Выбери любимый жанр

Сумасшедшая принцесса - Устименко Татьяна Ивановна - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Ужин протекал скучно. Сотрапезники позевывали и, несмотря на жарко полыхающий камин, все как один испытывали вполне объяснимое желание поскорее очутиться в теплом уюте своих спален. Мать выглядела обеспокоенной, бросая иногда рассеянные и как будто виноватые взгляды в мою сторону. Если взоры наши встречались иногда поверх серебряно-хрустальной сервировки изобильного стола, то слабое подобие улыбки появлялось на бледных губах матери, вновь сменяясь после этого задумчиво-расстроенным выражением. Отец не отвлекался от своей тарелки. Даже мои братья и сестры не затевали давно ставших привычными перепалок, взирая на меня с каким-то новым, затравленно испуганным выражением серых глаз. Удивительно, но сама я, по словам нянюшки Маризы, обладала глазами насыщенного, изумрудно-зеленого цвета. Все мои братья и сестры родились одинаково белокурыми и невысокими, и в этот вечер, когда они по какой-то непонятной мне причине сели по другую сторону стола, наше различие стало особенно заметным. Честно говоря, меня совсем не огорчила незримая граница, проведенная между нами белым пространством накрахмаленной скатерти. Они не хотели играть со мной, я же, в свою очередь, – отвечала им полнейшим безразличием.

Тягостный ужин вскоре закончился, в отличие от дождя, который, похоже, зарядил на всю ночь. Сытые участники унылого вечера разбрелись по своим апартаментам, и в замке воцарилась тишина, изредка нарушаемая унылой перекличкой часовых. Повертевшись, некоторое время под пуховым одеялом, я поняла, что уснуть так и не удастся. Тогда, неожиданно для самой себя, я решила, прогулявшись в библиотеку, выбрать книжку поинтереснее и провести остаток ночи, погрузившись в какой-нибудь завлекательный эльфийский роман двухсотлетней давности. Уж чего-чего, а писать романы эльфы умели – не в пример всем прочим расам.

Держа в одной руке массивный подсвечник, а в другой – на всякий случай – самый любимый кинжал из своей весьма обширной коллекции оружия, я приоткрыла дверь личных покоев и выскользнула в сумрак коридора, который в неярком свете единственной свечи казался бесконечным и чарующе опасным. Впрочем, в опасность коридора чистосердечно верила только моя неврастеничная сестрица Луиза, но не я сама. Ну, кого, скажите на милость, можно бояться в коридорах третьего этажа? Призраков? Нет, эти предпочитали места поукромнее. Например, давно заброшенные закоулки подземелья, в которых много лет назад один из ныне покойных графов де Брен устроил тайное узилище, переполненное жуткими инструментами отнюдь не врачебного назначения. Видимо, тот граф оказался большим выдумщиком. Я провела множество воистину упоительных часов, исследуя заброшенные лабиринты бывших тюремных катакомб. Представляю себе, что случилось бы со слабым нянюшкиным сердцем, если бы она поняла, что не все ее байки, описывающие обитающих в подвалах призраков, являются только байками. Призраки и впрямь водились там в огромном количестве. Странно только, что, несмотря на многочисленные случаи загадочных исчезновений глупых служанок или пьяных стражников, по отношению ко мне привидения проявляли редкостное уважение и дружелюбие. И думаю, что наш престарелый архивариус умер бы от зависти, если бы узнал, какую увлекательную подборку правдивых историй, не отраженных в хрониках благородного семейства де Брен, поведали мне болтливые фантомы. Хотя, судя по некоторым деталям услышанных мною историй, семейство совершило много чего, отнюдь не сочетающегося с кодексом чести и благородства. Несомненно, у каждого семейства свои скелеты в шкафу – как-то скаламбурила я, и призраки, в полном восторге от моих слов, долго хохотали в гулком мраке подземелий. Мрак сделал нас почти что родней. Так же, как и привидения, я прекрасно видела в темноте.

