Порочное влечение (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 48

Коннор сладким, как патока, голосом замечает: — Ты большая собственница для женщины, которая хочет оставаться одинокой, милая. — Он делает еще один глоток виски, наблюдая за мной поверх бокала.

— Мне просто не нравится, что люди смотрят на тебя, как на…мясо.

Он ставит бокал, задумчиво проводит пальцем по ободку, смотрит на блондинку, а затем снова на меня.

— И под людьми ты подразумеваешь женщин. Тебе не нравится, как женщины смотрят на меня.

Я беру рюмку Jäegermeister и допиваю остаток. Алкоголь обжигает мне горло, как и та неприятная правда, которую я так глупо выпалила. Любой, кто смог бы привыкнуть к этой гадости, заслуживает золотой медали.

Морщась, я говорю: — Закажи мне что-нибудь получше. Пожалуйста. Это не может быть первым и последним глотком алкоголя, который я когда-либо попробую. У меня останется травма на всю жизнь. Что ж, еще больше травм.

Коннор пристально смотрит на меня, когда я произношу последнюю фразу, но на этот раз он не зацикливается на этом и жестом подзывает официантку. Она быстро подходит и спрашивает, что он будет заказывать.

— У вас есть Krug Clos d’Ambonnay 1995 года выпуска?²⁹

Она удивленно моргает, но быстро приходит в себя.

— О, э-э… нет. К сожалению, у нас нет этого урожая, сэр, но у нас есть 2007 года выпуска.

— Превосходно. Спасибо.

Официантка понимает, что ее отпустили, и спешит уйти. Она останавливается, чтобы поговорить с джентльменом в костюме, стоящим в конце длинной деревянной барной стойки. Они оба поворачиваются и смотрят в нашу сторону, и мужчина в костюме улыбается. У меня возникает ощущение, что они оба довольны заказом.

— Я читала, что Krug – шампанское для настоящих ценителей.

Коннор пожимает плечами.

— Суди сама. А пока мы ждем, ты можешь рассказать мне подробнее о том почему ты такая собственница… — Напряженная пауза. — Или о ноже.

О, молодец. Одно хуже другого.

— Как насчет третьего варианта?

Коннор кладет локти на стол, наклоняется вперед и пристально смотрит мне в глаза.

— Конечно. Как насчет него, Табби? Какие у тебя планы? Почему ты на самом деле согласилась помочь мне найти Сёрена? — Когда я открываю рот, он добавляет: — И не говори, что это месть за Bank of America, потому что это чушь. Ты могла бы сделать это много лет назад. Есть кое-что еще.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я отвожу взгляд, ненавидя себя за то, что он так легко видит меня насквозь, какую бы высокую и толстую стену я ни возводила. И я не знаю, что с этим делать. Я умею только прятаться за стенами. Только с ним я когда-либо чувствовала себя…

В безопасности.

С Коннором я чувствую себя в безопасности.

Внезапно мне хочется закричать.

Тяжело сглатывая, я опускаю взгляд на свои руки. Он произносит мое имя, но я поднимаю палец.

— Дай мне минуту. Я собираюсь с мыслями.

Я слышу его нетерпеливый выдох, слышу все остальные вопросы, которые он хочет задать, но я изо всех сил стараюсь подавить поток слов, быстро поднимающийся к моему языку, унять жар в груди, ощущение сейсмической встряски, как будто земля подпрыгнула на три метра в сторону от одного моего вздоха до следующего.

Ты по уши вляпалась, Табби. Отрицание поможет тебе лишь до поры до времени. С таким же успехом ты могла бы просто признать, что испытываешь серьезные чувства к этому раздражающему, властному, совершенно неподходящему сексуальному жеребцу, и жить дальше.

И, может быть, еще раз переспать с ним, пока не закончился контракт.

Когда я поднимаю глаза, Коннор смотрит на меня в упор, не отрываясь.

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Когда я закончу, то буду признательна, если ты сделаешь вид, что я ничего не говорила, и не будешь задавать мне никаких вопросов, потому что я не знаю, в каком состоянии буду находиться. Хорошо?

Коннор молча изучает мое лицо, а затем кивает.

Я делаю вдох, выдыхаю и выкладываю всё как есть.

