Платон едет в Китай - Бартш Шади - Страница 21

Да, рабство является проблемой, и Ху не пытается его оправдывать. Однако, «если мы сосредоточимся только на вышеупомянутых абстрактных критериях гражданства, то нужно сказать, что они в целом верны». Видимо в ответ критикам афинского гражданства, утверждающим, что оно лишало человека свободы, Ху пишет: «Красота позиции Аристотеля в том, что он ценит развитие личности». Ху признает, что взгляды Аристотеля несли на себе отпечаток определенного времени и места, но он все равно находит в них ценность:

Мнения ученых материкового Китая, приведенные в этой главе, иллюстрируют тот прискорбный факт, что античная философия, как правило, апроприируется власть имущими для достижения собственных целей (и это верно в целом, а не только в Китае). Не Минли (聂敏里), профессор древнегреческой философии в Китайском народном университете, отмечал, что «обращение к античной классике, особенно к политическим идеалам в античной классике, является наиболее распространенной стратегией консерватизма⁷⁶, поскольку традиции и классика ‹…› всегда играют важные культурные функции в истории народов»⁷⁷. Независимо от того, какой путь публичные эксперты (и их менее заметные последователи из академических кругов) прокладывают через античную историю, политику и философию, все они благополучно выходят на другую сторону со своей неизменной идеологией и взглядами на Китай. Это, конечно, подразумевает, что они не слишком всматриваются в тонкости изучаемых текстов, и многие их интерпретации могут показаться поспешными или неверными с точки зрения западной науки. Однако их целевой аудиторией являются не западные ученые, а китайский народ и китайское правительство. В то же время эта китайская критика, которая представляется нам радикальной, сегодня дает надежду сильно потрепанной области «классических исследований». Если в этих текстах речь идет о совокупности произведений, которые, подобно египетскому золоту, можно «переплавить» в соответствии с ценностями их современных читателей как на западе, так и на востоке, то больше нет причин считать классику «устаревшей» или представляющей «мертвых белых мужчин». Античные классики имеют шанс быть не менее актуальными на западе, чем в Китае.

Если во второй главе рассматривался поворот, произошедший в китайских исследованиях классической древности и приведший к использованию античной философской и политической мысли для критики запада, то в этой главе мы обратимся к самому влиятельному философу соответствующей традиции – афинянину Платону (429?–347 годы до н. э.). Масштаб наследия Платона побудил Альфреда Норта Уайтхеда язвительно заметить: «Наиболее правдоподобная общая характеристика европейской философской традиции заключается в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону»¹. Возможно, неудивительно, что Платон привлек столь пристальное внимание китайцев, особенно среди последователей Штрауса, создающих эзотерические трактовки его диалогов, понятные лишь избранным². В частности, широкую аудиторию завоевало «Государство» – самое доступное, обширное и поучительное произведение Платона, затрагивающее вопросы политики, философии, общества, иерархии, пропаганды, брака, семьи и многого другого. Соответственно «Государство» вызвало в Китае больше размышлений, чем любой другой древний (западный) текст. Интерес к его идеям во многом обусловил возвращение классики как объекта изучения в посттяньаньмэнскую эпоху, и в том числе ее интеграцию в учебные программы в университетах. Как пишет Вэн Лэйхуа:

Что думают современные китайские ученые о «Государстве» – платоновском исследовании природы справедливости, хорошего гражданина и идеального государства? В большинстве своем (в отличие от читателей Платона на западе) китайские ученые одобряют его видение иерархического сословного общества, которое зависит как от генетики, так и от заслуг: лучшие люди, по мнению Платона, обычно рождаются от лучших родителей⁴. Таким образом, критики используют «Государство», чтобы предположить, что враждебное отношение Платона к демократии должно было направить в нужное русло заблуждающиеся демократические страны современного мира, особенно США⁵. И все же этот китайский энтузиазм может показаться нам необычным, учитывая старомодную коммунистическую приверженность равенству людей. Хотя Платон не высказывал подобных убеждений, возможно, его философию тоже можно «перелить в удобный сосуд»; идеологический диссонанс здесь нельзя назвать необычным; скорее, он является естественным результатом придирчивого отбора античных текстов. И, как обычно, есть культурные факторы, облегчающие идеологический дискомфорт. Возрождение «конфуцианской философии» позволяет проводить параллели с «Государством» Платона, а также делает более привычной концепцию верховной власти платоновских царей-философов. Как выясняется, платоновское описание предположительно идеального государства представляется как имеющее (а возможно, действительно имеет) немало сходств с нынешней идеологией КПК.

Тема «Государства» – часто обсуждаемая природа справедливости: как она достигается на уровне индивида? И, как следствие из этого, как она достигается в городе-государстве? По мере перехода диалога с несколькими афинскими и неафинскими собеседниками в обсуждение первого из этих вопросов Сократ выдвигает предположение о том, что мы можем увидеть личную справедливость правильного свойства, если обратимся к понятию справедливости «в большом» – то есть к справедливости в городе-государстве. Это странный шаг со стороны философа. Вообще-то, ни аналогия между индивидом и государством, ни мысль о том, что в человеке может существовать внутренняя справедливость, не являются популярными идеями в западных текстах о справедливости по Платону. Западная традиция склонна рассматривать справедливость как нечто, возникающее во взаимодействии между двумя либо более людьми, или между государством и гражданином, или даже между государством и государством⁶. Но сократовская справедливость в «Государстве» – это самодостаточная система⁷. Аналогия между справедливостью отдельного человека и справедливостью в государстве привела к возникновению одной из самых известных и спорных идей Платона – идеи о природе идеального города-государства Каллиполиса.