Но на этот раз короткий поход в библиотеку не сопровождался какими-либо происшествиями. Дождь полностью заглушал мои и без того тихие шаги, когда я, не замеченная никем, проскользнула по длинному коридору, бесшумно распахнула дубовую дверь, ведущую в библиотеку, и в который раз застыла на ее пороге в безмолвном восхищении. Библиотека была огромна. Несколько сотен крепких полок заполняли все стены от пола до самого потолка. Всевозможные фолианты загромождали полки, радуя взор и обещая долгие часы приятного и полезного времяпрепровождения. В замке Брен знали толк в хороших книгах. Хроники и любовные романы, книги об искусстве разведения гончих и охоте с соколами, труды по алхимии и философии, трактаты о войне и управлении государством, – я с детских лет осознавала, что стоимость всего этого намного превышала ценность содержимого главной сокровищницы замка. Книги всех форм и размеров, переплетенные в простую телячью кожу и золотую парчу, книги в защитных футлярах и книги с золотыми застежками, инкрустированными самоцветами. Книги, стоившие кому-то жизни, и книги, обессмертившие чьи-то имена. Книги на всех языках мира и книги на наречиях, умолкнувших века назад. Книги, написанные людьми, эльфами, сильфами, орками и гномами. Книги, привезенные из великих столиц, и книги, найденные в разрушенных храмах давно забытых богов. Прославленные книги и проклятые книги…. Я медленно шла вдоль полок, нежно ведя пальцем по корешкам хрупких переплетов. Словно гладила щеки близких друзей. И книги отвечали мне тонким, едва уловимым шепотом. Приветствовали меня, как равную среди равных, и были готовы делиться тайными знаниями.

В возрасте пяти лет я впервые вошла в библиотеку, восторженно поздоровалась с книгами и сняла с полки ближайшую из них. Открыла и…. начала читать… Может быть, свершилось чудо? Но у меня появилось четкое ощущение того, что я всего лишь вспоминаю то, что уже знала когда-то ранее. Языки людей, эльфов и гномов – все они оказались знакомыми и понятными для меня.

В центре библиотеки располагался массивный стол, окруженный креслами, и ярко горел огонь в камине, прикрытом хрустальным экраном. Книги, как и люди, не любят холода и сырости. Я вытянула с полки солидный том по фехтовальному искусству, написанный много лет назад великим эльфийским военачальником, и только собиралась погрузиться в чтение, удобно устроившись в одном из кресел, как вдруг услышала торопливые шаги, эхом звучащие под сводами галереи, ведущей к библиотеке. Шаги приближались. Осознав немалую вероятность получить справедливый нагоняй за это полуночное бдение, я мгновенно сунула книгу на полку и юркнула под стол, притаившись в тени тяжелой скатерти, кисти которой опускались до самого пола. Приходилось только благодарить свою своевременную находчивость, потому что в тот самый момент, когда я выровняла край спасительной скатерти, дверь библиотеки широко распахнулась, и в нее вошли двое, ноги которых я великолепно видела сквозь шелковую бахрому своего убежища. Первая пара ног была обута в изящные туфельки из змеиной кожи, при каждом шаге кокетливо выглядывающие из-под подола роскошного платья, вышитого жемчугом. Туфельки красовались на ногах матери – графини Антуанетты. Вторая пара ног в ботфортах с золотыми шпорами принадлежала моему отцу. Граф тут же опустился в одно из кресел, послышалось мелодичное звяканье хрусталя и сочное журчание вина, наливаемого в бокал. Графиня, в отличие от мужа, не заняла другого кресла, а начала беспокойно метаться по комнате, при каждом шаге все глубже увязая каблучками туфель в густом ворсе ковра. Ее испуганные порывистые движения напоминали отчаяние дикого зверя, запертого в клетке…

– Сядь и расслабься, я налил тебе вина, – прозвучал равнодушный голос отца. – Ульрика давно уже третий сон видит, впрочем, как и остальные дети, а у нас есть возможность все спокойно обсудить…

Услышав свое имя – я вздрогнула и вся обратилась в слух.

– Меня удивляет твое безразличие. – Истеричное, но, тем не менее, приятное и сейчас, сопрано матери взметнулось к потолку библиотеки. У меня аж в ушах зазвенело. – А ведь в последние дни это стало особенно заметно… – Раздался громкий треск разрываемой материи. Очевидно, мать превращала в клочки один из своих батистовых носовых платков. – Даже мы, привычные к ее облику, уже не можем сдержать ужаса. Моя камеристка передавала мне невероятные сплетни, которыми потчуют друг друга наши слуги, коротая вечера у очага на кухне. Если бы все они не были набраны из принадлежащих нам селений, то боюсь, что многие попросту разбежались бы, разнеся эти омерзительные россказни по всему королевству. Ты ведь помнишь, что нам пришлось сделать с той молоденькой горничной, которая собиралась рассказать родственникам об Ее Светлости…

2
Перейти на страницу:
Мир литературы