Порочное влечение (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 39

Я отпускаю ее сосок, хватаю ее за волосы, засовываю язык ей в рот и удерживаю ее голову на месте, пока трахаю ее киску и рот, входя глубоко, чувствуя, как остатки моего контроля начинают ослабевать, лишь смутно осознавая глухое эхо удара изголовья кровати о стену.

— Нет… ты не можешь… в мой рот, — задыхаясь, произносит Табби, вырываясь.

Я в таком замешательстве, что не сразу понимаю, что происходит, но затем она резко выворачивается из-под меня, переворачивается, толкает меня на спину, садится мне на лицо и заглатывает мой член.

Я теряю себя. Мысли замирают. Мое тело напрягается навстречу ее губам. Звук удовольствия, вырывающийся из моей груди, громкий и резкий.

Табби отстраняется, посасывая, а затем проходит языком по головке. Издавая горловой звук, словно она довольна мной, тем, какой я на вкус и как ощущаю себя у нее во рту, она снова опускает голову и открывает рот, так что весь мой член оказывается в ее влажном тепле, вплоть до основания.

Когда она нежно сжимает мои яички, я зарываюсь лицом в ее киску и выпускаю на волю свой язык.

Табби кричит и вздрагивает. Я крепко прижимаю ее к себе, мои предплечья сомкнуты у нее на талии, руки распластаны по ее заднице, и я посасываю ее набухший клитор. Она начинает захватывающую дух атаку на мой член, вверх и вниз, безжалостно посасывая, попадая в ритм с моими отчаянными толчкам вверх.

Я держусь из последних сил. Желание кончить пронзает меня, усиливаясь с каждым движением ее умелого язычка, но я не отпущу ее, пока она не достигнет оргазма. По дрожи в ее теле, по звукам и дыханию я понимаю, что она близка.

Я провожу рукой по изгибу ее ягодиц и погружаю палец в ее влажную киску. Табита стонет, насаживаясь на мой член, и это невероятное ощущение я запомню на всю жизнь. Я позволяю ей еще немного поскакать на моем языке и пальце, чувствуя, как нарастает напряжение, готовое вот-вот вырваться наружу, а затем смачиваю большой палец другой руки.

Я прижимаю его к плотному розовому бутону между ее ягодиц и проталкиваю его.

Табби кончает почти мгновенно, вздрагивая и постанывая, извиваясь у меня во рту, полностью отдаваясь наслаждению. Ее кулак сжимается у основания моего члена, поглаживая его в такт движениям языка, и в конце концов я больше не могу сдерживаться.

Мой оргазм – это взрыв, пронизывающий меня насквозь и разрывающий меня на части. Волна за волной, я содрогаюсь, стону, уткнувшись в ее раздвинутые ноги, трахаю ее рот и вылизываю ее великолепную киску, зная в какой-то потаенной части своей души, что никогда не будет ничего столь же совершенного, как…

Она.

Мы.

Это.

***

После этого мы лежим в объятиях друг друга, ошеломленные и молчаливые, и смотрим в потолок.

Наконец Табби шепчет: — Вау.

Я поворачиваю голову на подушке и смотрю на нее. На моем лице расплывается улыбка.

— Ты потеряла дар речи, да?

Она искоса бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Если ты скажешь «Я произвожу такой эффект на всех дам», мне придется применить силу. — Она делает паузу. — Я не могу придумать, что именно это будет, потому что мой мозг сейчас наслаждается окситоцином и дофамином. Но это точно будет что-то очень плохое, поверь мне.

Я перекатываюсь на бок, прижимаю ее к себе и зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая сладкий аромат.

— Зато я умру счастливым. — Мой голос срывается, и на секунду я волнуюсь, что испортил этот невероятный момент, будучи тупым, сентиментальным ублюдком.

Ее ноги переплетаются между моими. Когда Табби устраивается в моих объятиях, удовлетворенно вздыхая, мое беспокойство ослабевает.

Еще через мгновение сонным и удовлетворенным голосом она спрашивает: — Тебе нравятся попки, да?

Я разражаюсь смехом. Она поднимает голову и смотрит на меня, приподняв бровь.

Я переворачиваю ее на спину и закидываю на нее ногу, наслаждаясь тем простым фактом, что могу это делать.

— Если быть точным, мне нравится твоя попка, — отвечаю я, улыбаясь ей сверху вниз.

