Порочное влечение (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 26

— Я пользуюсь портативным генератором. — Я подхожу к своему рабочему месту и указываю на черное оборудование размером с принтер, тихо жужжащее на полу под столом.

У парня, у которого возникли проблемы с моими часами Hello Kitty, очевидно, также проблемы и с моим источником энергии, потому что он ворчит: — Мощность генератора слишком сильно колеблется – слишком много проблем с переменным напряжением, чтобы он мог служить надежным источником питания для ваших компьютеров. Ваш жесткий диск, скорее всего, уже сгорел.

Я хлопаю, медленно, три раза.

— Очень хорошо, Эйнштейн. Но я использую ИБП¹⁸ с топологией двойного преобразования, которая обеспечивает непрерывную подачу чистой синусоидальной волны.

Даже при слабом освещении я вижу, как краснеет его лицо.

— Ну… это… это, вероятно, аннулировало вашу гарантию!

— Да, — отвечаю я с невозмутимым видом. — Это очень серьезная проблема.

О’Доул прерывает наш маленький праздник любви, встав между нами и рявкая: — Заткни свою глотку, Родригес! И какого черта вам понадобился генератор, мисс Уэст?

Раздраженная, я скрещиваю руки на груди и постукиваю носком ботинка по ковру.

— Потому что мне нужно, чтобы мое оборудование оставалось онлайн, когда Сёрен узнал, чем вы все, маленькие трудолюбивые пчелки, занимаетесь.

В комнате становится тихо. Наконец заговаривает О’Доул.

— Вы хотите сказать, что хакер отключил электричество в здании? Как? И откуда ему знать, что мы ищем его имя? Мы подключены к защищенной виртуальной частной сети ФБР…

Я смеюсь.

— Избавьте меня от вашей чуши о безопасности, О’Доул. VPN ФБР – это примерно то же самое, что швейцарский сыр.

Мой новый заклятый враг, Родригес, протяжно произносит: — Отлично. Дайте угадаю – вы думаете, что сможете его взломать.

Атмосфера в комнате меняется. Пятнадцать парней – шестнадцать, включая О’Доула, – смотрят на меня так, будто я либо полная дура, либо рехнулась. Они качают головами и закатывают глаза, словно я не могу быть правой, потому что никто не может взломать сайт ФБР, и, вероятно, еще потому, что у меня нет члена.

Я ухмыляюсь.

О, это будет так весело.

— О’Доул, мне нужно, чтобы вы гарантировали мне иммунитет от судебного преследования со стороны ФБР или любого другого правоохранительного органа за то, что я собираюсь сделать в ближайшие пять минут.

Родригес фыркает.

— Пять минут? Вы под кайфом? Вы не сможете взломать VPN ФБР за пять…

— Я не в том положении, чтобы предоставлять кому-либо иммунитет, — лжет О’Доул, снова заставляя меня смеяться.

— Да ладно вам. Вы глава Национальной объединенной оперативной группы по киберрасследованиям! Я не вчера родилась. — Когда выражение его лица становится суровым, я добавляю: — У вас есть пятнадцать свидетелей, которые могут подтвердить, что произошло, если что-то пойдет не так, чего конечно же не случится. — Я бросаю взгляд на Родригеса. — Это просто небольшое соревнование. — Я снова поворачиваюсь к О’Доулу. — Если вам от этого станет легче, можете считать это бесплатным консультированием по вопросам безопасности для дяди Сэма. А после того, как я выиграю, мы с вами долго и приятно поговорим о человеке, с которым вы имеете дело на другом конце киберпространства.

О’Доул сухо отвечает: — Да, насчет этого. Человека по имени Сёрен Киллгаард не существует. Мы проверяли это последние два часа.

— И вам не кажется интересным, что на этой планете с населением более семи миллиардов человек ни у одного из них нет имени Сёрен с фамилией Киллгаард? Ни одного профиля в социальных сетях? Ни одного счета за коммунальные услуги? Ни одного свидетельства о рождении или смерти, водительских прав или кредитной карты? Как вы думаете, каковы шансы на это?

— Примерно один из семисот триллионов.