— Ты мне нравишься. Даже больше. Я не знаю. Я знаю много слов, но не знаю, как назвать то, что между нами. Это сбивает с толку. И пугает. Но я не боюсь. Я не знаю, что с этим делать и можно ли вообще что-то сделать, но я точно не хочу так чувствовать. Мне не нравится чувствовать себя сбитой с толку. Мне больше нравится, когда я всё контролирую, ты же знаешь, но с тобой я не могу этого делать. Я как пассажир в мчащейся машине, которая на полной скорости несется по извилистой горной дороге в темноте. Я не держу руки на руле и не нажимаю на тормоз, и это меня сильно пугает. И да, я знаю, что все эти слова звучат как неразбериха, но мой мозг сейчас работает примерно на десять процентов своей мощности из-за всех этих глупых эмоций, которые бурлят во мне, как дети, оставленные наедине с нерадивой няней, которая дала им слишком много конфет. Я хочу рассказать тебе всё, но не могу, понимаешь? Просто не могу. И не буду. Я давно поклялась себе, что никто никогда не… что я никому не…

Я резко замолкаю, когда появляется официантка с бутылкой и парой бокалов для шампанского. Мое лицо горит так сильно, что может вспыхнуть реальным пламенем.

Официантка ставит бокалы и протягивает бутылку Коннору. Не отводя взгляда от моего лица, он хрипло говорит: — Просто налейте это.

Мы смотрим друг на друга через стол, пока она снимает фольгу и проволочную мушку, откупоривает бутылку – звук получается громким и веселым – и наливает в каждый бокал по порции.

— Может, мне поставить бутылку в ведерко со льдом? — спрашивает она Коннора.

Он не отвечает, так как пристально смотрит на меня, как будто ее вообще не существует. Он ни разу не отвел взгляда от моего лица.

— Тогда я просто пойду и сделаю это. — Официантка деликатно удаляется.

Коннор протягивает руку через стол ладонью вверх. Я колеблюсь, но затем кладу свою в его ладонь. Его теплые пальцы обвивают мои. Он нежно сжимает мою руку.

— Ты хоть представляешь, — тихо говорит он, — что это значит для меня?

Свободной рукой я закрываю лицо.

— Ты обещал, что ничего не скажешь.

Он сжимает немного сильнее.

— Если тебе интересно, я знаю, какое слово ты ищешь.

— Нет. Мне не интересно. Пожалуйста, перестань говорить.

Коннор проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

— Я перестану говорить при одном условии.

Я смотрю на него сквозь пальцы.

Он говорит хриплым от волнения голосом: — Садись рядом со мной, принцесса.

— Ты собираешься держать руки при себе?

Он тут же отвечает: — Нет, — и я не могу удержаться от смеха.

— Ну, тогда ладно. Подвинься.

Я встаю. К счастью, земля под ногами кажется твердой. Коннор отодвигается в кабинке и протягивает мне руку. Я беру его за руку, сажусь рядом с ним, он тут же заключает меня в свои огромные медвежьи объятия и утыкается лицом мне в шею.

— Черт бы тебя побрал, — шепчет он.

— Я знаю, — шепчу я в ответ, крепко зажмурив глаза. — Прости.

Мы сидим, обнявшись, и просто дышим, кажется, целую вечность. Когда возвращается официантка с шампанским в ведерке со льдом, мы неохотно отстраняемся. Она извиняется и быстро уходит.

Я слабо смеюсь.

— Как будто мы заключили пари на то, скольких бедных официанток мы сможем смутить по всей континентальной части Соединенных Штатов.

Коннор запускает руку мне под волосы, обхватывает затылок и замирает. Он берет один из бокалов с шампанским и протягивает его мне.

— Вот. Так тебе будет лучше.

Я беру его, подношу к носу и вдыхаю. Я улавливаю аромат фруктов и цветов, а также легкую шипучесть.

— Пахнет вкусно.

— Подожди, пока шампанское не окажется у тебя на языке.

Наши взгляды встречаются. Я знаю, что не только мне этот небрежный комментарий показался соблазнительно сексуальным. Не сводя с него глаз, я делаю глоток…

И стону от удовольствия.

— Серьезно? Это все равно что пить счастье!

Коннор улыбается.

— Тебе нравится?

— Подожди, дай мне убедиться. — Я делаю еще глоток, а затем еще больший. Я с энтузиазмом киваю. — Да. Официально заявляю, что эта штука просто великолепна.