Ее щеки вспыхивают. Табита поворачивает голову и опускает глаза, но я вижу, что она довольна.

Мне приходит в голову мысль.

— Ты бы хотела, чтобы я…

— Трахнул меня в задницу? — невинно спрашивает она.

Я чуть не задыхаюсь.

— Господи! — восклицаю я, сотрясаясь от смеха. — Дай парню секунду, чтобы он высказал свою точку зрения, ладно?

Она закатывает глаза.

— О, пожалуйста, только не говори мне, что ты сам в шоке от мистера «Я раздену тебя и буду лизать твою киску так, словно это наш последний ужин». Это практически кощунство.

Теперь моя очередь изображать невинность.

— Я бы никогда не сказал ничего подобного такому нежному цветку, как ты.

Табби улыбается, обхватывая пальцами мою икру.

— О, ты бы так и сделал. И даже хуже. И, кстати, я влюблена в каждую секунду.

На мгновение это повисает в воздухе. Любовь. Мы смотрим друг на друга, затаив дыхание, а потом Табби отводит взгляд.

Она заикается: — Я… эм, нам, наверное, пора идти…

— Посмотри на меня. — Когда она не делает этого, я беру ее лицо в ладони. — Табби. Посмотри на меня.

Прежнее напряжение вернулось к ней с новой силой. Я знаю, что она ненавидит себя за эту оговорку, ненавидит то, что мы оба это заметили, ненавидит слона, который как по волшебству появился в комнате²³.

Табби хочет вытолкнуть слона из окна. Я хочу пригласить его остаться и выпить.

Или навсегда.

Я провожу большим пальцем по ее губам. Она закрывает глаза и произносит: — Почему мне кажется, что ты не позволишь мне сделать вид, будто я этого не говорила?

Я нежно целую ее подбородок, щеку, изгиб брови.

— Потому что я и не позволю.

— Это была просто фигура речи. Случайный выбор слов.

— Тебе бы хотелось думать, что всё так и было, правда? — шепчу я.

Табби начинает нервничать, ерзает подо мной, как будто хочет сорваться с места и убежать.

— Пусти меня.

— Нет.

— Коннор…

Я очень серьезно говорю ей на ухо: — Ты можешь любить то, как я, например, с тобой разговариваю, не связывая со мной всю свою оставшуюся жизнь, принцесса.

Она замирает. Краска заливает ее щеки. Сердце бешено колотится.

Мое сердце тает, как гребаный кубик льда на солнце.

— Между нами не обязательно должно быть слово из шести букв. Хорошо?

Ее губы кривятся.

— За исключением того, что это слово из шести букв.

— Хм. Ты права. Может быть, нам стоит добавить одну букву, которая выведет нас из опасной зоны, если ты почувствуешь необходимость снова использовать это слово. — Она настороженно смотрит на меня, ее щеки все еще красные. — Чтобы описать, что ты думаешь о моем сексуальном мастерстве, конечно.

Табби стонет.

— Боже. Я создала монстра.

Игнорируя это, я размышляю: — Как насчет … плюбовь? Я плюблю, как ты со мной разговариваешь. — Затем я корчу гримасу. — Нет. Это странно.

Табби закрывает лицо рукой.

— Это всё странно!

По какой-то непонятной причине от этого разговора у меня снова встает. Думаю, мой член так же возбужден из-за оговорки Табби, как и я.

— А как насчет слова «любой»? Это настоящее слово, так что оно не такое странное. «Коннор, я любой твой огромный член! Пожалуйста, позволь мне еще раз его полизать».

Вопреки себе Табби смеется. Она пытается подавить смех, сжать губы, но ее тело сотрясается от усилий.

— Слишком очевидно? Ты права. Это должно быть что-то такое, чего никто другой не узнает. Наше маленькое кодовое слово, тебе не кажется? Что-то, что не выдаст тебя, если ты случайно сорвешься и скажешь это при ком-нибудь еще. — Я на мгновение задумываюсь, а затем произношу: — Ненавижу!

Табби смотрит на меня как на психа.

— Что?

— Ненавижу. Это слово противоположного значения, так что ты почувствуешь себя по-настоящему счастливой, когда будешь говорить это, потому что ты меня терпеть не можешь и всё такое. Например, «Коннор, я ненавижу твое чувство юмора так же сильно, как и твое лицо!». Это гениально, правда?