Это говорит Коннор, стоящий в дверном проеме с фонариком в руке. Желтый луч пересекает комнату, падая на хмурое лицо О’Доула. Он добавляет: — Охранники на посту внизу подтвердили, что отключения электричества нет ни в местной сети, ни в остальной части студии. Оно есть только в этом здании. И дело не в предохранителях.

Кто-то говорит: — Я уверен, что резервные генераторы включатся в любую секунду…

— Они тоже будут отключены, — говорю я. — Он взломал серверы местной электростанции, а также серверы студии. Считайте, что в этом здании отключили электричество навсегда. — Широко улыбаясь, я добавляю: — За исключением вот этого, конечно, — и показываю на свои компьютеры.

Я вижу, что О’Доул пытается решить, стоит ли ему арестовать меня на месте и задать вопросы позже, поэтому я бросаю ему кость.

— Как насчет такого? Пока я буду выигрывать свои сто баксов у Родригеса…

— Я никогда не говорил, что ставлю сто баксов! — протестует Родригес.

— Две сотни баксов от Родригеса, почему бы вам не связаться с профессором Альфредо Дюраном с факультета компьютерных наук Массачусетского технологического института и не расспросить его об инциденте в Bank of America в 2007 году? Он и другие профессора этого учебного заведения могут подтвердить существование Сёрена Киллгаарда, даже если все записи о его посещении были удалены.

Я смотрю на свои часы. Они светятся в темноте, поэтому их легко разглядеть.

— В Массачусетсе уже три часа ночи, но я уверена, что профессор Дюран не откажется помочь ФБР, как бы поздно не было. Он всегда такой дружелюбный.

О’Доул склоняет голову набок и пристально смотрит на меня. Он обращается к одному из агентов, стоящих рядом: — Специальный агент Чан.

Молодой азиат в очках и с непослушными черными волосами говорит: — Я займусь этим, сэр, — достает сотовый телефон из кармана рубашки и отходит на несколько футов, чтобы позвонить.

Я указываю на свой компьютер.

— Можно?

— У вас есть пять минут, мисс Уэст, — рычит О’Доул, — и ни секундой больше. Не заставляйте меня сожалеть об этом. Он бросает подозрительный взгляд на Родригеса, который, я могу сказать, ему не особенно нравится.

Я сажусь перед компьютерами. Все собираются вокруг меня, включая Коннора, который спрашивает: — Что ты делаешь?

Его голос звучит подозрительно, но, более того, в нем слышится беспокойство. Я не смотрю на него, когда отвечаю.

— О, это лишь маленькая штучка под названием «пощечина», которая займет всего секунду.

Позади меня раздаются смешки. Игнорируя их, я захожу в свой компьютер и начинаю.

Целую минуту царит тишина. Слышен только стук моих пальцев по клавиатуре. Все пристально смотрят мне через плечо.

Через две минуты приглушенный голос произносит: — На веб-сервере обнаружена уязвимость.

Продолжая печатать, я усмехаюсь.

— Как всегда.

После очередной паузы: — Черт возьми. Это что, удаленный вход в… базу данных по преступлениям?

— Ага, — весело отвечаю я.

Агенты позади меня начинают проявлять беспокойство и перешептываться.

— Она никак не сможет попасть в мейнфрейм¹⁹. После катастрофы с программным обеспечением Trilogy все дыры были заделаны.

— Ей понадобится пароль администратора…

— Забудьте о паролях, она уже в командной оболочке Unix!

Я говорю: — О, смотрите, список каталогов мэйнфреймов. Черт возьми. Вашего системного архитектора следует судить за государственную измену.

Повисает потрясенное молчание. Попечатав еще несколько секунд, я спрашиваю ни к кому конкретно не обращаясь: — Может, добавим Дарта Вейдера в список самых разыскиваемых?

Никто не отвечает.

Наконец Коннор говорит: — Четыре минуты двадцать шесть секунд.

— Подождите, я ищу номер мобильного телефона президента. Давайте отправим ему смс с фотографией члена…

О’Доул захлопывает ноутбук, прерывая связь.

Я медленно поворачиваюсь в кресле, смотрю на ошеломленные лица, устремленные на меня, и улыбаюсь.

— Есть вопросы, дамы?

Фонарик Коннора дает достаточно света, чтобы я могла видеть, насколько бледно лицо Родригеса. Он говорит: — Это была чистая удача.