о дерево столешницы был монотонным, гипнотизирующим, погружая меня все глубже и глубже в свои мысли.

Больше всего досталось Бурому. Моего косолапого богатыря Спайк, героически пыхтя, приволок на себе прямо в таверну и уложил в дальнем углу, на подстилке из мешков. Там он сейчас и храпел, как спущенный с цепи паровоз. Его могучий бок, перевязанный кучей старых бинтов — единственное, что нам удалось найти утром —, поднимался и опускался в такт дыханию. Маленькие исцеляющие зелья подняли здоровье из красной зоны, но до полного восстановления было далеко — его регенерация, как выяснилось, была не ахти. Спайк, истратив последние капли маны на поддержку в бою и транспортировку медведя-танка, изменил свою форму и свернулся в темном углу под потолком, напоминая скорее пушистый, подпаленный комок, чем грозного паука-молнивержца.

Мы с Сакурой не пошли следом только из-за одного абсурдного, нелепого чуда: в таверне были гости. Не гоблины, принявшие ее за сортир. Не заблудившиеся пьяницы. А двое вполне себе трезвых (пока что) мужчин в походной коже, с виду авантюристы невысокого уровня, которые сидели у стойки и тихо беседовали с Люсей, попивая мой драгоценный эль. Их появление час назад было для нас с Сакурой шоком, сравнимым с внезапным визитом Короля местных земель. После всего — после бюрократического ада Шпегеля, после провала первого дня, после кошмара в Зараженной Чаще — они просто… пришли. Как ни в чем не бывало.

Я наблюдал за ними краем глаза, вернее, краем здорового глаза. Второй щурился сам по себе из-за отека. Люся, надо отдать ей должное, держалась молодцом. Улыбалась, подливала эль, кивала. Напряжение в ее плечах видел только я. И, возможно, Сакура.

— Тебе бы тоже поспать, — произнес я, стараясь шевелить губами как можно меньше. Звук получился глухой, слегка гнусавый. — Выглядишь… как после недели в штрафбате. — попытался я пошутить, чтобы немного разрядить обстановку.